Травма Альфы глава 47
«...Ты тоже сегодня рано закончил?»
Среди всеобщего молчания Гарам заговорила первой, причем с уже знакомым тоном. Она заметила, что профессор слишком наглый, мол, не стоит двух кредитов, и ее способ упрекнуть его выглядел довольно неловко.
Дохён закрыл дверь, за которую держался, и молча наблюдал, как она снова открывается.
Прошла целая неделя с тех пор, как он в последний раз видел учителя. Как только он увидел аккуратный и прямой профиль, Уён понял, что соскучился по нему. Несмотря на то, что он не видел его четыре года, было удивительно, насколько свежи его чувства за это короткое время. Может быть, все дело в том, что они каждый день встречались лицом к лицу в клубной комнате?
Уён подошел к дивану, на котором сидел Сонгю, как можно более естественно. Как только Дохён вошел, Сонгю, незаметно присматривавший за ним, уже вел с кем-то непринужденный разговор, плавно и ловко регулируя дверь, прежде чем войти внутрь.
Как только Дохён сел напротив него, Сонгю неловко встал. Он никогда раньше не называл Уёна по имени, но, похоже, Дохён был в курсе. Это был удобный предлог, чтобы покинуть место, но Уён не стал убегать.
«Сейчас я пытаюсь бросить курить».
Так как он не мог сказать, что раньше не курил, это было лучшее, что он мог сделать. Сонгю легко согласился, сказав: «А, ты же говорил, что бросаешь». В то же время похлопывание по спине Уёна было похоже на руку утешения.
Гарам, встав со своего места, приобняла Сонгю. Видимо, она не предложила Дохёну, решив, что он откажется. Сонгю несколько раз взглянула на Уёна, но, не сказав ни слова, покинула помещение клуба.
Дверь, которая закрылась неполностью, в мгновение ока открылась снова. Не выдержав нарастающей неловкости, Уён попытался закрыть дверь, но, как бы он ни старался, сломанная дверь продолжала открываться. В беспомощности Уён прислонился к двери и посмотрел на Дохёна.
С самого конца течки Уён ждал этого момента. Того момента, когда они с Дохёном останутся наедине и он сможет задавать вопросы с притворным спокойствием. Это мог быть первый и, возможно, последний шанс удовлетворить свое любопытство.
Его сердце забилось слишком быстро. Возможно, он бы не услышал этого звука, если бы просто сидел на диване. Дохён со спокойным взглядом ждал, когда Уён продолжит говорить.
Не было необходимости уточнять, что именно он знал. Дохён догадывался, что этот вопрос возникнет уже через неделю. Как и ожидалось, он просто ответил, не задавая лишних вопросов.
Как он мог бы описать то чувство, которое испытывал сейчас? Можно ли сказать, что оно было ожидаемым или неожиданным?
Одно можно было сказать точно: последние несколько дней были полны сюрпризов, поэтому один этот ответ не заставил его сердце замирать.
Да, это была важная часть. Дело не во времени, а в средствах. Не в том, когда он понял, что он Сону Ён, а в том, как. Самое элементарное любопытство к тому, что он упустил из виду, заставило его уловить все.
Дохён, казалось, медленно размышлял, тщательно подбирая слова. Опустив взгляд и на мгновение закрыв рот, он снова посмотрел на Уёна.
«Там было больше, чем одна или две странные вещи».
У Уёна тоже возникли некоторые мысли. Несколько раз он почти называл его «учитель», а иногда проявлял странную фамильярность. Если бы это был кто-то другой, заметить это было бы сложно, но не для такого наблюдательного человека, как он.
«Юну Хён. Ты спрашивал его, знает ли он меня».
Пока он говорил, Дохён достал из кармана телефон. Уён тихонько выдохнул, когда взгляд Дохёна переместился на него.
«Странно, что кто-то знает мое имя, но не знает, что я президент клуба. Тот, кто хотел вступить в клуб, не задавал никаких вопросов о нем, а вместо того, чтобы спросить, сколько мне лет, спросил, в каком классе я учусь».
Дохён показал Уёну экран своего телефона. На нем четко вырисовывалось имя «Сону Ён».
«Как думаешь, когда был сохранен этот номер?»
'Четыре года назад'. Это предложение словно ударило его по затылку.
Честно говоря, он был ошарашен. Номер Дохёна изменился, и он решил, что тот удалил и его номер. Уён же ни разу не менял свой номер, но он не знал, что его след остался.
«То же имя, тот же номер телефона, даже день рождения и почерк совпадают, трудно не узнать тебя».
«Может, ты и не знаешь, но когда тебе неловко, ты все равно прикасаешься к ушам одинаково».
Уён, который по привычке собирался потрогать свое ухо, опустил руку от удивления. Было странно, что ему указывают на привычку, о которой он даже не подозревал.
Дохён твердо сказал: «То, что твоя внешность немного изменилась, не означает, что ты стал другим человеком».
Как можно было не узнать его? Казалось, он никак не мог не узнать, а его взгляд напоминал тот, что он видел на террасе совсем недавно. Слабо опустив голову, Уён замолчал.
Дохён и вправду обладал исключительной проницательностью. Даже Кан Джунсон, знавший Уёна дольше, чем Дохён, не мог узнать его, пока тот сам не сказал ему об этом. Даже его мать была удивлена переменами, но она никогда не утверждала, что не заметила их. И это всего лишь после нескольких месяцев занятий с репетитором.
«Значит... вы хотели быть со мной милым?»
Все время, проведенное с ним, пронеслось в голове одно за другим. Первая встреча, когда они поступили в университет, совместный поход в МТ и снова те же эмоции. И, поддавшись зуду эмоций, снова повторить ту же ошибку.
«Это потому, что вы сожалеете о том, что игнорировали меня раньше, и поэтому были милы со мной?»
Ответа не последовало. Уён инстинктивно понял, что его слова не были ошибочными. На его искаженном лице появилась самоуничижительная улыбка.
«Вы действительно перебарщиваете».
Сочувствие в данном случае было неприемлемой эмоцией. Если бы Уён знал, что ему будет больно, было бы милосерднее прервать его сразу. Нет ничего более жестокого, чем проявление эмоций, на которые нет ответа.
В горле встал комок. Имя, которое когда-то успокаивало, теперь стало сигналом к беде. Сладкие эмоции, от которых таяло сердце, давно превратились в грызущее чувство в животе.
«Надо было притворяться до конца, что не знаете».
Уён прикрыл глаза рукой и длинно вздохнул. Феромоны просачивались сквозь его прерывистое дрожащее дыхание. Его губы медленно дрожали.
«Это было бы не так унизительно, если бы вы так поступили».
Если бы только существовал способ, он бы немедленно исчезнул из виду. Ему не хотелось знать, каким жалким он выглядел, показав все свои карты с самого начала.
«Я собирался подождать, пока ты мне не скажешь».
Дохён говорил спокойно. Его непоколебимое поведение в этой ситуации еще больше обеспокоило Уёна. Его трясло весь день, но мысль о том, что он не смог оставить даже легкого впечатления, грызла его сердце.
«Должна была быть причина, по которой ты не сказал об этом, поэтому я планировал притвориться, что не знаю, пока ты не расскажешь мне».
«Ты не собирался мне говорить».
Черные глаза медленно двигались. Дохён встал и подошел к Уёну. Резкие феромоны окутали Уёна, лишив его возможности двигаться.
«Если бы я не держал тебя, ты бы так и продолжал убегать, Ён-А».
Его мягкий голос стал еще ниже. Уён попытался отступить, но за спиной была дверь, и он не смог этого сделать. Сжав кулаки, Уён уставился на Дохёна.
«Значит ли это, что я был неправ?»
«Да, я не собирался вам говорить. Но почему это неправильно?»
Изначально была причина, по которой Уён решил скрыть этот факт. Нет, не скрыть, а просто не сказать.
Голос прозвучал резко. Лицо Дохён напряглось.
«Для меня вы притворялись, что вы не альфа».
Уён не узнал бы этого факта, если бы они не встретились снова. Он не знал бы, что он альфа или даже бета, и уж тем более не знал бы, что обладает такими нежными феромонами.
«Была ли у вас причина так себя вести, учитель? У вас были мысли обо мне?»
Накапливающиеся эмоции медленно превращались в слезы. Из-за размытого зрения Уён не мог разглядеть выражение лица Дохёна. Непостоянные феромоны настолько смешались, что он не мог определить, чьи они.
Уён поднял правую руку, чтобы вытереть текущие слезы. Слезы, стекая, оставляли следы на его бледных щеках.
«Я не хотел, чтобы вы мне нравились, потому что вы - альфа....».
Если бы он знал, что Дохён - альфа, он бы его не полюбил. Теперь было слишком поздно отличать добро от зла. Хотя Дохён и утешал его, он не брал на себя ответственность за свои раздутые чувства.
«Я больше не хочу вас любить, учитель».
Сказав это, Уён повернулся и взялся за ручку двери. Он намеревался отбросить все эмоции и уйти туда, где нет его.
Но не успел он открыть дверь, как крепкая рука схватила Уёна за руку.
Мягкий голос Дохёна был холоден как никогда. С суровым лицом Дохён схватил Уёна за рукав. Как только запястье с синяком было обнажено, он закрыл слегка приоткрытую дверь другой рукой.