Травма Альфы глава 49
Лицо Уёна побледнело. Он резко закатил глаза, а затем, словно не веря, пробормотал. «Правда?» Дохён прищурил глаза в ответ на этот вопрос.
«У тебя есть привычка так говорить. Знаешь?»
По какой-то причине на его лице появилась улыбка. Вид его улыбки с линиями смеха был настолько впечатляющим, что Уён не мог на это не смотреть. Уён жалобно застонал, закрыв уши ладонями.
«Ты же сказал, что в тот день ничего не произошло».
Дохён усмехнулся, засунув руки в карманы. Похоже, он сказал что-то в этом роде. Затем он поправил слова Уёна, наклонив голову.
Я просто сказал: «Мы не спали вместе».
На лице Уёна появилось сомнение. Он хотел спросить, что случилось, но не мог набраться смелости. Внезапно возник страх, словно он открыл ящик Пандоры.
«Почему Гарам и Сонгю не вернулись?»
В конце концов, Уён отошел в сторону и заговорил на другую тему.
Это было неожиданное замечание, но не совсем беспричинное. Несмотря на то что прошло уже немало времени, Гарам и Сонгю не возвращались. Даже если бы это заняло минут десять, это время уже прошло.
Дохён сделал вид, что не замечает неловкости, и небрежно поинтересовался. Затем он естественным жестом указал на дверь.
Неисправная дверь открылась. Сквозь щель чувствовалось, что кто-то приближается, как будто это была автоматическая дверь. Уён удивлённо расширил глаза и застыл на месте.
Два знакомых лица обменялись неловкими взглядами. Как раз в тот момент, когда он подумал, что они опоздали, Сонгю и Гарам появились с напитками в обеих руках.
Пока Уён недоуменно смотрел на него, Гарам неловко подняла переноску с напитками.
На поверхности стаканов, наполненных льдом, образовался конденсат. Лед внутри выглядел полурастаявшим. Позади Гарам Сонгю решительно кивнул.
Несмотря на то, что это было естественное заявление, никто не поверил.
Уён с недоумением смотрел попеременно то на Гарам, то на Сонгю. Он хотел спросить, когда они пришли, но не успел.
Они разговаривали вчетвером, словно переваривая то, что только что произошло в клубной комнате. Сонгю был единственным, кто бросил взгляд, требуя объяснений, но Уён сделал вид, что ничего не заметил. Отношения между ним и Дохёном стали настолько странными, что трудно было дать четкий ответ.
Встречались ли они? Или нет? Подобные вопросы постоянно возникали и исчезали. Уён слышал слово «нравится», и Дохён ему нравился, но он никак не отреагировал на его признание. Более того, о том, чтобы стать парой, речи не шло.
Уён поджал губы, словно признавая свое поражение. В этот момент ему явно следовало признаться в своих чувствах, но неопределенный характер их отношений беспокоил его. Как человеку, никогда не состоявшему в отношениях, ему было непривычно и тревожно ощущать всю эту двусмысленность.
Уён, который на некоторое время погрузился в раздумья, вдруг опомнился и моргнул. Токпокки, который он держал палочками (Гарам снова заказала их сегодня), с грохотом упали в бумажный стаканчик. Почувствовав, что на него смотрят три пары глаз, Уён слегка покачал головой.
«Аа.... Простите. Я не расслышал, что вы сказали».
«Все в порядке. Мы просто говорили об аренде оборудования для фестиваля».
Дохён вновь затронул эту тему, не упрекая его. Проблема заключалась в том, что Уён пропустил гораздо больше разговоров, чем думал.
Гарам, ошеломленная вопросом Уёна, прищелкнула языком. Бросив раздраженный взгляд на Дохёна, она пробормотала, словно хотела что-то сказать.
«...У нас в университете два фестиваля».
Не обращая внимания на комментарий Гарам, Дохён продолжил. Несмотря на то, что все это прекрасно слышали, они, тем не менее, промолчали.
«Весной здесь проходит фестиваль цветения сакуры, а осенью - фестиваль осенней листвы. Изначально в одном из них должен был быть паб, но в этот раз они решили больше сосредоточиться на здоровых мероприятиях, так как собираются продавать алкоголь в больших масштабах».
«Жаль, что у нас нет паба. Раньше паб нашего клуба был лучшим».
«Потому что тогда тебя не было в нашем клубе».
Уён вспомнил, как с самого утра в университете бурлила энергия. Все было не так, как обычно, наверное, потому что приближался фестиваль. Да и помощник преподавателя, который несколько дней назад заходил в помещение клуба, упоминал, что «пабы запрещены».
«В любом случае, мы думали о чем-то другом, например, о стружке льда или рисовых пирожках на шпажках, ведь другие клубы, вероятно, тоже будут их делать».
Несмотря на то, что лед и рисовые пирожки на шпажках казались безопасными вариантами, Уён молча кивнул, изображая согласие. Поскольку его знания об университетских фестивалях были практически нулевыми, ему оставалось только следовать словам Дохёна.
Заметив, что Уён так себя ведет, Дохён улыбнулся ему.
Сладкая вата. Сидя на задней парте аудитории, Уён искал ее на своем телефоне. На различных рекламных сайтах появились определения сахарной ваты и соответствующие песни. Среди них Уён выбрал сахарную вату в форме персонажей, которую можно продавать в парке аттракционов.
«Я посмотрел, что аренда аппарата стоит не так уж дорого. Все, что вам нужно, - это сахар и деревянные палочки, так что давайте возьмем в аренду аппарат и будем продавать сладкую вату».
Гарам выразила разочарование, сказав, что это не алкоголь, но глаза Сонгю и Уёна засияли. Сонгю был очарован тем, что впервые побывает на фестивале, а Уён - тем, что впервые попробовует сладкую вату. Пушистая сахарная вата, похожая на облака, была едой, к которой он никогда не прикасался, не говоря уже о том, чтобы попробовать.
Дохён спросил так, будто видел мысли Уёна. Хотя изначально он спросил, нравится ли Уёну сахарная вата, он должен был понять, что он еще не пробовал ее. Вероятно, он переадресовал вопрос, заметив взгляды Сонгю и Гарам. Естественно, Уён охотно кивнул с раскрасневшимся лицом.
Отложив телефон, Уён оглядел аудиторию. Профессор уже называл имена по очереди. Первым прозвучало имя Кан Джунсон, но никто не отозвался.
«На этой неделе Джунсон снова не появлялся».
«На его месте я бы тоже не пришел. Это неловко».
«А другой парень хорошо справился?»
Ропот был отчетливо слышен. Уён понял, что Джунсон тоже не появлялся на прошлой неделе и что «другой парень», о котором они говорили, относится к нему. Похоже, то, что произошло во время группового проекта, получило широкое распространение.
Впрочем, это не имело большого значения. Неважно, отказался ли Джунсон от этого занятия, и какие слухи о нем ходили. Уён не хотел переживать, да и ему было все равно. Они видели достаточно неприятных сторон друг друга, так что теперь им было выгодно вести себя как незнакомцы.
Как только началась лекция, Уён выкинул из головы все мысли о Джунсоне. Признание Дохёна, приготовление сладкой ваты на фестивале и пропуск недельной лекции. Только эти три вещи уже достаточно занимали его мысли.
Сегодня профессор снова закончил лекцию на 30 минут раньше. Уён отправил Сонгю сообщение об окончании занятий и начал собираться. Перед тем как прийти на занятия, он услышал от Дохёна: 'Давай сегодня снова начнем заниматься'. Несмотря на то, что после экзаменов фестиваль был уже не за горами, его прилежность нельзя было игнорировать.
'Мне нужно срочно уйти, чтобы увидеться с учителем'.
Ему предстояло еще много разговоров. Действительно ли он ему нравится? Если да, то как изменятся их отношения?
Если возможно, он хотел услышать от него признание в том, что он ему нравится. Раз уж он сказал, что будет говорить ему об этом до тех пор, пока тот не поверит, не мешало бы попросить об этом еще пару раз. В конце концов, был период, когда он ему нравился, так что все должно быть в порядке.
Проверив сообщение от Сонгю, Уён ускорил шаг. В нем говорилось, что они будут ждать его в клубной комнате, чтобы поговорить о фестивале, а затем перейдут в кафе для учебы. Он уже собирался ответить, что быстро доберется до места, потому что там уже были другие старшеклассники, но тут кто-то громко окликнул Уёна.
Чувство тревоги закралось в душу. Только один человек называл его «Сон Уён» и говорил таким раздраженным тоном.
Стоит ли ему просто игнорировать его? Он думал об этом, но тот человек не собирался так просто отпускать Уёна.
«Ха, блять. Когда кто-то зовёт, по крайней мере...!»
Быстрым движением его схватили за руку. Не раздумывая, Уён схватил руку, которая его держала, и вывернул ее обратно. Человек слишком легко отпустил его и отступил назад с недоуменным выражением лица.
«Эй, ты что, учился боевым искусствам? Что за сила...»
Как и ожидалось, им оказался Кан Джунсон. Тот самый Кан Джунсон, который не посещал лекции и должен был быть незнаком с Уёном. Он выглядел так, будто только что пришел с очередной лекции: кепка надвинута на глаза, сумка перекинута через плечо.
«А... ладно, забудьте об этом. Сон Уён, мне нужно с тобой поговорить».
С этими словами Уён продолжил свой путь, оставив Джунсона позади. Прекрасное чувство, которое он испытывал, постепенно сменилось раздражением. Джунсон, не подозревая о подобных чувствах, поспешил за Уёном.
«Эй, я хочу кое-что сказать, понимаешь? Разве можно вот так просто отмахнуться от меня?»
Джунсон, все больше повышая голос, подошел к Уёну и преградил ему путь. Может, ему просто ударить его? Подумав об этом, Джунсон неожиданно проговорил.
Движение прекратилось. Острые феромоны, исходившие от него, внезапно потеряли свою силу. Джунсон снял кепку, поправил ее и вздохнул.
Началось все с ругательств, а закончилось извинениями. Парень неловко почесал затылок и со смущенным лицом посмотрел на Уёна. Сон Уён безучастно смотрел в пространство.
«Я здесь не для того, чтобы ссориться. Я пришел извиниться».
«Тот день... Я много думал после насчет всего. Похоже, в молодости я совершил ошибку. Мне очень жаль».
Это было совершенно откровенное заявление. Колебания, опущенные глаза, даже случайные вздохи - все это придавало ему извиняющийся вид.
Уён не удержался и горько рассмеялся, выражение его лица стало холодным.