Травма Альфы глава 51
Встреча, проходившая без особых проблем, была отброшена к исходной точке одним замечанием. Высказывавшие свое мнение члены клуба, Гарам, рассеянно кивавшая головой, Дохён, уже наполовину сдавшийся, и даже Уён, который смотрел в пустоту, удивленно переглянулись.
Он с любопытством посмотрел на Дохёна. Он не мог понять, почему Дохён, который редко отказывался от чего-либо, так упорно противится. Дохён слабо улыбнулся и наклонил голову.
Короткий обмен мнениями закончился. Было видно, что ему это не нравится. Уён молча согласился. Только Гарам продолжала дуться, но так как она сидела далеко, никто этого не заметил.
«Мы не можем заставить того, кто не хочет этого делать».
Члены клуба быстро согласились со словами Дохёна. Они сказали, что не хотят никого заставлять участвовать в фестивале, который им всем нравится, но все же не отказались от участия. Поскольку Дохён на этот раз не возражал, тема вернулась к «Коту или Кролику».
Собрание длилось дольше, чем ожидалось. В основном это была бессмысленная болтовня, а под конец началось серьезное обсуждение места проведения фестиваля. Гарам, которой все это время было неинтересно, вдруг стала серьезнее всех остальных.
Через некоторое время все члены клуба ушли, и они возобновили занятия. Местом занятий была комната клуба, и оставалась лишь половина обычного времени. Однако Гарам не могла сосредоточиться даже на 30 минут и достала свой телефон, чтобы просмотреть статьи в интернете.
«Эй, посмотрите на это. Кажется, у Джису Хян есть ребенок».
Сонгю поднял голову от неожиданного замечания. Возможно, раньше он страдал от скуки, но теперь в его глазах вдруг вспыхнул интерес. Гарам нерешительно кивнула головой.
Председатель группы компаний «Сонджон» Джису Хян. Говорили, что у него нет наследника, а теперь появились новости о внебрачном ребенке?»
Пресловутая «Группа Сонджон», о которой упоминала Гарам, была в Корее, которую узнавал почти каждый.
Непревзойденный конгломерат в Южной Корее, контролирующий экономику как никто другой. Диктатор Красного Океана, который мог в шутку сказать: «Если Сонджон рухнет, рухнет и наша страна». Они основали свой фонд на полупроводниковом бизнесе и завоевали общественное доверие, постоянно спонсируя детские центры через свой фонд.
Недавно они расширили свой бизнес на квартиры, и даже на телефоне в руке Гарам был четко виден логотип «SEONJEUNG».
«Есть предположения: «Он учился в частной средней школе, дети там видели Джису Хян, похоже, он вырос в США», но официального заявления нет».
«Что в этом такого? Просто сплетни, не так ли?»
«Просто репортерам есть что пожевать. Акции могут упасть».
«У тебя есть там акции, Нуна?»
Уён медленно моргнул, не отрывая взгляда от тетради. Замысловатый почерк, казалось, расплывался. В его ушах раздавалось приглушенное бормотание Гарам.
«Даже для чеболей жизнь тяжела. Родить детей, потом получить статьи об этом».
«Да, даже если это и правда, что толку, если есть незаконнорожденный ребенок?»
«Именно. Нам еще предстоит пройти долгий путь в Корее».
Ее тон был спокойным, словно она говорила о чужих делах. Что ж, в каком-то смысле это было чужое дело, и такого уровня заинтересованности было достаточно. Гарам отложила телефон и дважды щелкнула ручкой в руке.
«Но если бы я была тем незаконнорожденным ребенком, а Джису Хян предложил деньги, чтобы жить так, будто меня не существует, думаю, я могла бы жить неплохо».
«Да, я тоже. Он, должно быть, нарасхват, это же легкие деньги».
Разговор между ними перешел на «требования к Джису Хян». Гарам говорила о домах и машинах, а Сонгю, не задумываясь, заявил, что хочет получить солидные 500 миллионов вон. В этот момент Дохён наконец заговорил.
«Хватит болтать, давайте займемся учебой».
Словно по сигналу, оба замолчали. С этого момента Дохён был негласно признан лидером их учебного занятия. Если ему нужна была тишина, то они должны были хотя бы притвориться, что занимаются.
«Давайте сосредоточимся всего на 30 минут».
Мягкий, но твердый голос убеждал. Уён решил, что спокойная атмосфера успокаивает, и вернулся к своим занятиям. Гарам снова быстро взяла телефон, но Дохён не стал ее останавливать.
Ровно через 30 минут Дохён первым закрыл книгу. Гарам, украдкой поглядывавшая на них, протерла глаза и потянулась. Несмотря на то, что экзамены уже закончились, она чувствовала себя немного уставшей.
Сонгю положил ручку обратно в пенал и внимательно проверил дату.
«Но ведь на следующей неделе мы не сможем заниматься?»
Поскольку фестиваль будет продолжаться три дня, начиная со среды, была большая вероятность, что на следующей неделе занятие не состоится. Похоже, Гарам тоже так считала: она приподняла уголки рта и щелкнула пальцами.
«Мы ничего не можем с этим поделать. Раз уж так вышло, может, сделаем перерыв на следующей неделе и начнем усиленно заниматься на следующей?»
Гарам, которая первой предложила провести занятие и теперь предлагала это, выглядела несколько довольной. Похоже, сидеть в тишине и сосредотачиваться было для нее мучительно, учитывая ее отвращение к учебе. Дохён положил учебники и пенал в рюкзак и сказал: «Делайте, что хотите».
«В любом случае, нам придется готовиться к экзаменам, как только фестиваль закончится, так что не стоит слишком волноваться».
«Да, если университет пойдет на спад...»
До этого момента Уён молча собирал свои вещи. Выражение его лица было безучастным, но глаза казались слегка затуманенными.
Когда Уён протирал уставшие глаза, его окликнули.
Голос был настолько приятным, что во рту защекотало. Гарам и Сонгю удивленно расширили глаза. Дохён обратил свой элегантный взгляд на Уёна и протянул ему руку.
Сегодня снова не удалось избежать захвата сумки Уёна. Правда, на этот раз все было по-другому: Уён отдал ее добровольно, но в итоге это все равно была замануха. Дохён заманивал рюкзаком и в итоге украл его в машину.
Как только Уён сел на переднее сиденье, он заговорил как можно спокойнее. Наклонившись к Уёну, Дохён легонько спросил.
Положив одну руку на спинку сиденья, Дохён небрежно пристегнул Уёна ремнем безопасности. Их взгляды встретились.
Уён от неожиданности забыл, что собирался сказать. Несмотря на то, что его расписание совпадало с лекцией Джунсона, Дохён не совсем точно сформулировал «встретился». Судя по нюансам, Дохён был уверен, что между Уёном и Джунсоном что-то произошло.
«Я почувствовал запах феромонов».
Дохён медленно ответил, отстраняясь от Уёна. В этот короткий момент его нос ощутил сильный запах феромонов.
«Я могу... Я очень хорошо чувствую запахи».
Почувствовав, что его объяснений недостаточно, он спокойно привел несколько примеров. Он рассказал, что не любит духи и курит только сигареты с феромонами.
К тому моменту, когда Уён уже все понял, Дохён небрежно спросил.
На этот раз Уён охотно рассказал Дохёну о том, что произошло с Джунсоном. Однако он не стал уточнять, за что именно извинился, и Дохён отреагировала так же, как и раньше.
«Из-за оценки за групповой проект?»
Похоже, это было обычное предположение. Уён сузил брови и покачал головой.
«Это было решено на прошлой неделе».
«Просто... из-за ошибки, и он размышляет над этим».
Заведя машину, Дохён захихикал, словно считая это абсурдным. Его бормотание напоминал монолог.
Даже Дохён, не знавший, что Джунсон был главным виновником издевательств нал Уёном, отреагировал так. А что же чувствовал Уён, который на самом деле был жертвой? Он выразил свое недовольство и почувствовал, что с ним поступили несправедливо.
«Он беспокоил меня с самого начала нашего знакомства...»
«Он сказал... не игнорировать его и предложил хотя бы сегодня обменяться приветствиями...»
Дохён прищурил глаза, потянувшись к рулю. На его лице мелькнуло минутное выражение, но затем он быстро вернулся к своему обычному поведению.
«Мне подождать тебя после окончания занятий?»
Уён не понял слов Дохёна и повернул голову. Дохён посмотрел на Уёна, который был перед ним, поворачивая руль.
«Я заметил, что он не мог говорить, когда ты был с другими. Раз уж вы все равно не можете разговаривать во время урока, просто избегай его после занятий.»
Эта мысль не давала покоя. Слова Дохёна означали, что он будет заезжать за Уёном каждую среду. Он не мог предсказать, когда закончится занятие, а лекционный зал находился далеко от главных ворот, так что он не мог доставлять себе лишних хлопот.
«...Вам это может показаться хлопотным».
Его ответ был невероятно добрым. Уён прикусил внутреннюю щеку, крепко сжимая ремень безопасности. В горле першило, а зубы зудели так, будто вот-вот прорежутся.
Зная, что учитель от природы добрый, в такой бесконечной мягкости, он хотел беззастенчиво полагаться на него. Но если он лишится этой опоры, то точно рухнет.
Уён позвал Дохёна тихим голоском. Дохён не ответил, ожидая продолжения.
«Я хочу поговорить о том, когда я сказал, что это выглядит фальшиво».
'...Он сказал, что моя улыбка неискренняя'.
Несмотря на то, что Уён старался не обращать на это внимания, он не забыл эти слова. Он вспомнил разговор между Гарам и Дохёном, который подслушал у входа в клуб, и последовавший за ним смех.
'Интересно, как долго он будет так думать?'
Его неспособность полностью поверить в привязанность Дохёна также способствовала этому дискомфорту. Если Дохён относился к нему хорошо не потому, что он ему нравился, а потому, что не хотел показаться фальшивым, Уён не мог быть по-настоящему счастлив.
«Значит, вам не обязательно быть таким милым со мной».
Некоторое время они не обменивались словами. По мере того как в машине сохранялось молчание, Уён все больше волновался. Несмотря на то, что он говорил спокойно и хладнокровно, в конце концов, именно он почувствовал разочарование. Если бы Дохён изменил свое отношение к нему, потому что считал себя правым, то пострадал бы именно Уён.
К счастью, Дохён не стал затягивать молчание и заговорил спокойным голосом.
«Ты слышал мой разговор с Мун Гарам».
Дохён, как всегда, оказался на редкость проницательным. Как бы Уён ни пытался это скрыть, он всегда видел его насквозь. В этот раз, даже если это было очевидно, тот факт, что он сразу же сделал вывод: «Ты слышал этот разговор», был просто восхитительным.
«Итак, в тот день ты попросил меня переспать с тобой...»
«И теперь ты не можешь поверить, когда я говорю, что ты мне нравишься».