Травма Альфы глава 54
Фестиваль все приближался, проносясь прямо под носом у всех присутствующих. Несмотря на название "Фестиваль цветения сакуры", на вишневых деревьях в основном росли листья, а не цветы, но атмосфера была такой же оживленной, как и предстоящее лето.
В то время как все были заняты подготовкой к фестивалю, Уён проводил свои дни в вихре событий по другой причине.
В тот день, выясняя отношения на террасе, они долгое время тепло общались, а затем отдалились друг от друга.
Первый поцелуй в объятиях, Уён ознаменовал началом их отношений с Дохёном. Оставив Уёна, который с сожалением жаждал большего, он закончил ужинать и поднялся с места.
«Мы действительно встречаемся?»
Пока он дошел до выхода, Уён несколько раз переспросил: «Это действительно правда, что мы встречаемся? Это же не просто сон? Неужели завтра все забудется?»
Сначала Дохён отвечал спокойно, но после того, как один и тот же вопрос был повторен около пяти раз, он заговорил серьезно и с решительным видом.
«Если ты спросишь еще раз, я буду спать у тебя.»
Хотя содержание не было угрожающим, но тон был близок к этому. Дохён легонько поцеловал притихшего Уёна и поспешил вернуться домой.
Уён запоздало пожалел об этом и подумал: «Надо было спросить еще раз», но лифт, увозивший Дохёна, уже спустился далеко вниз.
Уён находился в туманном состоянии пока не уснул. От феромонов, витавших в доме, и тепла, оставшегося на губах, у него заныло в животе. Казалось, что его чувства обострятся, подобно течке, если он хоть немного ослабит контроль над собой.
Это было неизбежно. Несмотря на то, что Уён был влюблен в Дохёна уже давно, он никогда не мечтал об отношениях с ним. Даже испытывать привязанность к нему казалось ему чрезмерным, поэтому он несколько раз пытался скрыть эти эмоции.
Для Уёна Дохён был тем, кем он мог только восхищаться, желать и тянуться к нему, как к миражу.
Но теперь они были в отношениях. Они обменялись ласковыми словами и целовались, наполненные любовью. Тепло, разливающееся по всему телу, настолько затягивало, что казалось, оно присниться Уёну этой ночью.
Всего один раз. Да, в конце концов, это было всего один раз.
В долгожданный день фестиваля Уён пришел в клуб раньше назначенного времени. Это было примерно на час раньше, чем обычно, но Гарам и несколько старшеклассников уже были в помещении. Они увлеченно читали инструкции, расставляя на столе аппарат для приготовления сладкой ваты.
Уён подошел к столу и стал искать Дохёна. Как президент клуба, он должен был прийти раньше всех, но его не было видно. Как и ожидалось, Гарам ответила небрежно.
«Он быстро ушел за чем-то. Скоро вернется.»
Почувствовав одновременно разочарование и облегчение, Уён прижал мочки ушей и глубоко вздохнул, утешаясь тем, что у него есть время морально подготовиться.
Как и сказала Гарам, Дохён вернулся в клубную комнату менее чем через пять минут. Именно в тот момент, когда члены клуба, словно обнаружив сокровища, в беспорядке пытались сделать свою первую сахарную вату, он открыл кем-то починенную дверь и вошел с большой коробкой в одной руке. Когда он повернул голову, его глаза встретились с глазами Уёна.
Его мимолетный взгляд надолго задержался на Уёне. Несмотря на то, что Уён поприветствовал его, Дохён смотрел на него, не моргая. В его глазах читались эмоции, которые невозможно выразить словами.
«Ким Дохён пришел? Эй, посмотри на это. Наша сладкая вата просто потрясающая.»
Гарам небрежно нарушила едва уловимую тишину.
Дохён хотел многое сказать, но пока отвёл свой взгляд от Уёна. Затем он нахмурился, глядя на сахарную вату (или что это было), которую предложила Гарам.
Только после этого Уён глубоко выдохнул, положив руку на грудь. По его раскрасневшемуся лицу было видно, как колотится сердце. Если бы Гарам не заговорила, он бы в мгновение ока выскочил из клуба.
«Казалось, сделать ее будет легко. Но, увидев это, я понял, что нет.»
«Этот наглец думает, что может соперничать с нашим шедевром. Попробуй сделать это сам.»
Прошла неделя с тех пор, как Уён и Дохён начали встречаться. Всякий раз, когда они встречались, Уён чувствовал себя неловко.
Не потому, что изменившиеся отношения казались тягостными, не потому, что внезапно возникший роман казался странным, и даже не потому, что это все казалось ненастоящим. Просто потому, что при взгляде Дохёна ему становилось стыдно даже поднять голову.
Причина такой реакции Уёна кроется в том дне, когда они начали встречаться.
В тот день, опьяненный различными эмоциями, Уён столкнулся с невероятной ситуацией во сне. Точно так же он был пьян и кончил в руку Дохёна.
Забывчивость ни в коем случае не была вечным благословением. Воспоминания, которые время от времени всплывали в памяти, были настолько яркими во сне, что Уён даже помнил, что имел в виду, когда просил "руку".
Удовольствие от большой руки, ощущение, что почти кричишь, держась за нее, и чувство на пике.
Да, если бы все так и закончилось, Уёну не было бы так стыдно.
«Передай мне резак. Лента не порвется.»
Настоящей проблемой стало то, что, проснувшись на следующее утро, Уён обнаружил, что его нижняя половина тела мокрая.
Он не был подростком, переживающим период полового созревания, и не находился в цикле, но ему снился сон о Дохёне. Отвращение к себе и смущение. На фоне всех этих переживаний Уён впервые в жизни стал стирать свои трусы собственными руками.
Естественно, с того дня Уён стал избегать Дохёна, как сумасшедший. Он понимал, что Дохён будет в замешательстве, и что это неправильно – избегать его вот так, но когда бы он ни пытался собраться с мыслями, его тело всегда действовало первым.
Дохён проводил Уёна взглядом, но, поскольку был занят подготовкой к фестивалю, не стал требовать объяснений.
«Ух ты, как мило. Уён, иди сюда. Давай посмотрим все на тебе»
Задыхаясь от смущения, Уён подошел к Гарам с красным как свекла лицом.
В коробке, которую принес Дохён, лежали вещи, которые они заказали, не сумев договориться накануне, сказав: «Давайте закажем разные!». Кошачьи ушки, кроличьи ушки и даже ленточки.
Гарам достала повязку с кроличьими ушками и протянула ее Уёну. Уён посмотрел на повязку, на лбу у него пролегли глубокие борозды. Повязка была черной, а ушки - белыми, если ее надеть на черные волосы, то выделятся будут только ушки.
«... Мне действительно нужно это носить?»
Если ему повезет, он сможет быть благодарен за то, что его волосы стали каштановыми после покраски. Гарам кивнула с несколько серьезным выражением лица.
«Конечно, другие могут этого не делать, но ты должен носить ее, Уён.»
«Верно, и младший всегда надевает ее первым.»
По настоянию членов клуба Уён взял повязку. Он почувствовал на себе пристальный взгляд Дохёна. Когда Уён нерешительно надел повязку, на него устремилось множество ярких глаз.
Даже не глядя в зеркало, он чувствовал, что выглядит нелепо. Даже Дохён смотрел на него с таким страшным лицом.
Не в силах преодолеть неловкость, Уён потрогал кроличьи уши. Гарам сглотнула сухую слюну.
В этот момент Дохён, до этого момента молчавший, потянулся к Уёну.
Быстрым и точным прикосновением он снял повязку с головы Уёна. В этот момент Уён перестал дышать и замер от такой близости.
«Посмотрите на это позже, не сейчас.»
Дохён сказал это и бросил повязку обратно в коробку. Выражение его лица, теперь уже холодное, казалось неожиданно обиженным. Уён забыл, что избегает его, и обиженно спросил.
«Неужели тебе так трудно смотреть на меня?»
Два взгляда столкнулись. Один был взгляд Дохёна, а другой - Гарам. На фоне недоумевающих и потерявших дар речи членов клуба Гарам ухмыльнулась, демонстрируя свое веселье.
«О, тебе не нравятся кроличьи ушки? Что насчет кошачьих?»
С ликующим выражением лица она достала различные виды повязок. Она закрепила повязки между пальцами и протянула связку Уёну. Ее улыбка была такой искренней и заразительной. Естественно, Уён отказался с застенчивым выражением лица.
Даже если она ему не очень нравилась, какой смысл снимать ее без лишних слов? Он все равно не хотел ее надевать, но чувствовал себя неловко без всякой причины.
«Да ладно, просто примерь кошачьи ушки.»
«Я не хочу. Нуна, ты дразнишь меня?»
«Этот малыш... совсем не понимает чувств Нуны.»
Гарам продолжала настаивать и подтолкнула повязку к Уёну. Игривая атмосфера распространилась, и даже члены клуба присоединились к ней. И снова в дело вмешался Дохён.
«Не заставляйте его носить ее, если он не хочет.»
Дохён сел на диван и небрежно потянул Уёна за руку, чтобы тот сел рядом с ним. Уён от неожиданности сел рядом с ним и смущенно поерзал на месте. Он сразу же попытался встать, но Дохён оказался быстрее.
«Посмотри, у тебя волосы в беспорядке.»
Повернувшись к Уёну, он нежно провел пальцами по его волосам. От лба до боков и затылка его прикосновения были слишком тщательными, чтобы их можно было назвать простым наведением порядка.
Когда лицо Уёна залилось розовой краской, один из членов клуба нерешительно спросил, нарушив жуткую тишину в помещении.
В клубе воцарилась странная тишина. Уён лишь беспомощно закатил глаза, не зная, что ответить. Они не пытались сохранить это в тайне, но он сомневался, можно ли говорить об этом так открыто. Однако прежде чем Уён успел что-то сказать, Дохён ответил.
Дохён в последний раз нежно коснулся мочки уха Уёна, после чего убрал руку. Несмотря на то, что рука была убрана, феромоны остались на месте прикосновения. Пока Уён заикался, Дохён неловко нахмурил брови.
«Я старался не показывать этого....»
Хотя его глаза были нахмурены, он выглядел странно довольным. Дохён посмотрел на членов клуба и небрежно приподнял уголки губ.