Травма Альфы глава 55
Казалось, никто не поверил его словам. Уён был единственным, кто краснел и нервно оценивал настроение. Гарам пробормотала себе под нос: «Какой хитрец», но ее тихое замечание не дошло до ушей Уёна.
Новость об их отношениях вызвала волну шока в клубе «Чтение английской классики». Остальные участники быстро оправились от него и, словно ждали этого момента, начали засыпать их вопросами. Дохён отвечал небрежно, но после того, как кто-то заметил: «Я не ожидал этого от вас, совсем бесстыжие», он переплел свои пальцы с пальцами Уёна.
И вот так Уён застрял на диване, держа Дохёна за руку, пока всеобщее внимание не утихло. Тепло между их сцепленными руками было почти невыносимым, высвобождая феромоны, но Уён терпел это, не двигаясь. Каждый раз, когда он пытался вырваться, пальцы Дохёна переплетались еще крепче.
К счастью, вскоре члены клуба занялись подготовкой к фестивалю. Вскоре они начали собирать свои вещи, обещая встретиться позже на вечеринке. Уён тоже попытался встать, но другие опередили его.
«Мы будем снаружи готовиться!»
Прежде чем Уён успел ответить, члены клуба быстро вышли из комнаты. Они упаковали аппарат для сахарной ваты, сахар и другие принадлежности с быстротой, которую Уён никогда раньше не видел.
Когда Гарам закончила упаковывать повязки и футболки, она подмигнула им, прежде чем поставить коробку.
Не оглядываясь, она вышла из комнаты, оставив между Уёном и Дохёном только коробку.
Как только все ушли, Дохён отпустил руку Уёна и порылся в коробке.
«Почему ты пришел сегодня так рано?»
Тихо ответил Уён, теребя руку, которая все еще хранила тепло прикосновения Дохёна. Это был первый раз, когда они как следует держались за руки, и Уён чувствовал, что феромоны все еще цепляются за его кожу. Он в шутку подумал о том, чтобы не мыть руку, но Дохён вдруг протянул ему что-то.
Это была та самая повязка с заячьими ушами. Уён поморщился и покачал головой. Дохён снял ее с таким серьезным лицом раньше — зачем настаивать на том, чтобы он снова ее надел?
Вместо того чтобы убрать повязку, Дохён нежно потянул Уёна за подбородок.
Как всегда, тело Уёна инстинктивно отреагировало на слова Дохёна.
Когда Уён повернулся к нему, Дохён осторожно надел повязку ему на голову. Уён только вздрогнул, когда пальцы Дохёна коснулись его ушей, но в остальном он спокойно позволил ему делать все, что он хотел.
Дохён удовлетворенно кивнул, глядя на теперь уже послушного Уёна.
Глаза, нос, рот и снова глаза — взгляд Дохёна тщательно изучал лицо Уёна, а затем он прикрыл рот, улыбаясь, а его глаза изогнулись в мягкие полумесяцы. Его выражение лица, когда-то раздраженное, теперь было ярким, как солнце.
Смущенный Уён теребил заднюю часть ушей, где повязка прижималась к коже.
На мгновение Уён потерял дар речи. Чрезмерно сладкий тон, которым говорил Дохён, заставил забыть слова. Словно ему даже не было стыдно говорить такие вещи, Дохён продолжил дразнящим тоном:
Покраснев до самой шеи, Уён быстро снял повязку. Когда он бросил ее обратно в коробку, Дохён разочарованно цокнул языком. Прежде чем Уён успел возмущенно заворчать, Дохён усмехнулся и снова порылся в коробке.
«Вы странно смотрели на меня раньше.»
Дохён склонил голову, словно не понимая, о чем говорит Уён. Понимая, что дальнейшие споры только поставят его в неловкое положение, Уён покачал головой и пробормотал: «Ничего». Не обращая на это внимания, Дохён достал новую повязку.
Он протянул повязку с кошачьими ушами. Как и предыдущие заячьи уши, она была мягкой, с белой внешней стороной и розовой внутренней. Она была настолько очаровательной, что у Уёна по коже побежали мурашки.
«…Но мне ее надевала Гарам Нуна.»
Несмотря на протесты Уёна, Дохён упрямо надел на него повязку. Сидя рядом на диване, Уёну некуда было деваться. Аккуратно поправив волосы, Дохён посмотрел на Уёна и рассмеялся.
Широкая улыбка на лице Дохёна говорила о том, что он действительно так думает. Дохён даже спросил, не хочет ли Уён примерить ленту, но Уён категорически отказался.
«Ладно, тогда поговори со мной.»
Положив одну руку на спинку дивана, Дохён другой рукой нежно погладил Уёна по затылку. Мягкие ласки покалывали, слегка касаясь его затылка. Зажатый в объятиях Дохёна, Уён застенчиво отвел взгляд.
Каждый раз, когда Уён смотрел на него, всплывали воспоминания о том дне. Ощущение объятий, шепчущий голос у него на ухе и даже ругательства, которые Дохён пробормотал прямо перед тем, как все началось.
Это было неожиданно от такого человека, как Дохён, который, казалось, никогда не ругался, но это делало его таким сексуальным. Его хриплый, срывающийся голос звучал так эротично, что у Уёна в животе сжалось от жара.
Оказывается, все действительно зависит от того, кто ругается. Уён подумал, что если это Дохён, то любые слова, исходящие от него, будут звучать хорошо.
Конечно, лучше всего было, когда он называл его так.
Уён почувствовал, как его сердце смягчилось, когда он опустил глаза. Последнюю неделю он притворялся, что не знает, но, похоже, достиг своего предела. К счастью, Дохён, который обычно быстро все замечал, похоже, не понял, о чем на самом деле думает Уён.
«Тогда почему ты избегаешь меня?»
К этому моменту рука Дохёна обхватила щеку Уёна. Каждый раз, когда его большой палец нежно касался его кожи, лицо Уёна становилось еще розовее. Феромоны, которые испускал Дохён, только усиливали жар на его лице.
Лгать о том, что он не избегает его, было бесполезно. Но он же не мог сказать: «Вы были в моем сне». Если он будет продолжать свою маленькую ложь, в конце концов все выльется наружу.
Голос Дохёна понизился, как будто он не собирался так легко это спускать. Проводя пальцами под глазами Уёна, Дохён склонил голову.
«Это из-за поцелуя? Тебе не понравилось?»
Быстро ответил Уён в шоке. Не понравилось? Ему так понравилось, что ему даже приснился мокрый сон об этом. Неудивительно, что губы Дохёна продолжали мелькать у него перед глазами.
быстро ответил Уён в шоке. Не понравилось? Ему так понравилось, что ему даже приснился мокрый сон об этом. Неудивительно, что губы Дохёна продолжали мелькать у него перед глазами.
«Мне понравилось… очень даже.»
Нерешительно ответил Уён, сглатывая слюну. Его губы были такими пересохшими, что он облизал нижнюю губу, чтобы увлажнить ее. Дохён слегка прищурился, глядя в глаза Уёна.
Его голос звучал отчаянно. Он боялся, что если Дохён неправильно поймет, то больше никогда его не поцелует.
Глядя на ерзающего Уёна, Дохён мягко произнес:
Сбитый с толку Уён послушно немного высунул язык. Он уже собирался спросить: «Зачем мой язык?», когда Дохён крепко обхватил его затылок. Затем, без предупреждения, Дохён поймал язык Уёна своими губами.
Острые зубы Дохёна укусили кончик его языка. Это было не больно, скорее волнующе. Прежде чем Уён успел оттолкнуть его, Дохён нежно потерся о его язык своим.
У Уёна было такое чувство, будто его мозг плавится. Феромоны в дыхании Дохёна, казалось, оставляли свой след по всему его телу.
Легко посасывая его язык, Дохён поправил свою позу, слегка наклонив голову. Уён зажмурился, изо всех сил стараясь дышать ровно.
Феромоны проникали глубоко в его легкие, заставляя его горло дрожать, и непроизвольный стон сорвался с его губ. Дохён, должно быть, нашел мягкое хныканье Уёна очаровательным, потому что он усмехнулся, прижавшись к его губам. Пока Уён то сжимал, то разжимал свои беспокойные руки, Дохён схватил одну из них и обвил ее вокруг своей шеи.
Сглатывая с трудом, Уён чувствовал, как его слюна проглатывается. Второй поцелуй был намного интенсивнее первого. Не было возможности дышать, только феромоны Дохёна и это новообретенное желание. Каждый раз, когда теплый, скользкий язык Дохёна исследовал внутреннюю часть рта Уёна, Уён неосознанно выпускал поток феромонов омеги.
Как Дохён мог спрашивать, понравилось ли ему? В отличие от прошлого раза, когда он был полон только головокружением, теперь все его тело охватил жар. Даже то, как Дохён касался его уха, посылало острые покалывания по его позвоночнику, делая его чрезмерно чувствительным.
Уён прижался к Дохёну, его плечи дрожали от смущения. Поскольку он еще не привык к такой близости, все, что он мог делать, это едва поспевать за тем, что делал Дохён.
Дохён нежно погладил его мочки ушей, подбородок и затылок, прежде чем наклонить голову и коснуться языком неба Уёна.
Внезапно Уён напряг низ живота. Его глаза распахнулись, и он быстро оттолкнул Дохёна за плечо. Дохён, неловко откинувшись назад, смотрел на него невидящим взглядом.
В воздухе витали тяжелые от жара феромоны. Его губы, только что целовавшиеся, были блестящими и гладкими. Уён прикрыл рот одной рукой и, держась за плечо Дохёна другой, начал заикаться.
Его темно-карие глаза неуверенно забегали. Его круглые, слезящиеся глаза, казалось, могли расплакаться в любой момент. Его неловкая поза и феромоны, волнами вырывавшиеся наружу, были всем, чем угодно, только не естественными.
Взгляд Дохёна медленно опустился, следуя за явной реакцией Уёна.
В словах не было необходимости. Неважно, раздвинул ли Дохён губы или настроение было испорчено. Все, о чем мог думать Уён, это то, что ему нужно убраться оттуда — немедленно.
Не оглядываясь, Уён выбежал из клубной комнаты.
К счастью, туалет в конце коридора был пуст. Он захлопнул дверь, и его захлестнула волна стыда.
Почему его тело так отреагировало всего лишь на поцелуй? Даже при всей его невезучести это было слишком. Его рубашка, заправленная в штаны, выпуклость спереди — все было слишком очевидно. И Дохён определенно заметил.
Доковыляв до раковины, Уён снял повязку с кошачьими ушами, которую все еще носил. Его волосы были растрепаны, лицо покраснело — совершенно растрепанный вид. Он включил холодную воду и плеснул себе в лицо, но его возбужденная нижняя часть тела не подавала признаков успокоения.
Что, должно быть, подумал Дохён, увидев его таким? От мысли о том, каким извращенцем он, должно быть, показался, у Уёна потемнело в глазах.