Травма Альфы глава 56
К тому времени, как Уён вышел из туалета, прошло больше времени, чем он подумал. Он не мог заставить себя вернуться в клубную комнату, не в силах смотреть в лицо Дохёну, поэтому вместо этого он вышел на улицу. Дохён, возможно, ожидая, что он уйдет первым, вышел с коробкой в руках.
Закончив установку стенда, все по очереди переоделись. Хотя повязки выдавались в порядке живой очереди, Уён не мог пойти против мнения большинства и в итоге стал кроликом. Дохён вручил ему форму, а затем куда-то исчез, не оставив никого, кто мог бы остановить остальных членов клуба.
Сонгю, который пришел поздно, на удивление проявил сноровку в приготовлении сахарной ваты. Аккуратно закругленная форма, которую он сделал, была совсем не похожа на то, что удалось сделать старшеклассникам в клубе. Он гордо держал почти идеальный круг сахарной ваты, его глаза сверкали.
«Я подумываю о том, чтобы продавать сахарную вату, если не смогу найти работу».
«Такие обнадеживающие разговоры для первокурсника».
Гарам цокнула языком, быстро разрушив мечты Сонгю. На голове у Гарам были кошачьи уши, а у Сонгю — ярко-красный бант. Хотя Гарам на удивление хорошо смотрелась в своей повязке, Сонгю выглядел странно неуместно.
Уён, погруженный в свои мысли, вернулся к реальности от слов Сонгю. Дохён все еще не вернулся, и Уён бесконечно прокручивал в голове сцену между ними. Если бы Сонгю не заговорил, он, вероятно, так и стоял бы застывшим, пока Дохён не вернулся бы.
Даже получив сахарную вату, Уён с трудом приходил в себя. Он с нетерпением ждал сахарной ваты, но его сердце было слишком тяжело, чтобы он мог насладиться ею. Его грызло сожаление, он задавался вопросом, почему повел себя именно так.
Он мог с уверенностью сказать, что он не из тех, у кого сильное желание поесть сладкого. Когда он был младше, он жаждал сладостей, но даже это было лишь способом снять стресс, вызванный давлением. Естественно, его сексуальное желание было намного ниже, чем у других омег.
Например, он редко мастурбировал, разве что во время течки. Даже тогда он справлялся со своей течкой с помощью подавителей, поэтому он вообще редко прикасался к себе.
Так что видеть мокрый сон о Дохёне или возбуждаться от простого поцелуя — это то, что при нормальных обстоятельствах никогда бы не случилось.
«Ты сейчас дыру в земле прожжешь.»
Рядом с ним раздался знакомый голос. Уён выпрямил спину и повернулся, скрипя при движении. Рядом стоял Дохён, теперь одетый в светло-розовую клубную футболку, которую они все скоординировали.
Дохён небрежно ответил и взял сахарную вату из рук Уёна. Его знакомый, добрый взгляд медленно осмотрел Уёна с головы до ног. Под тяжестью этого взгляда Уён съежился, его плечи слегка дрожали.
Его голос было трудно прочитать. Казалось, он был доволен и почему-то немного раздражен. Он сказал, что это мило, когда они были в клубной комнате, но теперь, похоже, ему это не так нравится.
«Сонбэ заставили меня ее надеть…»
Он злится? Уён увеличил расстояние между ними, задаваясь вопросом. Учитывая то, как он убежал во время поцелуя, неудивительно, что Дохён расстроен. Уён хотел объясниться, но смущение мешало ему что-либо сказать.
К счастью, Дохён вскоре смягчил выражение лица и мягко улыбнулся. Его нежные глаза изогнулись в линию, и Уён не мог не смотреть на него, открыв рот.
Как всегда, улыбка Дохёна была ослепительно яркой. Хотя на этот раз в ней было что-то немного тревожное.
«Да, он очень хорошо ее делает».
«Ух ты, может, ему действительно стоит открыть ларек с сахарной ватой.»
Уён теребил мочку уха, нервно поглядывая на Дохёна. Несмотря на его смущение и неловкость, невозмутимое поведение Дохёна делало ситуацию более терпимой. Зрелый учитель был достаточно добр, чтобы не обращать внимания на смущающую реакцию своего возлюбленного.
«Ты ведь никогда раньше не пробовал сахарную вату, верно?»
Уён кивнул и перевел взгляд с сахарной ваты на Дохёна. Сначала он считал ношение сахарной ваты глупой рекламной тактикой, но теперь, глядя на Дохёна, он начал думать иначе. В розовой футболке и с розовой сахарной ватой в руках Дохён выглядел невероятно стильно в глазах Уёна.
Как ему так идеально подходят пастельные тона? Он всегда носил нейтральные тона, поэтому Уён раньше этого не замечал, но теперь стало ясно, что яркие цвета ему тоже идут. Стоя рядом с Дохёном, Уён подумал, что они почти как пара в одинаковых нарядах, и его сердце забилось чаще от одной мысли об этом.
«Я вообще-то собирался сделать ее для тебя…»
Голос Дохёна затих, когда он разорвал сахарную вату правой рукой. Пушистая, как облако, сахарная вата идеально разделилась на кусочки размером с укус. Он приоткрыл рот, предлагая ее Уёну.
Уён почувствовал на себе взгляды членов клуба. Слегка покраснев, он собрался откусить кусочек сахарной ваты. Хотя он и хотел взять ее, ему было слишком неловко под всеобщим наблюдением. Поэтому, когда он попытался отвернуться, Дохён добродушно приподнял уголки губ.
«Может, закончим то, о чем мы говорили раньше?»
Уён тут же открыл рот. Довольный Дохён улыбнулся, давая Уёну еще один кусочек сахарной ваты. Когда сахарная вата коснулась его языка, глаза Уёна расширились, и он посмотрел на Дохёна.
Сахарная вата, таявшая у него на языке, была такого сорта, которого он никогда раньше не пробовал. Он думал, что она просто по форме напоминает облако, но даже текстура была как у облака. Сладость, мягкость и воздушность заставили его почувствовать себя обделенным, что он никогда раньше ее не пробовал.
Уён энергично кивнул, смущенно глядя, удивляясь, когда он стал таким неловким.
Дохён радостно улыбнулся, отделяя еще один кусочек сахарной ваты.
«Я так и думал, что тебе понравится.»
«Почему она такая сладкая? Это потрясающе.»
«Она сделана из сахара, поэтому может быть только сладкой. Хочешь еще?»
Спрашивая, Дохён уже отделял еще один кусочек сахарной ваты. Уён с предвкушением ждал следующего кусочка сахарной ваты с лицом, полным ожидания.
Среди размышлений о том, хорошо ли будет купить аппарат для сахарной ваты домой и не приведет ли это к увеличению веса, поскольку это тоже сахар, Дохён мягким тоном предложил:
«Хочешь попробовать сделать ее?»
В общем, у Уёна не было никакого таланта к ее изготовлению. Дохён с первой попытки сделал более-менее приличную форму (хотя и не такую хорошую, как у Сонгю).
Тем не менее, в итоге все в клубе сдались с Уёном.
Все, что нужно было сделать, это намотать ее на деревянную палочку, но пушистые нити прилипали к его руке, а не к палочке.
Уён несправедливо пожаловался, но никто с ним не согласился. Только Дохён отвернулся, едва сдерживая смех.
Гарам неодобрительно покачала головой и выхватила деревянную палочку из рук Уёна.
«Уён… Нуна обычно этого не говорит, но просто купи и съешь.»
Это был аргумент, который Уён не мог опровергнуть. Он отказался от своего решения купить аппарат для сахарной ваты и посмотрел на свои липкие руки. Дохён, который каким-то образом принес влажные салфетки, издал щелкающий звук, доставая одну.
«Дай мне свою руку, я вытру ее.»
Тщательно вытирая ему пальцы, Дохён время от времени начинал смеяться. Он даже пробормотал, что спутанная сахарная вата завораживает, как будто это талант.
Уён послушно протянул руку, но когда Дохён рассмеялся в третий раз, он неловко заговорил:
«Почему вы не надели повязку, сонбэ?»
Это был просто ненужный спор. Внезапно Дохён, на котором ничего не было, показался Уёну достойным сожаления.
Дохён выбросил влажные салфетки в мусорное ведро и протянул Уёну пластырь.
Его длинные пальцы неуклюже возились с тыльной стороной ладони Уёна. Особенно когда его большой палец щекотал ладонь, он чувствовал странное напряжение, как будто у него напрягалась спина. Уён рефлекторно попытался отдернуть руку, но Дохён упрямо держал ее, как будто не хотел отпускать.
«Ты все время пытаешься убежать, Уён.»
Переплетенные пальцы ощущались отчетливо живо. Было странное ощущение, как будто они целовались, а не просто переплетали руку. Феромоны, которые так свободно вытекали, распространялись по коже вдоль прикоснувшейся руки.
«Если ты продолжишь так убегать, у меня возникнут странные предположения.»
Уён напряг кончики пальцев и надавил на низ живота. Если он случайно ослабит напряжение, то почувствует, как его феромоны хлынут потоком. Если бы он только мог контролировать их, как Дохён, но у него никогда не было такого самообладания.
Только после того, как Уён это сказал, Дохён отпустил его руку. Уён уже был красным, как лента Сонгю. Он попытался по привычке коснуться мочки уха, но не смог, потому что на его ладони были феромоны Дохёна.
«Сонбэ! Не могли бы вы мне помочь с этим?»
Дохёна быстро позвал другой член клуба. На мгновение на его лице появилось выражение сожаления, но оно было слишком коротким, чтобы Уён смог его как следует разглядеть.
Он нежно погладил Уёна по голове, велев ему съесть сахарную вату, а затем ушел с другим членом клуба.
«Эй, это уже слишком. Мы работаем, а ты говоришь Уёну есть сахарную вату.»
«Но мы еще не закончили подготовку, верно?»
«Ну, это правда. Уён, съешь и это тоже. Этот теперь даже делает сердечки.»
Уён принял сахарную вату, предложенную Гарам, успокаивая бешено бьющееся сердце. Его грудь была так сжата, как будто он только что пробежал стометровку. Сквозь затуманенное зрение он увидел, как Дохён разговаривает с членом клуба.
«Баннер должен висеть вон там…»
Разница в привязанности проявлялась в этих маленьких деталях. Он чувствовал себя таким беспокойным, как будто ничего не мог сделать, но Дохён оставался спокойным и собранным. Потеря самообладания и чувство тревоги — все эти чувства были его, от начала и до конца.
'Но все равно, все в порядке.'
Ну, это не имело большого значения так или иначе.
Когда он влюблялся во что-то одно, он больше ничего не видел, и он давно смирился с этой разницей в чувствах.
Когда он услышал, как Дохён сказал, что он ему нравится, и когда они решили встречаться. Он решил довольствоваться только этим уровнем отношений.
'Я не должен просить большего.'
Дохён говорил ему сладкие слова и совершал милые поступки, но на этом все и заканчивалось. Он не мог быть уверен в том, почему он нравится Дохёну и насколько сильно.
В своих отношениях с учителем Уён никогда не мог быть на равных.