Айсберг по личности Кондратия Рылеева. Часть 3: глубины
Погружаясь в тайники льда, мы переходим от известных и часто упоминаемых фактов жизни Рылеева к менее изученным. При более близком знакомстве выходят на свет его заслуги, неудачи, личные конфликты и то, в чем он не рискнул признаться на допросах. Как далеко простирались нити заговора? И причем тут масоны? Узнаете в третьей части расследования.
26. Адреса Рылеева
1) Точное место рождения Рылеева - вопрос открытый и вряд ли когда-нибудь закроется. Известно только, что кто-то из современников называл его "новгородским уроженцем".
2) Батово - деревня Софийского уезда Санкт-Петербургской губернии, ныне Гатчинский район Ленинградской области. Памятный знак сообщает нам, якобы здесь 18 сентября 1795 года родился Кондратий, следом эту ошибку подхватывает Википедия и некоторые биографии. На самом деле, Батово досталось матери Рылеева в 1800 году и поэтому никак не может быть его родовым гнездом.
Батово было подарком Петра Малютина, вероятно, старшего внебрачного сына Федора Рылеева. Отец к тому времени промотался, денег у семьи не было, так что мать в какой-то момент заложила Батово. После ее смерти Кондратий еще раз перезаложил деревню, финансовые разбирательства с ней были долгими и запутанными.
Точно известно, что Рылеев здесь бывал в 1824 году, причем вместе со своим другом Александром Бестужевым. Есть цитата из Александра, где он описывает Батово:
«Местоположение там чудесное… Тихая речка вьется между крутыми лесистыми берегами, где расширяется плесом, где подмывает скалы, с которых сбегают звонкие ручьи. Тишь и дичь кругом, а я пять дней провел на воздухе, в лесу, на речке».
Вскоре после казни жена Рылеева продала Батово другим владельцам. До наших дней усадебный дом не достоял - сгорел в 1925. Сохранилась только поздняя фотография дома, на момент начала 20 века сильно перестроенного. Тогда же в Батово жил еще один писатель - Владимир Набоков [1].
3) В годы военной службы, по воспоминаниям Косовского,
«Рылеева можно было видеть в мужицкой избе с полусветом, за простым рабочим столом, на коем были нагромождены разные книги, даже на лавках занимаемой им комнаты, множество разбросанных бумаг, тетрадей, свертков, разного хлама и в особенности пыли.» [2]
4) Подгорное - место неподалеку Острогожска в Воронежской области, где-то здесь находилось имение Тевяшовых. Первое время после свадьбы Рылеев с женой жил здесь, потом неоднократно отсылал сюда Наталью с дочерью.
5) В сентябре 1821 г. Рылеев за 750 рублей в год нанял деревянный одноэтажный дом с четырьмя комнатами и мезонином на Васильевском острове, в 16-й линии - между Большим и Средним проспектами (номер 17, дом Белобородова) [3]. Здесь он жил с женой, дочерью и сводной сестрой Анной до своего устройства в Российско-Американскую компанию. Дом скорее всего смыло во время наводнения.
6) С марта 1824 г. Рылеев жил по адресу набережная реки Мойки, 72. Это был дом Российско-Американской компании у Синего моста. Он занимал 8 комнат на первом этаже - большая площадь пригодилась очень кстати.
"У Рылеева собиралось по ночам много его знакомых, сидели большею частью в задних комнатах, а передние из предосторожности не были даже освещены." [4]
Квартира Рылеева очень быстро превратилась в штаб Северного общества. Именно здесь принимались все основные решения накануне 14 декабря. Одного посещения дома Российско-Американской компании могло хватить, чтобы после восстания вами заинтересовалась полиция.
Сейчас там ресторан есть. И мемориальная доска, да.
27. Библиотека Рылеева
Рылеев обладал довольно большой библиотекой, к составлению которой он приступил еще в юношеские годы. Книг с автографами (надписью «Из книг К. Рылеева») до нас дошло не более полутора десятка; конечно, это лишь весьма малая часть того, что находилось в его доме. О некоторых изданиях, имевшихся в библиотеке Рылеева, мы можем судить на основании косвенных указаний; наличие же других можем утверждать вполне категорически. Так, например, в библиотеке Рылеева имелись все тома «Истории государства Российского» Карамзина и, возможно, «Исторические песни» польского поэта Немцевича. [5]
За границей, как мы знаем, он прочел ряд книг юридического и политико-экономического характера. На полях встречаются его выписки из Вольтера и Монтескье, а также античных писателей. Косовский вспоминал, что из поэзии Рылеев предпочитал Державина и Дмитриева (и разумеется, впереди еще было знакомство с Пушкиным). [2] Кроме того, он подписал своим автографом "Идиллии" Владимира Панаева, сочинения Богдановича, Кострова, Озерова и других коллег по литературному цеху.
Рылеев пополнял свою библиотеку по мере необходимости; тематика интересующих его книг совпадала с тематикой его творчества. Из трудов по истории он выводил сюжеты для собственных дум и поэм.
28. О военной службе
С которой Рылееву не везло. Он выпустился из кадетского корпуса в чине прапорщика (первый офицерский чин), поднялся всего на одну ступень и вышел в отставку в чине подпоручика. В те времена дворянин с таким скромным послужным списком считался неудачником.
Возвращаясь из-за границы, Рылеев потерял сумку с деньгами. Там были не только его кровные, но и деньги товарищей, и казенные средства. Пока пропажа не стала известна начальству, Кондратию пришлось продать свои вещи и влезть в долги, о чем он рассказывает матери в письме. [6, c. 435]
Любопытны воспоминания сослуживца Рылеева, Косовского. Они написаны через 28 лет после размолвки, местами автору изменяет память. Но в целом, они исчерпывающе характеризуют отношение Рылеева к военной службе и другим офицерам.
"Он не полюбил службы, даже возненавидел ее и только по необходимости подчинялся иногда своему начальству. Он с большим отвращением выезжал на одно только конно-артиллерийское ученье, но и то весьма редко, а в пеший фронт никогда не выходил; остальное же время всей службы своей он состоял как бы на пенсии, уклоняясь от обязанностей своих под разными предлогами. Часто издевался над нами, зачем служим с таким усердием; называя это унизительным для человека, понимающего самого себя, т. е. подчиняться подобному себе и быть постоянно в прямой зависимости начальнику; говорил — вы представляете из себя кукол, что доказывают все фрунты, в особенности пеший фрунт; он много раз осыпал нас едкими эпиграммами и не хотел слушать дельных возражений со стороны всех товарищей его." [2]
Короче: Рылеев вел себя как недопонятый гений. Даже своим внешним видом Кондратий давал окружающим понять, что он не нормис не такой, как все.
"Он постоянно носил оригинальный двубортный сюртук светло-коричневого сукна, под названием пиитического, самим им придуманного, длина коего до колен, с широкими рукавами, с двумя на груди карманами, с несколькими шнурами и кистями, а воротник маленький, отложной, так что вся шея открыта; панталоны светло-серого сукна, но без красной выпушки и без штриф, в коих по рассеянности один раз выехал во фрунт, за что и был арестован. Шапка или картуз черного сукна особого покроя; сапоги носил без подборов, но большей части стоптанные, часто порванные, нечищенные; туфлей и галош он не имел...
В пище он был неразборчив, но, если случалось сидеть за хорошим столом,
кушал с большим аппетитом, причем любил и выпить. Если же попадало
в голову лишнее, то делался многоречив, начинал витийствовать, декламировать; ода «Бог», «Водопад» и «Вельможа» Державина сейчас являлись на сцену; а иногда, увлекшись спором, выходил из себя и делался несносным, потому что ни с чьим мнением никогда не хотел согласиться, ставя свои суждения выше всего." [2]
Настороженность Косовского ясна: он, обычный офицер, не хотел и не мог понять Рылеева. Он постоянно сочувствовал офицерам, спорившим с Рылеевым, и столь же постоянно советовал Кондратию бросить несбыточные мечтания и зажить, как живут все. Однако мемуарист понимал, что «наш мир» казался Рылееву «слишком тесен». Его воспоминания ценны тем, что они колоритно рисуют отрицательное отношение Рылеева к среде провинциального офицерства конца 1810-х годов.
29. Заседатель Петербургской уголовной палаты
Покончив с военной службой и переехав в столицу, Рылеев стал искать такое занятие, где он мог бы реально помогать людям. В январе 1821 он был избран дворянством Петербургского уезда в заседатели Петербургской уголовной палаты. Хотя в одиночку Рылеев не мог чудесным образом исправить всю судебную систему, он принимал активное участие в защите подсудимых крестьян.
Известно, что он выступил с особым мнением по делу гостилицких крестьян, которые были возмущены притеснениями. Палата приговорила обвиняемых к кнуту, каторге, плетям, не обследовав даже причин их поступков. Рылеев не согласился с приговором и написал письмо в Комитет министров.
«Почитаю необходимым для предупреждения могущего вновь возникнуть неповиновения крестьян в вотчине гр. Разумовского послать, по избранию правительства, благонадежного чиновника для исследования на месте, действительно ли бурмистр Николай Егоров делает крестьянам притеснения, как то показывают некоторые из подсудимых, и если делает, то в чем оные состоят; а как из первоначально производившегося в палате дела видно, что бурмистр действует не сам собою, а по установлениям, издавна в вотчинной конторе существующим, то исследовать: нет ли чего отяготительного в сих установлениях» [7]
Рылеев указал, что причины крестьянских волнений кроются в личных распоряжениях Разумовского, из чего вытекало, что граф является первым и главным виновником беспорядков. Его призывы расследовать дело на месте не получили отклика; однако, Рылеев отказался участвовать в составлении унизительного для крестьян приговора и в нем начинали видеть народного заступника.
30. Как Рылеев крепостных освобождал
Часто вижу ехидные замечания, мол, если декабристы хотели отменить крепостное право, то почему не начали с собственных крестьян? Юридически ничто не мешало им воспользоваться указом Александра 1 «О вольных хлебопашцах», изданным в 1803 г. Разберем ситуацию конкретно с Рылеевым.
Раз крепостные - это имущество, то чтобы их освободить, нужно иметь право распоряжаться этим "имуществом". Имение Батово принадлежало матери Рылеева, следовательно, и крестьянами владела она до своей смерти в 1824 г. Только потом владельцем стал Кондратий, как единственный законный наследник. Что он сделал тогда?
Из письма к жене от 27 января 1825 г. узнаем, что "Машка отпущена по паспорту" и что Рылеев отсылает от себя в деревню Якова и Марину. [6, c. 478] Далее, уже находясь в заключении, Кондратий выдал жене доверенность на управление имением и продолжил отпускать крестьян:
«Олимпиаде и Мишке дай отпускные и по 50 р. и скажи крестной их матери, чтобы приискала им место в ученье» [6, c. 516]
Отпустить всех и сразу не представлялось возможным: иначе его жена и дочь остались бы без средств к существованию.
Большую ценность представляют воспоминания Агапа Ивановича, рассыльного "Полярной звезды", который прислуживал Рылееву. Хотя рассыльный плохо разбирался в делах Рылеева и через 50 лет путал фамилии его знакомых, сведения об обращении с крепостными - людьми его круга - заслуживают внимания.
"Рылеев не любил крепостной прислуги и в доме его была только одна
горничная из дворовых жены. Нянька была тоже наемная. Женатых
людей он отпускал по паспортам <...> Имел он пару лошадей и наемного
кучера.
С прислугой он был очень добр, не бранился, не дрался. Все молчит, редко что и спросит; правду любил — возьми, что хочешь, только скажи; ложится спать — тут ему говори, а вот утро — не ходи; когда запрется с колектурами* (корректурами) — не мешай. В обращении прост и охотник прислушиваться на улице к народным речам. Бывало подслушает какое слово и, как воротится домой, запишет его на бумаге. Говорил всегда тихо и вежливо, но горячился в спорах и с книгопродавцами при неплатеже." [4]
Также Рылеев вместе с Оболенским и, возможно, другими северянами способствовали освобождению от крепостной зависимости Александра Никитенко. Талантливый юноша мечтал поступить в университет, но для этого ему нужна была отпускная. В Петербурге Никитенко познакомился с Рылеевым и его товарищами. Вместе они добились приема у министра просвещения Голицына, который в свою очередь уговорил помещика дать вольную. В последствии Никитенко стал известным литератором и академиком. [3]
31. Рылеев и Греч
Николай Греч был журналистом, филологом и педагогом, издавал журнал "Сын Отечества" и написал пособие по русской грамматике. Греч в свое время фрондировал и собирал на вечерах многих будущих декабристов, коллег по литературному цеху, однако от тайных обществ был бесконечно далек и после восстания сделался закоренелым консерватором.
Рылеев много и постоянно виделся с Гречем в литературных кругах, печатал свои произведения в "Сыне Отечества". В свою очередь, Греч предоставлял ему типографию для печати "Полярной звезды". При внешней любезности литераторы держались друг от друга на расстоянии: так, Греч имел привычку заглядывать в работы, а Рылеев их от него прятал. [4] По словам Греча, его трижды пыталось завербовать Северное общество, но он упорно сопротивлялся.
Прошло восстание 14 декабря, которое Греча никак не задело. Самое интересное обнаружилось много лет спустя, когда наш герой на склоне лет сел писать мемуары. Только к тому времени, когда многие декабристы уже умерли, Греч высказал все, что о них думал. Кому-то досталось меньше, кому-то больше. Рылееву досталось даже за внешность - его прозвали цвибелем. (Греч решил, что его лицо похоже на луковицу, да)
Рылеев был не злоумышленник, не формальный бунтовщик, а фанатик, слабоумный человек, помешавшийся на пункте конституции. Бывало, сядет у меня в кабинете и возьмет "Гамбургскую газету", читает, ничего не понимая, строчку за строчкой; дойдет до слова Constitution, вскочит и обратится ко мне: "Сделайте одолжение, Николай Иванович, переведите мне, что тут такое. Должно быть, очень хорошо!" [8]
"...надутый аристократ и геттингенский дурак долго беседовал с плебеем и кадетом, который даже не говорил по-французски* (а формуляр Рылеева утверждает, что говорил. И немецкий с польским знал). Могли ли мы воображать, о чем они толкуют и до чего дойдет бедный цвибель!" [8]
"14-го декабря Рылеев сам на площади не сражался, но бегал повсюду, как угорелая кошка..." [8]
"Можно сказать, что он погиб от несварения в желудке неразжеванной пищи." [8]
Северное общество в изложении Греча предстает то ли скопищем сумасбродов, то ли сатанинской шайкой. По количеству оскорблений и яда на одну строчку тут вспоминается Бунин, который тоже современников не жаловал. Как же сильно у него горело! А Рылееву от эпитетов Греча ни жарко, ни холодно - он к тому времени давно в земле лежал. Что ж, haters gonna hate.
32. Рылеев и Булгарин
От господина из предыдущего пункта Булгарин ушел недалеко - это близкий друг Греча, знаменитый журналист и агент тайной полиции. Репутация Булгарина как "гада на поприще литературы, который бежит между двух неприятельских станов" начала складываться задолго до 14 декабря [9]. Тем более странно, что Рылеева с Булгариным связывала дружба, которую многие исследователи затрудняются объяснить.
До нас дошли несколько писем Рылеева к Булгарину, которые свидетельствуют, что они часто ссорились, но каждый раз сходились снова. Вероятно, отношение Рылеева к Булгарину можно выразить словами А. Бестужева:
«С Гречем и Булгариным я был приятелем; но если бы Вы знали, как я резал их продажность. Это был вечный припев моих шуток, особенно над Булгариным, — и он, точно, был с этой стороны смешон до комического.» [4, c. 256]
Действительно, троллинг Булгарина имел место быть:
Булгарина почему-то не любили и передразнивали его слова, выговариваемые на польский лад. Бывало как Рылеев рассердится, начнет по-польски с ним ругаться... Булгарина Кондратий Федорович часто гонял: «Ты не Пчелу, а Клопа издаешь» [4]
"Известно, что Рылеев угрожал Булгарину за столом у купца Северина при многочисленном собрании, что придет время, когда ему, Булгарину, отрубят голову на "Северной пчеле". [8]
После очередной ссоры Рылеев сам писал, что им "по разному образу чувствования и мыслей скорее можно быть врагами, нежели приятелями". [6, c. 470] Но литературное сотрудничество с Булгариным продолжалось. И стоило ему написать лестный отзыв о "Войнаровском", как Кондратий Федорович растаял. Видимо, любил, когда его хвалили.
"Прошу тебя, любезный Булгарин, вперед не писать обо мне в похвалу ничего; ты можешь увлечься, как увлекся, говоря о Войнаровском, а я человек: могу на десятый раз и поверить, это повредит мне - я хочу прочной славы, не даром, но за дело." [6, c. 488]
По иронии судьбы некоторые стихи и письма Рылеева дошли до нас именно "благодаря" Булгарину. Вечером 14 декабря Рылеев вручил ему на хранение часть своего архива. Булгарин мог передать его полиции, но почему-то не сделал этого. Тот редкий случай, когда в нем проснулась совесть...
У вас ведь тоже был двуличный "друг", который поставил вас в эмоциональную зависимость от себя и тянул на дно? Булгарин как раз из таких.
33. Дуэль с князем Шаховским
7 марта 1824 года баснописец Александр Измайлов иронически писал Ивану Дмитриеву:
"Отважные наши словесники не только бранятся, но и дерутся. Недавно выходил на дуэль издатель Полярной Звезды Рылеев, только не за стихи, а за прозу, и не с литератором, а с подпоручиком* (прапорщиком) Финляндской гвардии князем Шаховским, мальчиком лет 18 или 19, который написал более двухсот писем к побочной его сестре... Князь Шаховской не хотел было выходить на поединок, но Рылеев, с позволения сказать, плюнул ему в рыло, по правой, по другой, пинками... Друзья-свидетели разняли и убедили того драться по форме. Три раза стреляли друг в друга: князь Шаховской остался невредим, а Рылеев, как Ахилл, ранен в пяту. Бедный лежит теперь в постели, жена его, мать, побочная сестра и мать ее также в постели, все больны." [3]
Поводом для дуэли стали любовные письма, которые Шаховской осмелился надписывать на имя "Анны Рылеевой", а не Крыловой, как было принято. Таким образом, он портил репутацию не только сестры Кондратия, но и всей его семьи.
Стрелялись на очень тяжелых условиях, сходясь к центру без барьера. При первом выстреле пуля Рылеева ударилась о пистолет Шаховского, направленный ему прямо в лоб, и пуля Шаховского, отклонившись, ранила его в ногу. Несмотря на ранение, Рылеев хотел "драться до повалу", и только Бестужеву с трудом удалось предотвратить смертельный исход поединка. [10]
Возможно, ранение Кондратия повлияло на скорую смерть его матери в том же году, из-за чего он чувствовал себя виноватым.
34. Участие в дуэли Чернова и Новосильцева
10 сентября 1825 г. состоялась дуэль между подпоручиком Семеновского полка, двоюродным братом Рылеева Константином Черновым и флигель-адъютантом Владимиром Новосильцевым. Оба они смертельно ранили друг друга и вскоре скончались. Чернов был членом Северного общества.
Причиной дуэли стал конфликт из-за предрассудков, связанных с социальным неравенством дуэлянтов. Черновы были небогатыми дворянами. Новосильцев был помолвлен с сестрой Чернова — Екатериной, однако под влиянием матери задумал отказаться от женитьбы, опозорив тем самым невесту и её семью.
Константин Чернов вызвал Новосильцева на дуэль и назначил к себе в секунданты Рылеева. После дуэли Чернова, тяжело раненного в голову, отвезли к себе на квартиру, где он провел в предсмертной агонии еще две недели. Здесь его ежедневно посещали северяне. С его слов А. Бестужев написал записку, в которой подчеркивались социальные корни конфликта:
"Пусть паду я, но пусть падет и он, в пример жалким гордецам, и чтобы золото и знатный род не насмехались над невинностью и благородством души." [11, c. 312]
Похороны Чернова едва не превратились в антиправительственную демонстрацию Северного общества, первую и единственную в своем роде. Оболенский писал:
"Трудно сказать, какое множество провожало гроб до Смоленского кладбища; все, что мыслило, чувствовало, соединилось здесь в безмолвной процессии и безмолвно выражало сочувствие тому, кто собою выразил идею общую, которую всякий сознавал сознательно и бессознательно: защиту слабого против сильного, скромного против гордого." [3]
Рылеев по этому случаю написал стихотворение "На смерть Чернова", которое собирался публично зачитать Кюхельбекер, но его вовремя остановили. Иначе возникло бы целое политическое дело и, кто знает, может, в декабре уже некому было бы выступать.
35. Связи Рылеева с другими тайными обществами
И речь пойдет не о Южном обществе. Нет, конечно, Рылеев получал сведения о том, что делается на юге. В качестве связных он мог использовать Матвея Муравьева-Апостола и Трубецкого, который весь 1825 год прожил в Киеве. Но сейчас мы поговорим о малых тайных обществах, которые не подчинялись северянам напрямую.
В Кронштадте существовало некое "Общество гвардейского экипажа", состоявшее полностью из моряков. Еще до визита Рылеева на остров часть местных офицеров разделяла республиканские настроения. Там же действовал Завалишин, предлагая офицерам вступить в свой "Вселенский орден восстановления". На следствии, однако, Рылеев отрицал существование в Кронштадте "особого Морского общества". [12]
Рылеев приезжал на остров дважды [3], но никого не агитировал - привлечением в Северное общество новых членов занимались преданные ему Николай Бестужев и Торсон. Наиболее важная роль отводилась Арбузову, группа которого должна была занять Зимний дворец.
Другая организация, о существовании которой Рылеев знал от Ивана Пущина - Практический союз. Это было легальное благотворительное общество, в духе Союза Благоденствия. В Практический союз принимались дворяне, которые хотели освободить своих крестьян. Рылеев хотел расширить его за счет купцов, но последние к этому оказались морально не готовы. [12]
Рылеев проезжал через Москву в конце 1824 г. и успел распространить здесь свое творчество: он договорился с издателем о печати в Москве "Дум" и "Войнаровского", выступал в доме Нарышкина на Пречистенском бульваре. Бывший на том вечере А. И. Кошелев рассказывал даже, что гости свободно вели разговоры о "перемене образа правления в России" и что после выступления он с друзьями заинтересовался политикой. [3]
36. "Подблюдные песни"
Подблюдные песни - жанр народной поэзии, песни, исполнявшиеся во время новогодних гаданий. В чашу складывали кусочки с наговорным хлебом, угольки, перстни и кольца, затем накрывали блюдцем, перемешивали и давали каждому вытянуть свой жребий. Вытянутая штука "предсказывала", что ждало человека в следующем году: например, кусочек хлеба - к хорошему урожаю, кольцо - к свадьбе и т. д.
В рассказе Александра Бестужева "Страшное гадание" приводится оригинал подблюдной песни:
Слава богу на небе, Государю на сей земле! Чтобы правда была Краше солнца светла; Золотая ж казна Век полным-полна! Чтобы коням его не изъезживаться, Его платьям цветным не изнашиваться, Его верным вельможам не стареться! Уж мы хлебу поем, Хлебу честь воздаем! Большим-то рекам слава до моря, Мелким речкам — до мельницы! Старым людям на потешенье, Добрым молодцам на услышанье. Расцвели в небе две радуги, У красной девицы две радости, С милым другом совет, И растворен подклет! Щука шла из Новагорода, Хвост несла из Бела озера; У щучки головка серебряная, У щучки спина жемчугом плетена, А наместо глаз — дорогой алмаз! Золотая парча развевается - Кто-то в путь в дорогу собирается.
А вот Рылеев и Бестужев сочинили пародию в революционном духе:
ПОДБЛЮДНЫЕ ПЕСНИ
1
Слава богу на небе, а свободе на сей земле!
Чтобы правде ее не измениваться,
Ее первым друзьям не состареться,
Их саблям, кинжалам не ржаветься,
Их добрым коням не изъезживаться.
Слава богу на небе, а свободе на сей земле!
Да и будет она православным дана. Слава!
2
Как идет мужик из Новагорода,
У того мужика обрита борода;
Он ни плут, ни вор, за спиной топор;
А к кому он придет, тому голову сорвет.
Кому вынется, тому сбудется;
А кому сбудется, не минуется. Слава!
3
Вдоль Фонтанки-реки квартируются полки,
Их и учат, их и мучат ни свет ни заря!
Что ни свет ни заря, для потехи царя!
Разве нет у них рук, чтоб избавиться мук?
Разве нет штыков на князьков-голяков?
Да Семеновский полк покажет им толк.
А кому сбудется, не минуется. Слава!
4
Сей, Маша, мучицу, пеки пироги:
К тебе будут гости, к тирану враги,
Не с иконами, не с поклонами,
А с железом да с законами.
Что мы спели, не минуется ему,
И в последний раз крикнет: "Быть по сему!"
5
Уж как на небе две радуги,
А у добрых людей две радости:
Правда в суде да свобода везде, -
Да и будут они россиянам даны. Слава!
6
Уж вы вейте веревки на барские головки.
Вы готовьте ножей на сиятельных князей,
И на место фонарей поразвешивать царей,
Тогда будет тепло, и умно, и светло. Слава!
7
Как идет кузнец из кузницы, слава!
Что несет кузнец? Да три ножика:
Вот уж первой-то нож на злодеев вельмож,
А другой-то нож - на судей на плутов,
А молитву сотворя, - третий нож на царя!
Кому вынется, тому сбудется,
Кому сбудется, не минуется. Слава!
1824 или 1825Радикальность рылеевских "подблюдных песен" уносит нас прямиком в 1917-й. Трудно поверить, что это не народное творчество, а пародия из дворянских кругов. Планировалось распространить эти песни среди солдат и матросов, но от этой идеи отказались. Бестужев в показаниях писал:
"Сначала мы имели намерение распустить их в народе, но после одумались. Мы более всего боялись народной революции; ибо она не может быть не кровопролитна и не долговременна, а подобные песни могли бы оную приблизить." [13]
При большей решительности декабристы могли бы повести за собой народ, но отказались иметь с ним дело и выбрали тактику заговорщиков. Именно это стало причиной быстрого поражения обоих восстаний: на словах декабристы были за народ, но действовали не вместе с ним. Близко подойдя к пределу, за которым кончалась "реформа" и начиналась "революция", они не перешли этой грани.
37. Рылеев как мастер масонской ложи
Вот мы и подошли к самому интересному.
Важно: масонские ложи того времени - это не какие-то страшные секты с рен-тв, а своеобразные закрытые клубы для скучающих дворян, куда вступали ради полезных знакомств и продвижения по службе.
Многие декабристы пытались использовать масонство для своих целей в ранний период движения. Масонские ложи посещали крупные чиновники. Заручившись их поддержкой, будущие декабристы надеялись повлиять на государственные дела, но вскоре разочаровались и стали массово выходить из лож еще до 1822 г., когда Александр 1 издал указ о запрете всех тайных обществ.
Деятельность масонских лож протекала в рамках традиционной обрядовости, сложившейся за многие века. Главными ритуалами символического масонства являются церемонии открытия и закрытия работ, инициация новых членов (профанов) и посвящение вольных каменщиков в более высокие степени.
На общих собраниях производились так называемые зодческие работы - это труд, посвященный какой-либо проблеме истории, философии, масонской символики и пр. Работа могла иметь форму музыкального произведения, стихотворения, картины и т. п. Прошедший определенное количество работ и испытаний масон мог претендовать на повышение. В символическом масонстве выделялось три степени: ученик, подмастерье и мастер. Чем выше степень, тем больше тайн знал масон.
Осенью 1820 года Рылеев вступил в ложу "К Пламенеющей Звезде" (Zum flammenden Stern). Говорили в ней на немецком, почти все члены этой ложи были иностранцами. Здесь Рылеев достиг высшей степени - мастера [3].
Обряд инициации в "Пламенеющей Звезде" состоял из трех частей. Сначала новобранцу завязывали глаза и заставляли обойти импровизированную могилу девять раз, повторяя девиз "Memento mori" (Помни о смерти). Затем мастер ложи символически ударял новобранца по голове молотом, и тот как бы падал замертво. Наконец, новобранца "воскрешали" и обводили еще раз вокруг могилы основателя масонства. Посвященный получал кольцо с логотипом "Пламенеющей Звезды" - два треугольника, скрещенные вместе, буква G по центру и надпись Memento mori. [14]
Пламенеющая Звезда - символ света и божественного руководства человеческим путешествием по жизни; символ истинного масона, который, совершенствуясь в познании истины, сам уподобляется звезде. В другой классификации фигурирует Звезда Надежды, которая отождествляется с посвящением в степень мастера. [14]
Можно заметить, что "звездная" тема достаточно часто встречается в творчестве Рылеева. Вероятно, как мастер-масон, он имел доступ к эзотерическим документам Великой ложи Астреи. Они приписывали Звезде Надежды такие слова-ассоциации, как надежда, доверие, вера, дружба. В жизни и творчестве Рылеева они превратились в судьбу, предвидение, мученичество и смерть. [14]
Любовь к смерти является высшей из семи масонских добродетелей. Она помогает преодолеть страх смерти и неотделима от любви к братьям, человечеству, Богу. Наверное, Рылеев сам считал себя "Звездой" - образцом дружбы и добродетели, готовым пожертвовать собой ради спасения своих братьев - и пожертвовал.
После запрета масонства в 1822 г. весь архив "Пламенеющей звезды" перебрался в дом Рылеева. Вечером 14 декабря он сжег его прежде других бумаг - может быть, там находились документы еще покриминальнее Конституции, но мы этого никогда не узнаем.
Источники
2) Воспоминания о Рылееве его сослуживца по полку А. И. Косовского // Литературное наследство. — М., 1954. — Т. 59. — С. 237-250.
3) Афанасьев В. В. Рылеев. — М.: Молодая гвардия, 1982. — (Жизнь замечательных людей).
4) Рассказы о Рылееве рассыльного "Полярной звезды" // Литературное наследство. — М., 1954. — Т. 59. — С. 251-256.
5) О библиотеке Рылеева // Литературное наследство. — М., 1954. — Т. 59. — С. 315-322.
6) Полное собрание сочинений. — [Москва]; [Ленинград]: Academia, [1934] (Л.: тип. «Печатный двор»). — 908 с.
7) Рылеев в деле о волнении крепостных крестьян графа Разумовского // Литературное наследство. — М., 1954. — Т. 59. — С. 289-299.
8) Н. И. Греч. "Записки о моей жизни", Захаров, М.: 2000.
9) Бестужев А. А. Письмо П. А. Вяземскому 23 июня 1824 г. // Литературное наследство. Т. 60. Кн. 1. М., 1956. С. 221-222.
10) Письмо А. А. Бестужева к Я. Н. Толстому от 3 марта 1824 г. // РС. 1889. Т. 64. Кн. 11. С. 375-376.
11) Сочинения и переписка Кондратия Федоровича Рылеева / / Изд. его дочери [А.К. Пущиной] под ред. [и с предисл.] П.А. Ефремова. — 2-е изд. — Санкт-Петербург : тип. И.И. Глазунова, 1874. — X, 346 с. : 17.
12) Следственное дело К.Ф. Рылеева ("Восстание декабристов", Т.I, С. 148-218).
13) Cледственное дело А. А. Бестужева (Марлинского). «Восстание декабристов», Т. I, С. 425–473.
14) Lauren G. Leighton The Esoteric Tradition in Russian Romantic Literature. Decembrism and Freemasonry.