Вхождение в Бога: 10 пустот, 10 огней и одно дыхание без дыхания

Путешествие в Пара-таттву — высший элемент Кашмирского Шиваизма

Есть такие тексты, которые не читаются — они происходят. Ты не изучаешь их, ты проваливаешься в них. Глава о Пара-таттве из «Тантралоки» Абхинавагупты — именно такой текст. Это не философский трактат, не набор красивых метафор и не инструкция по медитации. Это карта территории, на которую большинство людей никогда не ступит, — карта входа в Божественное сознание, нарисованная тем, кто сам туда вошёл и вернулся, чтобы рассказать.

Свами Лакшманджу, передававший этот текст ученикам в Кашмире, говорил об этом с той особенной интонацией, которая возникает, когда человек описывает не чужой опыт, а собственный. «Я сам слышал эти звуки с самого детства», — бросил он вскользь, почти небрежно, и эта фраза стоит больше, чем тома комментариев.

Но давайте по порядку. Потому что порядок здесь имеет значение — каждый шаг подготавливает следующий, каждая ступень делает возможной ту, что выше.

Часть первая: Вибрация, которая открывает дверь

Всё начинается с вибрации. Не метафорической, не поэтической — реальной. Свамиджи это подчёркивал несколько раз, когда ученик Джон переспрашивал: «Это настоящая вибрация?» — «Да, настоящая». — «Она ощущается как вибрация?» — «Это чувство». — «Как что-то пульсирующее?» — «Да».

Предшествующая глава Тантралоки говорила о Чидатме — вибрации реальности сознания внутри сердца йогина. Без этой предварительной пульсации вход в Пара-таттву невозможен. Это как замок и ключ: сначала сознание должно задрожать, затрепетать внутри тебя — и тогда рот, то есть вход в Пара-таттву, приоткрывается. Пока вибрации нет — дверь заперта наглухо.

Что делает йогин, когда вибрация началась? Первый и, казалось бы, простейший шаг: он оставляет жалкое состояние тоски по объектам чувств. Текст использует слово дайнья — жалкость, убожество. Не «грех», не «заблуждение» — именно жалкость. Когда человек тоскует по вкусу, запаху, прикосновению, зрелищу как по чему-то, что даст ему полноту, — это жалко. Это нищета духа в самом буквальном смысле: ты нищий, протягивающий руку к объектам, которые никогда не утолят голод.

Оставить эту жалкость нужно и внутри, и снаружи — бахья-антара-атмани. Не достаточно перестать тянуться к объектам физически. Нужно перестать тянуться к ним ментально. Пока где-то в глубине ума тлеет мысль «Эх, хорошо бы сейчас...» — дверь не откроется.

И тогда наступает первое состояние: кха-рупа — форма пустоты. Йогин отдыхает в собственной природе пустотности. Он становится абсолютно свободным от всего.

Ученик Джон сразу уловил потенциальную ловушку: «Это шунья? Буддийская пустота?» Свамиджи отрезал немедленно: «Нет. Это реальная природа Божественного Сознания». Пустота здесь — не отсутствие бытия, а отсутствие дифференцированных восприятий. Пустота не от природы, а от различий. Всё есть, но границы между вещами растворились. Это не тьма — это свет такой яркости, что в нём исчезают тени, которые очерчивали контуры предметов.

Эта пустотность соответствует букве кха в мантре аум. И после неё наступает следующее состояние — пхуллам нада даша — полностью расцветшее, раскрывшееся состояние невыразимого звука Я-сознания. Слово пхуллам значит «распустившийся», как цветок, который раскрылся на все стороны. Это не зародыш, не бутон — это полное цветение. И этот невыразимый сверхзвук Я-сознания соответствует букве кша в мантре.

Два состояния, две буквы, два шага — и дверь начинает поддаваться.

Часть вторая: Рот сознания раскрывается наружу

Следующий стих говорит нечто поразительное: этим состоянием нада йогин должен вывибрировать наружу — раскрыть интровертированный рот сознания. Сознание было обращено внутрь — теперь его пульсация должна хлынуть вовне.

И когда это происходит, все колёса — самвит (познание), акша (органы чувств) и марут (дыхание) — становятся едиными с Божественным сознанием. Что бы йогин ни ощущал — вкус, запах, прикосновение — всё это теперь одно с Богом. Что бы он ни вдыхал и ни выдыхал — это одно с Богом. Что бы он ни знал в знании — это одно с Богом.

Но это ещё не конец. Это даже не середина. Потому что дальше начинается последовательное плавление — и каждый уровень расплавляется в следующем, более высоком.

Сначала: всё, что стало одним с Божественным сознанием (органический мир, дыхание, познание), — расплавляется в огне пара праматри бхавы — сверх-высшего субъективного состояния. Высшее растворяется в сверхвысшем. Это соответствует букве ра в мантре.

Затем: и эта пара праматри бхава тоже расплавляется — во внешнем Божественном сознании, в состоянии трикона (треугольника). Треугольник — это три энергии: воля, знание и действие. И это означает выход в мир. Бог не остаётся заточённым внутри медитирующего — он изливается в деятельность.

Свамиджи специально подчеркнул этот момент, потому что именно здесь Кашмирский Шиваизм расходится с другими традициями наиболее радикально. Трансцендентальный звук нада — это одно. Универсальное присутствие в каждом действии — совершенно другое. Первое — внутри, второе — везде. Первое — покой, второе — активность. И второе не ниже первого. Это сам Бог в действии.

Часть третья: Точка, в которой всё останавливается

Но даже и это — не финал. Следующий стих говорит о бинду сатта — состоянии точки. Что это за точка?

Дениз, одна из учениц, спросила: «Что такое бинду сатта?» И Свамиджи ответил с обезоруживающей простотой: «Это такое состояние Божественного сознания, при котором во всей вселенской активности ты обнаруживаешь, что ничто не действует. Есть только одна точка, в которой ты покоишься. Если ты совершаешь все эти мирские действия — ты не делаешь ничего. Ты только покоишься в этой одной точке. Ничего не произошло».

Ничего не произошло. Три слова, которые переворачивают всё. Вселенная развернулась, миллиарды существ родились и умерли, звёзды вспыхнули и погасли, войны отгремели, дети выросли, цивилизации пали — и ничего не произошло. Есть только одна точка покоя, и ты всегда был в ней.

Когда йогин покоится в этой бинду, в этой самхара бидже (семени растворения) — он становится единым с высшим состоянием. Это конец объяснения мантры аум.

Часть четвёртая: Я есть это, это есть Я

Дальше текст описывает, что происходит с йогином после этого растворения. Он обнаруживает, что функционирует на трёх уровнях одновременно, и каждый уровень — это определённое соотношение между «Я» и «Это» (вселенной).

На уровне Садашивы (высшем) йогин переживает: «Я есть эта вселенная». Ударение на «Я». Я первично, вселенная — моё продолжение.
На уровне Ишвары (среднем) переживание переворачивается: «Эта вселенная есть Я». Ударение на «Это». Объективность выдвигается на первый план, но оказывается тождественной субъекту.
На уровне Шуддхавидьи (третьем) оба утверждения звучат одновременно: «С одной стороны, Я есть вселенная; с другой — эта вселенная есть моё Божественное Сознание». Ни «Я», ни «Это» не преобладает — они равновесны.

И это не три разных состояния, сменяющих друг друга как кадры фильма. Йогин переживает все три одновременно. Это не его выбор. Брюс спросил: «Это его выбор?» Свамиджи ответил: «Нет. Это просто происходит». Не ты выбираешь Бога. Бог происходит через тебя.

Каждому из трёх уровней соответствует своя энергия.

Воля (иччха) управляет Садашивой.
Знание (джняна) управляет Ишварой.
Действие (крийя) управляет Шуддхавидьей.

Три шакти, три грани одного бриллианта.

И всё это непрерывно пульсирует: внутрь — наружу, внутрь — наружу, подобно крама мудре (последовательному жесту перехода). Но Свамиджи тут же уточняет: это не обычная крама мудра, которую практикуют йогины после выхода из самадхи. Это центр крама мудры. Это высшая крама мудра. Это то, что остаётся после того, как крама мудра полностью утвердилась.

Часть пятая: Ничто не пульсирует — но кажется, что пульсирует

И тут текст делает ещё один ошеломляющий ход. Если сознание пульсирует внутрь и наружу — значит, у него два состояния? Значит, оно не едино? Значит, это не настоящее Божественное сознание?

Абхинавагупта отвечает: асанкоча викасо 'пи — ничто не пульсирует внутрь и ничто не пульсирует наружу. Это лишь слава сватантрьи — абсолютной свободы Божественного сознания, что кажется, будто есть пульсация. Вот тебе и вся вселенная: она кажется сотворённой, но на самом деле никогда не была сотворена. Она покоится в Божественном сознании — всегда покоилась. Творение — это оптический трюк свободы Бога, решившего играть в прятки с самим собой.

Именно поэтому йогины практикуют Бхайрави мудру: глаза широко открыты, взгляд направлен на внешний объект, но ты не видишь этот объект. Ты смотришь на огненный горшок — и не видишь его. Глаза открыты, но зрение направлено внутрь.

Наружная видимость, внутренняя реальность.
Тело во внешнем мире, сознание — в Боге.

Часть шестая: Два типа пульсации — общая и особая

Текст вводит критическое различение: саманья спанда и вишеша спанда. Общая пульсация и частная пульсация.

Вишеша спанда — это когда ты видишь различия. Вот очки, вот огненный горшок — это разные вещи. Это частная пульсация — дифференцированное восприятие. Это направленность сознания вовне.
Саманья спанда — это когда различия исчезают. Между очками и горшком нет разницы — есть только сияние твоего собственного Божественного сознания. Это как смотреть на город с вершины горы, где отдельные дома, улицы и люди сливаются в единое целое.

Свамиджи использовал потрясающий образ. Когда Дениз — это Дениз, а Джон — это Джон, это вишеша (различающее) восприятие. Когда нет разницы между Дениз и Джоном — это саманья (общее) восприятие. «Вишеша спанда находится в неведении», — добавил Свамиджи с характерной прямотой.

И именно в саманья спанде йогин должен покоиться. Это единственная обитель покоя. Это та сила, которая питает каждую мантру в мире мантр. Не из вишеша спанды мантры получают свою мощь — из саманья спанды. Все сверхъестественные способности, связанные с йогической практикой, тоже вибрируют из этого источника. Даже такие банальные акты, как обоняние или вкушение, получают свою силу оттуда — из глубины недифференцированной пульсации.

Но — и это важно — саманья спанда практикуема. Её нужно культивировать. А то, что приходит после, — уже не практикуется. Оно просто есть, просто происходит. Разница между тренировкой и бытием.

Часть седьмая: Божественные органы

Когда йогин достиг этого состояния, его органы чувств становятся дивья — божественными. Свамиджи какое-то время не мог найти нужное слово и перебирал варианты — «трансцендентальный»? Нет. «Сверхмирской»? Нет. «Divine! — наконец вспомнил он. — Божественный!» И ученик за ним повторил с изумлением: «Божественный! О!»

Всё становится божественным. Органическое поле — божественное. Дыхание — божественное. Речь — божественная. Глаза, уши, нос, горло — всё это есть, но это больше не просто органы чувств. Они стали чем-то иным. Они не принадлежат интеллектуальному полю сознания — они пребывают в бодхе (высшем знании Божественного сознания). Органы действия не пребывают в состоянии активности — они пребывают в сватантрье (абсолютной свободе).

И такой йогин (вот здесь важнейший удар по ведантической позиции) не сворачивает мирскую деятельность. Он не уходит из мира. Он не отрицает мир. Он не объявляет мир иллюзией, от которой нужно освободиться. Анимилита эва — не закрывая глаз, не свёртывая ничего — он обнаруживает, что вся вселенная едина с Божественным сознанием.

Джон сформулировал это точно: «Он расширяет своё Божественное сознание в мир, а не извлекает его из мира и не отрицает мир». Свамиджи подтвердил.

Он не управляемый — он управляющий. Но и это не совсем точно: он не контролирует свои чувства, и чувства не контролируют его. Они просто расплавились в бодхе и сватантрье. Контроль — понятие двойственное, подразумевающее контролёра и контролируемое. Здесь нет этого разделения.

Часть восьмая: Маха-сахаса-йога — поза изумления

Как это достигается? Через маха-сахаса-йогу — великую дерзновенную практику, позу изумления, чакита мудру.

Почему изумление? Потому что йогин никогда раньше этого не переживал. Когда это происходит, он потрясён до основания: «Что случилось? Это нечто божественное, что я переживаю». Не привычка, не ожидаемый результат, не «ага, вот оно, как учитель описывал». Нет — шок. Абсолютный, всеобъемлющий шок от соприкосновения с тем, что бесконечно превосходит любое ожидание.

Все внешние функции — органы познания и действия — расплавляются в бодхе и сватантрье. Все лучи чувств собираются в одну точку Божественного сознания. И вот йогин стоит, поражённый, с широко открытыми глазами, и от костра его Божественного сознания летят искры. И каждая искра достаточна, чтобы сжечь всю дифференцированную вселенную дотла. Не частично — полностью. Без возможности повторного возникновения. Навсегда.

Дениз спросила: «Навсегда?» Свамиджи подтвердил: «Навсегда».

Но при этом — и вот парадокс, пронизывающий весь текст, — йогин продолжает жить в мире. Он вкушает, обоняет, видит, действует. Но делает это не под давлением органов — интеллектуальных или деятельных. Он делает это из сватантрьи и бодхи. Он не действующий, подчинённый причинно-следственной механике. Он — актёр на сцене, где декорации, сюжет и зрители суть он сам.

Часть девятая: Десять пустот и одно дыхание Бога

Теперь текст переходит к тому, что Свамиджи назвал «настоящим входом в Пара-таттву» — и здесь начинается самое захватывающее.

Условие: дыхание должно остановиться. Не ты его останавливаешь — оно останавливается само. Входящее дыхание прекращается, исходящее прекращается. И когда оба дыхания замерли, йогин переживает маха-пракашу — великий свет, свет сознания, не физический свет. Этот свет озаряет восходящее состояние знания.

Джон спросил: «Почему сознание называют светом?» И Свамиджи дал ответ, который стоит запомнить: «В мёртвом теле есть глаз, но он не работает — потому что нет сознания. Именно сознание слышит, видит, обоняет. Нос — лишь средство. Кувшин с водой — но пьёт сознание».

Йогин входит в это Божественное сознание через матра вритти — повторяющиеся вхождения. Он поднимается из универсального состояния к индивидуальному и из индивидуального — обратно к универсальному. И этот процесс повторяется, чтобы утвердиться.

Но — внимание — это не обычная крама мудра. Это внутренняя крама мудра. Внутреннее движение. И йогин не должен переживать это так, будто универсальное состояние — «высшее», а индивидуальное — «низшее». Он должен переживать все состояния в божественности. В равности. Нисхождение — это не падение. На самом деле и нисхождение, и восхождение — это подъём. Весь процесс — подъём.

Это поток Господа Шивы, единый поток: с приливами дифференцированного восприятия и без приливов. Но — вритти эка — это одно движение. Не два. Одно. С волнами и без волн — один океан.

Этот поток проходит через десять пустот (кха). Вот они:

Первая пустота — Атма. Высшее состояние Божественного сознания. Оно возникает, когда дыхание остановилось и ты вошёл в центральный канал (сушумна).
Вторая пустота — Ану. Нисхождение в индивидуальность — но божественное нисхождение. Не падение, а подъём. Ты поднимаешься от Божественного сознания к индивидуальному сознанию. Свамиджи настаивал: это рост, не деградация.
Третья пустота — Куламула (Джанмадхара). Место рождения вселенной. Сексуальный орган. Да, именно так. Свамиджи не стеснялся: сексуальное наслаждение — высшее наслаждение в мире удовольствий, поэтому оно используется как пример. Но — и тут всё меняется — речь идёт не о физическом сексе. Йогин не должен возбуждаться физически. Возбуждение должно быть духовным.
Четвёртая пустота — Шакти. Центральный канал, сушумна.
Пятая пустота — Бхути. Контроль. Удержание. Не деградация, как у обычных людей, а владение энергией.
Шестая пустота — Чити. Трансцендентальное состояние, турьятита — то, что за пределами четвёртого состояния сознания.
Седьмая пустота — Рати. Реальный сексуальный акт — но переживаемый в пустоте. Это не физический акт (хотя может совпадать с ним) — это ментальное переживание того высшего блаженства, которое тело знает через секс, но которое здесь происходит на уровне чистого сознания. Даже без физического партнёра сексуальный акт происходит сам — ментально — и приносит ту же радость.
Восьмая пустота — Джняна-шакти. Энергия знания, привязанная к субъекту (познающему).
Девятая пустота — Крийя-шакти. Энергия действия, привязанная к объекту (познаваемому).
Десятая пустота — Иччха-шакти. Энергия воли. Она не привязана ни к субъекту, ни к объекту. Она свободна от обоих. Это высшее.

Все десять пустот переживаются в одной вспышке. Не постепенно, не одна за другой в течение дней и месяцев — мгновенно. Свамиджи был категоричен: «Когда это происходит, это происходит в мгновение ока, иначе не происходит вовсе. Когда вы теряете себя, вы теряете себя навсегда, иначе вы не теряете себя вообще. Когда вы тонете, вы тонете окончательно».

Эрни спросил с нервным смешком: «Нельзя немного подержаться за край?» Свамиджи ответил: «Нет. Здесь нет позиции подвешивания. Это один прыжок, в двух движениях — нисхождение и восхождение». Один прыжок. Десять пустот. Одна вспышка.

И если вспышка произошла — выпасть из неё невозможно. Брюс спросил: «Можно ли выпасть из этого движения, когда оно началось?» Свамиджи: «Никогда».

Часть десятая: Десять огней

Те же десять состояний описаны и как десять дхама — десять огней, десять вспышек света. «Не бедные огоньки, — сказал Свамиджи. — Те огни, которые переварят тебя, всё, что ты имеешь, включая всё, чем ты владеешь».

Йогин входит в первый свет. Затем бурит этот свет изнутри — проверяет, нет ли постороннего вещества, примеси, нечистоты. Затем он оказывается покрыт, обёрнут этим светом — как в кокон. Затем одним светом он освещает следующий свет. Один огонь зажигает другой. И так далее — пока йогин не входит в Абсолютный Свет.

Это описано в мантрическом, ритмическом языке оригинала:

дхама-стхам — резиденция в свете
дхама-мадхья-стхам — бурение света изнутри
дхамодара-путикритам — облачение светом

Каждое слово — действие, каждое действие — прорыв.

Часть одиннадцатая: Десять звуков — низший путь

В «Брахмаямала-тантре» те же десять состояний описаны как десять звуков, но Свамиджи сразу предупредил: это описание низшее, для обычных йогинов. Абхинавагупта познал это на другом уровне — так, как его научил мастер, обитающий в его сердце.

Тем не менее, перечень звуков поражает конкретикой:

Чини — тот звук, который слышишь, если крепко зажмурить глаза.
Чинчини — тот же звук, но воспроизведённый в медитации.
Чираваки — тот же звук, но громче, мощнее, настойчивее.
Шанкха — звук раковины, морской раковины.
Тантри-гхоша — звук струнного инструмента.
Вамша-рава — звук бамбуковых стеблей, которые бьются друг о друга при шторме и воспламеняются. Треск, хруст, пожар.
Камсья-тала — звук двух бронзовых тарелок, ударяющихся друг о друга (как в храме Кхир-Бхавани).
Мегха-шабда — звук грома.
Дава-ниргхоша — звук лесного пожара в урагане.
Дундубхи-свана — звук большого барабана.

Текст Брахмаямалы говорит: оставь девять звуков и пребывай в десятом — звуке барабана, потому что именно он несёт тебя к высшему состоянию Божественного сознания.

Но — и Свамиджи это подчеркнул — этот десятый звук барабана не тождествен тому десятому беззвучному звуку, о котором говорил Абхинавагупта. Барабан ведёт к нему, но не является им. Десятый звук Абхинавагупты — это иччха-шакти, энергия воли, беззвучный звук, звук без звука. Барабан — лишь его отдалённое эхо.

Сами звуки проживаются не мгновенно (в отличие от десяти пустот Абхинавагупты) — а постепенно, один за другим. Это путь обычных йогинов, путь длинный и извилистый.

Кроме того, эти десять звуков организованы в систему: три типа (грубый, тонкий, тончайший) по три источника (сердце, горло, нёбо).

Звук из сердца — паранада (тончайший).
Звук из горла — мадхьяма (средний).
Звук из нёба — вайкхари (грубый).

Три по три — девять. А десятый — тот, что пронизывает все девять. Он всюду. Он — беззвучный-звук.

Когда йогин входит в высшее тело Божественного сознания, он овладевает девятью звуками. А десятый — это высшее проникновение, высшая вьяпти. Для его обретения нужно «энергично устремиться к нему, оставив всё остальное». И практиковать до тех пор, пока производительница всех звуков не упокоится в том беззвучном сверхзвуке.

Часть двенадцатая: Что остаётся

Что остаётся после всего этого? Йогин, для которого каждый момент — вершина. Каждый акт восприятия — первое мгновение, прантакоти, острие начала. Он не переходит из одного момента в другой — он вечно пребывает в той первой доле секунды, где импульс ещё свеж, ещё первозданен, ещё не успел затвердеть в привычку.

Дениз спросила: «И он чувствует блаженство в каждом акте?» — «Да». — «Одинаковое?» — «Одинаковое». — «Не больше, не меньше — одинаковое?» — «Одинаковое».

Свамиджи сказал, что это «так сложно, потому что это только опыт». Первое ощущение, следующее ощущение, следующее — и в каждом он пребывает там. Всегда. Без усилий. Без практики. Практика привела его сюда — но теперь практика больше не нужна. Как лестница, по которой поднялся и которая растворилась, потому что ты обнаружил, что всегда стоял на вершине.

Свамиджи закончил главу обещанием объяснить, как распознать это состояние. «Каково доказательство?» — спросила Дениз. Он улыбнулся: «Во вторник или в среду, посмотрим. Ещё столько дней впереди».

Ученики засмеялись. Мастер засмеялся. И в этом смехе, возможно, и содержался ответ — тот самый десятый беззвучный звук, пронизывающий все остальные.

Послесловие: Мастер в сердце

Самая трогательная деталь этой главы — признание Абхинавагупты о своём мастере Шамбхунатхе:

«Это было объяснено мне моим мастером Махешваранатхой. И каким мастером? Тем, который вечно пребывает в моём сердце».

Не «который жил когда-то». Не «который научил меня двадцать лет назад». Который пребывает сейчас, в сердце, — живой, вибрирующий, передающий. Мастер не умирает, когда умирает тело мастера. Он перемещается в сердце ученика и продолжает учить оттуда. Это не метафора. Это не сентиментальность. Это описание механизма передачи — той самой Чидатмы, вибрации сознания, с которой началась вся эта глава.

Круг замкнулся. Вибрация в сердце, с которой всё начинается, — это вибрация мастера. Мастер вибрирует в твоём сердце — и открывается рот Пара-таттвы. Ты входишь. Ты проходишь через десять пустот, десять огней. Дыхание останавливается. Мир горит и не сгорает. Ты теряешь себя навсегда — и навсегда находишь.

И обнаруживаешь, что ничего не произошло. Что ты всегда был там. В той единственной точке. В том единственном покое. В том единственном беззвучном звуке, который звучит прямо сейчас — в твоём сердце, если ты позволишь себе его услышать.

Данный текст написан на основе учений Свами Лакшманджу по Тантралоке Абхинавагупты и представляет интерпретацию ключевых понятий Трика Шайвизма. Для глубокого изучения обращайтесь к оригинальным текстам и авторизованным учителям традиции.

Хочешь больше уникальных знаний? Подавай заявку в наш частный телеграм канал: 🌀 Каулики 🔱