Александр Грунин: «Я проспал свой выбор на драфте»
27 июня, спустя всего день после своего 18-летия, воспитанник новосибирского хоккея Александр Грунин услышал своё имя на драфте НХЛ. В шестом раунде под общим 183-м номером права на защитника «Сибирских Снайперов» получила «Оттава Сенаторз». Правда, сам момент выбора Александр… проспал.
О необычной ночи драфта, интересе сразу нескольких клубов НХЛ, несостоявшейся поездке в Канаду, собственном игровом стиле и работе со спортивным психологом. А также о нашивке «А», первом тренере, семье, родной Богдашке, истории 14-го номера и пути, который однажды должен привести из Новосибирска за океан.
Драфт, который пришлось проспать
— Саша, ещё раз поздравляем тебя с выбором на драфте НХЛ. Расскажи, как вообще узнал, что тебя выбрала «Оттава»? Смотрел драфт или кто-то разбудил звонком?
— Спасибо! История, конечно, очень интересная получилась. Я смотрел драфт с самого начала, но примерно где-то на 160-м пике у меня отключили интернет. Я посидел минут десять, интернет так и не включили, ну и я уснул.
— То есть свой выбор ты проспал?
— Да, проспал. Потом, примерно в три — полчетвёртого ночи, меня разбудила мама и говорит: «Посмотри в телефон». Я включаю телефон, смотрю — уже все пишут, поздравляют. Сначала вообще не поверил. Потом открыл, проверил — правда выбрали. Очень рад. И доволен, что именно «Оттава».
— Именно «Оттава»? Не было клуба, в который особенно хотелось попасть?
— Нет, такого не было. Но я очень доволен, что выбрала именно «Оттава», потому что самый большой интерес был от неё и от «Чикаго». Я понимал, что эти две команды действительно могут меня выбрать.
— Откуда понимал степень интереса?
— Команды сами со мной созванивались. От каких-то интерес был больше, от каких-то меньше. Всего примерно шесть-семь клубов звонили.
— Представители клубов НХЛ напрямую общались с тобой?
— Да, по видеосвязи. Общались через переводчика.
— Кроме «Оттавы» и «Чикаго», какие разговоры особенно запомнились?
— С «Монреалем» был очень короткий разговор, минут 15. Там были вопросы по мне и немного про Глеба Пугачёва. А с «Каролиной», наоборот, разговор получился очень долгий — примерно полтора часа. Со мной общался русский скаут.
— О чём вообще можно разговаривать со скаутом НХЛ полтора часа?
— Вопросы на самом деле обычные: как питаюсь, какие книги читаю, как живу, про семью. Конечно, много вопросов было по игре, как я сам себя вижу в будущем.
— После того как тебя выбрали, как отреагировали в команде? В раздевалке шампанским не обливали?
— Нет, такого не было (улыбается). Просто все поздравили — и пацаны, и тренерский штаб.
«Если мы тебя выберем — начинай учить английский»
— Сразу после драфта традиционно проходит лагерь развития. Тебя приглашали в «Оттаву»?
— Да. На кэмп, который идёт сразу после драфта примерно неделю, меня приглашали. Единственная проблема была в том, что у меня не было визы. До драфта была неопределённость: какая команда может выбрать — из США или Канады, ведь больше всего интересовались «Чикаго» из США и «Оттава» из Канады. Из-за этого просто не успели сделать визу.
— То есть при других обстоятельствах ты уже этим летом тренировался бы с проспектами «Сенаторз»?
— Да. Теперь планирую поехать в следующем году.
— Что для тебя вообще значит возможность однажды представить Новосибирск в сильнейшей хоккейной лиге мира?
— Конечно, это что-то невероятное. Наверное, детская мечта каждого пацана, который играет в хоккей — попасть в НХЛ. Думаю, это очень круто — представлять Новосибирск там, за океаном.
— До этого в Канаде или США никогда не был?
— Нет, ни разу.
— Английский после драфта уже начал подтягивать?
— Да, начал. Раньше я его тоже учил, но примерно три года уже нормально не занимался. Когда началась МХЛ, времени стало очень мало. С учёбой тоже приходилось подстраиваться: пропускал уроки, мне отправляли задания, я всё выполнял, сдавал и приходил писать контрольные. А во время одного из звонков из «Оттавы» мне прямо сказали: «Если мы тебя выберем, обязательно начинай учить английский». Я ответил: «Да, конечно».
— Школу ты уже закончил. Что дальше с учёбой?
— Планирую поступать в СибГУФК на спортивный менеджмент.
— То есть после игровой карьеры потенциально видишь себя управленцем, начальником команды, скаутом?
— Пока у меня есть только одна цель — хоккей.
Мориц Зайдер, Куинн Хьюз и собственный стиль
— Следишь за НХЛ? Есть защитники, за игрой которых особенно нравится наблюдать?
— Да, конечно. Мориц Зайдер и Куинн Хьюз. Вот эти два защитника мне очень нравятся по стилю игры.
— Что конкретно пытаешься перенимать?
— У Морица хорошее катание. У него, как и у меня, большие габариты. Нравится его силовая игра, умение блокировать броски и при этом подключаться к атаке. Куинна Хьюза я вообще считаю одним из лучших защитников лиги. Топ-1, топ-2.
— В самой «Оттаве» играет российский защитник Артём Зуб. За ним следил?
— Да. Хороший оборонительный защитник. Может сыграть в силовую, поймать бросок на себя, при этом способен и подключиться к атаке.
— В одном из скаутских отчётов перед драфтом отдельно отмечали твоё умение быстро сокращать дистанцию до соперника, большие габариты, размах рук, катание и физическую игру. Сам узнаёшь себя в таком описании?
— Думаю, да. Мы играем в прессинг, я стараюсь выполнять тренерскую установку. Здесь многое идёт именно от требований нашего тренерского штаба.
— Если самому определить свой игровой профиль максимально коротко?
— Двусторонний защитник.
— Всё-таки больше в оборону.
— Сейчас вообще можно чётко разделить защитников на созидающих и разрушающих?
— Думаю, уже нет. Хоккей сейчас такой, что защитники могут играть в нападении, нападающие — в защите. Есть двусторонние защитники — как Хьюз или Зайдер.
— Тебя особенно выделяют за подвижность при росте около 193 сантиметров. Откуда она взялась? Обычно высокому игроку как раз сложнее управлять своим телом.
— На самом деле было трудно. У меня происходили скачки роста, и практически каждое лето приходилось как будто заново учиться кататься. Сильно терялись координация и баланс. Поэтому было очень много упражнений именно на координацию и баланс. Думаю, это и помогло.
— Да. За это лето ещё примерно сантиметр добавил.
«Всегда надо прокачивать себя»
— Сейчас при росте 193 сантиметра ты весишь около 84 килограммов. Понимаешь, что для взрослого хоккея массу ещё придётся набирать?
— Конечно. Просто надо больше кушать (улыбается). Думаю, килограммов шесть ещё нужно набрать.
— Есть любимая еда для такого процесса?
— Любая мамина. Что мама приготовит.
— За океаном в тебе видят достаточно интересный проект на развитие. Как сам представляешь ближайший путь: МХЛ, затем «Сибирь» и только потом Северная Америка или при первой возможности хотелось бы попробовать уехать?
— Всё будет видно от сезона к сезону. Но думаю, пока путь будет через Россию. Сначала «Снайперы», потом основная команда. А дальше уже будет видно.
— Прошлый сезон можешь назвать для себя прорывным?
— Да. Хотя начинался он не очень. Тренерский штаб помогал, где-то исправляли ошибки, и к концу сезона я уже подошёл, наверное, к своей пиковой форме.
— Думаю, неуверенность. Это больше шло от моей головы. Я работал со спортивным психологом, чтобы это убрать.
— Да.
— Что хочешь изменить уже в новом сезоне?
— Добавить ещё больше уверенности. Может быть, чуть больше действий в атаке. При этом сохранить свою игру в обороне.
— Есть элемент, над которым сейчас работаешь особенно много?
— Я стараюсь постоянно оттачивать все элементы. Понимаю, что какого-то максимально идеального варианта всё равно нет. Всегда надо прокачивать себя.
— Катание или работа с клюшкой?
— Сейчас больше работа с клюшкой и бросок.
— То есть если искать слабую сторону Александра Грунина сейчас, это бросок?
— Наверное, да. Он не самый сильный. Его точно можно улучшить — и кистевой, и щелчок.
— А главное оружие в передачах?
— Думаю, первый пас. Выход из зоны.
— Силовой приём или отбор клюшкой?
— Скорее отбор клюшкой.
— Да, конечно.
— Представим ноябрь 2030 года. «Оттава» играет с «Торонто», битва при Онтарио. На тебя один в один на полной скорости выходит Остон Мэттьюс. Что делаешь?
— Думаю, сыграл бы клюшкой.
— Против него надо играть жёстко. Но если ты остаёшься с ним один в один, там очень тяжело что-то сделать. Он разбирает всех.
«В начале сезона был расфокус»
— Возвращаясь к психологии. Сейчас вокруг тебя появилось намного больше внимания: драфт, скауты, разговоры о перспективах. Не появляется ощущения, что теперь обязательно нужно оправдывать ожидания?
— Как-то не думаю об этом. Сейчас главное — хорошо провести сезон. А дальше будет видно.
— Бывает, что собственные мысли мешают сосредоточиться непосредственно на игре?
— Во время матча стараюсь такого не допускать. Если играю — фокус только на игре. Но в начале прошлого сезона такая проблема была. Где-то появлялся расфокус. Мы разговаривали об этом с тренерским штабом, и я старался это исправлять.
— Есть специальный ритуал перед матчем?
— Да. Перед гимном всегда выхожу на лёд с левой ноги.
— Как-то само пошло. Форму тоже начинаю надевать с левой стороны: левый щиток, левый конёк — всё с левой.
— А после тяжёлых поражений как переключаешься?
— Разговариваю с мамой. Мы можем долго обсуждать матч, она что-нибудь подсказывает. Она уже стала в хоккее лучше многих болельщиков разбираться. Такой небольшой тренер (улыбается).
— Кроме мамы, к кому можешь обратиться за советом в сложный момент?
— К моему первому тренеру Денису Приставскому. Мы до сих пор постоянно общаемся. Могу обратиться и к нашему тренерскому штабу с любым вопросом — все помогут.
Нашивка «А» и ответственность перед командой
— На форме в это межсезонье у тебя появилась литера «А». Как воспринял доверие тренерского штаба?
— Конечно, появляется больше ответственности. В том числе перед болельщиками. Я всегда стараюсь играть на победу, даже если матч складывается плохо. Пытаюсь подбодрить пацанов. Думаю, это тоже сказалось на решении тренерского штаба.
— Ты говорящий игрок? Можешь встать в раздевалке и завести команду?
— Я больше говорю на скамейке. В раздевалке у нас есть и другие пацаны.
— Что для тебя вообще самое важное в командной работе?
— Уважение друг к другу. И дисциплина.
— Даже если приходится где-то жёстко что-то сказать партнёру?
— Да. Всё равно должно оставаться уважение.
— Когда впервые начал играть с ребятами старше себя, возраст ощущался?
— В первый сезон сначала было волнение. Потом оно ушло. А когда играешь против кого-то — вообще нет разницы, сколько ему лет. Без разницы, против кого выходишь.
— Перчатки сбрасывать уже приходилось?
— Нет. Я не тафгай.
— Могу и подраться.
— Соперников перед матчами изучаешь?
— Конечно. Перед каждой игрой вместе с тренерским штабом разбираем соперника: как они идут в давление, как обороняются, какие у них построения. У каждой команды своя тактика. Можно увидеть какие-то пробелы и потом этим воспользоваться.
— Самый неудобный нападающий, против которого приходилось играть?
— Наверное, Данила Сысоев, когда он играл за «Омских Ястребов». Против него было тяжело. Он постоянно так влетал, что думаешь: «Ё-моё». Наверное, его выделю.
«Хоккей — это мой смысл жизни»
— Ты вырос на улице Богдана Хмельницкого?
— Да. Я вообще с самого детства там.
— Старый ЛДС для тебя до сих пор особенное место?
— Конечно. Я всегда туда захожу. Там мои первые тренеры, постоянно с ними общаемся. По любым вопросам могу обратиться — они подскажут.
— А откуда появился твой 14-й номер? Выбирал его уже в «Снайперах»?
— Нет, это мой номер с самого детства. Там вообще смешная история. Я жил на 14-м этаже, и мне в детстве дали 14-й номер. Я почему-то думал, что мне его дали именно потому, что у меня 14-й этаж. А потом оказалось, что номера просто распределили по алфавиту (улыбается). Но мне он понравился, и с тех пор всё время под ним играю.
— Да.
— Кто вообще привёл тебя в хоккей?
— Папа. Причём сначала у нас были тренировки в зале, а лёд появился только через месяц-два. Я помню свою самую первую тренировку: там нужно было отжиматься, а я не смог.
— Четыре года. Я расстроился, выбежал к папе и сказал: «Всё, больше не хочу сюда, мне не нравится». Хотя хоккей я сам где-то увидел ещё раньше. Мне года три было, что-то случайно нажал на пульте, там шёл хоккей. Сел и смотрел. Родители увидели и решили дать попробовать.
— И папа после того первого занятия не позволил сразу бросить?
— Он сказал: «Пойдём просто посмотрим тренировку». Мы сели в старом ЛДС на маты и просто смотрели. Потом он предложил: «Давай ещё один раз придём. Понравится — останешься. Не понравится — уйдём». Я пришёл ещё раз. Понравилось. Так и остался.
— За всё время потом не возникало желания бросить хоккей? В 14, 15 лет, например?
— Нет. У меня вообще семья не спортивная. Сестра пробовала себя в разных видах спорта, но нигде так и не закрепилась. А про меня бабушка с дедушкой всегда говорят: хоккей, хоккей, хоккей. Всегда только хоккей.
— Может быть. Для меня хоккей — это мой смысл жизни.
— Что для тебя вообще значит любить хоккей?
— Когда выходишь на лёд и получаешь удовольствие от самого процесса.
Три главных хоккейных воспоминания
— Карьера у тебя только начинается, но наверняка уже есть моменты, которые останутся с тобой надолго. Какой самый яркий?
— Я бы даже три выделил.
Первый — выступление за Сибирский федеральный округ. Мы тогда заняли второе место. Насколько помню, впервые команда Сибирского федерального округа поднялась выше третьего. Для меня это были очень сильные эмоции.
И тогда тренерский штаб доверил мне капитанскую нашивку.
— Когда меня первый раз вызвали в сборную России.
Я сидел в школе на уроке. Мне звонит мама. Я вышел, беру трубку: «Алло». Она говорит: «Тебя вызвали в сборную».
Я сначала вообще не поверил: «Куда? Когда?»
Очень хорошо этот момент помню.
— Конечно. Драфт НХЛ.
Причём в начале сезона я даже подумать не мог, что меня могут задрафтовать. Я тогда только начал работать со своим агентом, и один из первых вопросов был: «Как считаешь, тебя могут выбрать на драфте?»
Я сказал, что пока рано об этом думать. Главное — хорошо провести сезон.
Он ответил: «Поживём — увидим».
Сезон закончился, мне начали звонить скауты. Тогда уже появилась мысль: может быть, правда получится.
А потом пришёл драфт. Я его проспал — и меня выбрали.
Две тренировки в день и восемь часов сна
— Как выглядит твой обычный день в межсезонье?
— Просыпаюсь утром, завтракаю. Потом к десяти еду на тренировку в зал.
Возвращаюсь домой, кушаю, сплю и вечером снова еду на тренировку.
А ближе к началу сезона добавляется лёд. Тогда график немного меняется: утром завтрак, тренировка, потом лёд, обед, сон, ещё одна тренировка — и домой.
— Яичница, две сосиски, огурцы, помидоры.
— Как восстанавливаешься после таких нагрузок?
— В первую очередь — сон. Ну и всегда есть выходной день.
— Обычно восемь-девять часов. Всегда стараюсь минимум восемь часов поспать.
— Есть какое-то правило перед сном? Телефон, сериал, приставка?
— Прямо обязательного ничего нет. Но где-то за час до сна стараюсь всё убирать.
— После телефона тяжело уснуть.
— Переезды и гостиницы уже стали привычной частью хоккейной жизни?
— На самом деле я уже привык к такому графику.
— Самый тяжёлый выезд вспомнишь?
— Наверное, в прошлом сезоне в Хабаровск.
Там так получилось с перелётом и разницей во времени, что за ночь мы поспали, наверное, часа три максимум, а потом уже нужно было играть.
Очень тяжёлый был выезд и очень тяжёлая игра. Там уже всё было на морально-волевых.
— По-моему, проиграли 3:4.
Блиц
— Только хоккей.
— Собака.
— Да, собака. Зовут Мёрфи.
— Той-пудель.
— Два года.
— Кофе.
— Кола.
— Любимое упражнение в спортзале?
— Приседания и жим лёжа.
— Болгарские выпады.
— Представим, что руководство «Оттавы» приехало к тебе домой. Каким блюдом угостишь, чтобы контракт подписали сразу?
— Наверное, маминой курицей с ананасами и лапшой.
— Закончи фразу: настоящий защитник — это тот, после матча с которым соперник...
— Пожмёт руку и скажет: «Тяжело было играть».
«Они и так знают, что они самые лучшие»
— Мы много говорили об ответственности перед собой, командой и тренерским штабом. Насколько ощущаешь ответственность перед болельщиками?
— Когда ты непосредственно играешь, фокус только на игре. На льду больше слышишь голоса партнёров.
А когда сидишь на лавке — конечно, уже слышишь трибуны.
У нас самые лучшие болельщики. Это даже по посещаемости видно: сколько людей приходит на молодёжную команду, в том числе на предсезонные матчи.
— Да. После матчей ждут, подходят. Автографы, фотографии.
— Нет, пока ни кандидата в мастера спорта, ни мастера.
— Если бы тебя сейчас пригласили обратно в детскую школу провести мастер-класс для четырёх-пятилетних ребят, чему бы прежде всего попытался их научить?
— Если именно упражнения — показывал бы то, что скажет тренер.
А от себя, наверное, дал бы один совет: просто любить хоккей.
— И последнее. Что хочешь сказать болельщикам «Сибирских Снайперов» и «Сибири»?
— Они и так знают, что они самые лучшие.
— А болельщикам «Оттавы» по другую сторону океана?
— Передаю всем большой привет. До встречи в НХЛ!
Материал подготовлен при поддержке Клуба Болельщиков ХК «Сибирь».