Иллюзио
Пробуждение получилось, мягко говоря, неприятным. Я очнулась словно от резкого удара по голове. Ощущения в теле оказались непривычными, не моими, как будто затекли сразу все мышцы, но самое ужасное, почему-то не получалось пошевелиться. Точно помню, что заснула поздно, безуспешно стараясь усилием воли справиться с дикой головной болью. Было чёткое ощущение, что в мозг кто-то пытается забить гвоздь. Взгляд плыл, но я всё равно хотела дождаться обновления под знакомое:
Я привычно тянусь до очков. Они всегда на тумбочке у кровати. Вот только внезапно приходит понимание, что, во-первых, сижу на неустойчивом табурете, слишком высоком, достать до пола не получается, а во-вторых, просто не могу поднять руку.
А потом внезапно осознаю, что вижу. Чётко. Абсолютно всё.
Я опускаю глаза, понимаю, что ничего на самом деле не держит, пытаюсь осмотреться. Комната утопает в интимном полумраке. Того, что можно увидеть, хватает, чтобы понять: это не мой гостиничный номер.
Мягкий жёлтый свет торшера выхватывает силуэты мебели. Массивный диван, похоже, кожаный, как в старом прайватовском порно, высокие барные стулья, стойка… Вид вроде бы знаком, но я никак не могу понять почему.
Всё кажется странным. Нереальным. Сознание царапает неправильность происходящего. Мультяшность. Вычурность. Я точно знаю это место, вот только почему, где или… когда? Мысли несутся вскачь, попытка осмыслить увиденное разбивается о слишком малое количество информации.
Знакомый. Мягкие низкие обертоны сложно спутать с кем-то другим, когда регулярно засыпаешь с этим тихим шёпотом в ушах.
Я поворачиваюсь на звук и вижу его.
Рассеянный свет обрисовывает знакомые до боли силуэты. Дыхание перехватывает от нереальности происходящего.
Просто не может быть. Я отказываюсь верить. Я точно помню, что заснула в отвратительной гостиничной постели, завтра надо на работу, у меня третий день переговоров. Но…
Я смотрю перед собой и вижу их. Таких живых и реальных. Мысли мечутся со скоростью ласточек, звонко бьются о стенки черепной коробки, отскакивают, но никак окончательно не укладываются в стройные ряды.
Я сплю? Это иллюзия, подкинутая перегрузкой мозга? Или…
Я не могу не смотреть. Взгляд сам собой возвращается к фигурам в другом конце комнаты. Слишком сладко, слишком притягательно и нереально видеть их вживую. Если это сон, то я точно не хочу просыпаться как минимум сейчас. Это шоу однозначно надо досмотреть до конца, хотя бы в роли зрителя!
Рот наполняется вязкой слюной, глаза словно прилипают к почти бесшумно скользящим в свете торшера фигурам. Хочется не упустить ни одной, даже самой мелкой детали.
Те, кто строил фанатские теории о длине, не ошиблись.
Я судорожно сглатываю, воздух шумно вырывается из лёгких, оглушает меня саму. Разум всё ещё пытается понять, что происходит. Если мне сниться очередной эротический сон, то пусть, пожалуйста — пожалуйста, сейчас не зазвонит будильник. Это такой сладкий, хоть и весьма извращённый сценарий.
Я перечитала фанфиков однозначно, моя вполне заурядная, даже традиционная фантазия не смогла бы породить такое… зрелище.
Иначе как можно объяснить, что сейчас на моих глазах накаченный гигант с серебристо-серыми волосами раскатывает по члену презерватив?
«Какой же он огромный, — это единственная мысль, которая остаётся в голове. Ладно, не единственная, есть вторая, волнующая больше из чистого любопытства: — А он точно влезет?»
Я словно сижу в первом ряду самого экзотического эксклюзивного порношоу.
Судя по всему, гигант вообще не сомневается. Во всяком случае, когда сноровисто выливает из тюбика смазку прямо на член и пачкает руки. Тонкие, блестящие в тёплом свете нити тянуться и опадают, как вычурное кружево.
Высокий, гибкий, чуть более хрупкий и сейчас упирающийся ладонями в барную стойку.
Я уверена, что на ночь я читала что-то совсем другое.
Точно не яойную блажь пубертатной школьницы о тройничке. Точно не с этими героями.
Да даже в своих самых грязных фантазиях, я не представляла себе такое! Вот только глаза намертво прилипают к разворачивающейся картине. Я не знаю, что заставило бы меня сейчас отвернуться и сказать «фу», а не наблюдать за движениями трёх подтянутых фигур.
Две стоя и одна на коленях. Вёрткая рыбка, пойманная древними монстрами? Или игривый бог, познавший все удовольствия мира между двумя наивными пришельцами?
Да к чёрту фанатские теории! Вообще, всё к чёрту!
Просто три невероятно привлекательных мужчины сейчас на моих глазах извиваются и стонут, наслаждаясь друг другом, а самая большая проблема в том, что я не могу пошевелиться!
— Нравится то, что ты видишь, мелкая?
Если бы могла двинуться с места, то наверняка бы подпрыгнула. Кажется, теперь понятно, что держит меня на этом табурете крепче верёвок. Его голос обжигает ухо, играет теми самыми знакомыми до дрожи в коленках нотками, тянет гласные. Он близко, так близко, что я и представить себе не могла. Я чувствую его запах. Ровно такой, как всегда, представляла. Хвоя, цитрус и едва уловимые ноты кислого яблока.
Господи, если я умираю, и это последнее, что показывает мне мозг в агонии, то пусть она продлится как можно дольше!
А если до меня добрался грузовик-кун, и это перерождение… я никогда не буду скучать по «реальной» жизни! Пусть полыхает ярким пламенем, если он продолжит так шептать на ухо! Да я готова отдаться любому из них или всем сразу прямо сейчас! Я не буду, как та дура изображать недотрогу! Ни за что на свете!
— Хм… — второй голос раздаётся ровно за спиной. Тихий. С едва уловимыми ироничными нотками. — Полагаю, у нас есть весьма точный способ удостовериться в этом.
Боже, да! Я согласна! Где расписаться? Чем? Кровью?
От тепла их тел так близко по коже ползут мурашки. Я чувствую, как гравитация сдвигает моё (точно, уже моё, пожалуйста, пусть это будет так!) тело к краю кресла, платье задирается, обнажая непривычные формы. Слишком острые коленки, тощие ноги…
Последнее, о чём я буду сейчас плакать, так это о своей родной фигуре!
Тонкие, изящные для мужчины пальцы, ложатся на моё обнажённое плечо и медленно, сначала поднимаются к ключицам, замирают у яремной вены, касаются губ, а затем опускаются к груди. Я почти успеваю поймать их и коснуться языком.
— Какая ты нетерпеливая, мелкая… такая жадная… — Этот голос так близко. Так нереально. Так сладко, что хочется закрыть глаза и раствориться в нём. — Не отвлекайся. Смотри. Пропустишь самое интересное.
Я опять возвращаюсь взглядом к трём фигурам, которые на всех парах несутся к закономерному финишу.
По ускоряющимся движениям, проступающим ярче венам и мышцам. В лёгкой дрожи, закушенной губе, изгибе шеи. В судорожных рваных толчках.
В ускоряющемся прерывистом ритме дыхания. В быстрых шлепках кожи о кожу. В протяжных стонах.
Это отдаётся глубоко внутри меня. Захватывает, не позволяет отвести взгляд, просто опустить глаза, чтобы увидеть, что всё происходящее не сон. Что действительно прямо сейчас мои колени разводит именно один из тех, кто заставлял просыпаться по ночам, чувствовать, как тело содрогается в конвульсиях нежданного удовольствия.
Ловкие пальцы касаются моего-не моего тела. Оно отзывается мгновенно, готовое полностью раскрыться и пустить внутрь. Я не знаю, что делала бы она, зажималась, уворачивалась…
Я отдаюсь ловким выверенным движениям, захлёбываюсь дыханием, срывающимися стонами не своим голосом. Таю, растекаюсь, сгораю, зажатая между двумя горячими мужскими телами. Пара рук в сводящих с ума кожаных перчатках скользит по груди, шее, ключицам. То перекрывает кислород, то отпускает, отправляя меня в контролируемый ими полёт. Я мучительно хочу прикоснуться сама. Прижать к себе, запутаться пальцами в волосах, почувствовать тепло под руками. Почувствовать, что они здесь, и это не моя фантазия.
Ощутить, что это новая реальность. Сладкая, как мечта.
— Смотри, мелкая. — Его голос врезается в мозг, рука фиксирует подбородок, заставляя меня прилипнуть взглядом к трио. — Ничего не пропусти.
Это стоит того. Видеть, как выгибается и подаётся навстречу жёстким рваным толчкам красивое мускулистое тело. Любоваться искажёнными гримасами удовольствия. Отчаянно желать ощутить, как кожу пятнают горячие белёсые капли. Чувствовать, как всё внутри сжимается в предвкушении, как захлёстывает чужое удовольствие.
Теряться в удовольствие самой.
Заходиться хриплыми криками, мучительно желая податься вперёд, изнывая от жестокой неподвижности.
Боги, пожалуйста, пусть это не будет иллюзия.