Ангельская пыль — 4. «Атомные грёзы»: один шаг до бездны
Я выгибаюсь навстречу губам Сайласа, стараясь сосредоточиться на нём, выскользнуть из воспоминаний, в которые ухожу всё глубже. Он моя последняя доступная сейчас ниточка, привязывающая к реальности.
Слишком много всколыхнула внутри встреча спустя столько лет. Неожиданное воскрешение Калеба и новое дело заняло всё моё внимание, и это проявилось сейчас во всей красе. Буквально один шаг и я уже вижу перед закрытыми глазами картины далёкого, почти забытого прошлого, виртуальность подстраивается под мои желания, пытаясь измениться, разрушив не ограниченный правилами свободный сценарий. Наше сладкое до приторности лето, когда я, полная надежд, только поступила в колледж, его визиты в выходные... каждое яркое мгновение создаёт и оживляет фантома. Самое ужасное, что опять возвращается момент взрыва и виртуальность уже заменяет мне ядовитый яблочный дым на запах гари и крови. Ткань фристайла превращается в зыбкую вуаль, готовую вот-вот рассыпаться, и разрушения в моей голове лишь ускоряют этот процесс.
Я ухожу в мёртвую петлю и ничего не могу с этим сделать, пытаюсь цепляться за образы живых рядом, но мне не хватает сил выбраться.
Я чувствую, как сзади подходит Кроу. Моя голова упирается ему на грудь, я оказываюсь почти зажата между двумя мужчинами. Рука Кроу ложится на горло, сдавливает, привлекая моё внимание, заставляет сосредоточиться на том, что телу не хватает кислорода. Ловкие, опытные пальцы убийцы находят бьющуюся на шее вену, нажимают с хирургической точностью, ровно настолько, чтобы я оказалась на грани потери сознания.
И в то время, когда мой мозг почти бьётся в агонии, посылая по телу тревожные сигналы, выбрасывая в кровь адреналин, натягивающий мышцы до предела, Сайлас ведёт языком по моей уже почти обнажённой его стараниями груди.
— Расслабься, Илан. — Сайлас даже не пытается скрывать, что прекрасно знает, что имеет дело со мной, а не со случайной искательницей острых ощущений. Он отлично понимает, что мы почти в критическом положении. — Сосредоточься нас. Позволь ощущениям захватить тебя, — его губы скользят по краю кружева там, где ещё недавно лиф туго стягивал грудь. Он сноровисто развязывает шнуровку зубами, каждый раз стараясь коснуться кожи языком. Его руки стискивают бёдра, прижимая меня ближе к его паху.
— Отвлеките меня, — мой голос хриплый, воздуха едва хватает. Я задыхаюсь от пальцев Кроу, которые продолжают давить на мою шею. Удушье переносит внимание мозга на попытки выжить. Я пытаюсь сосредоточиться на прикосновениях Сайласа, дыхании, ощущении его жаркого твёрдого тела. — Я ухожу слишком глубоко.
Сайлас бросает взгляд на Кроу, тот тянет меня за волосы, заставляя выгнуться.
Мне надо сфокусироваться на существующей проекции реальности, на созданной ими, а не пытаться переделывать этот хрупкий мир под себя. Гибкость бытия внутри фристайла не бесконечна, она не выдержит, я не знаю сколько ресурсов выделили нам «Атомные грёзы». Если представление участников о мире станут слишком разными, или возникнет фантом, за которым не стоит человек или заранее загруженная программа, то сама ткань виртуальности начнёт рассыпаться, погребая нас под собой. Мы все понимаем это.
Мысли в голове текут, словно несколько независимых потоков. В одном я ухожу всё глубже в воспоминания, кадры из детства мелькают, рассыпаются, словно разбитые стекляшки из сломанного калейдоскопа. На всех Калеб. Начиная внезапного воскрешения три месяца назад и всё дальше и дальше. Разный возраст, обстоятельства, люди рядом. Счастливое детство, пока с последней картинкой по телу не проходит волна боли, заставляющая меня начать вырываться из мужских рук.
Серо-белые стены, ряды коек, на каждой из которых кто-то лежит, подключённый к мониторам. Я знаю каждого из них, и одна из этих коек моя. Я чувствую, что забыла что-то очень важное, и это фрагмент из этого воспоминания.
— Сосредоточься на нас, котёнок. — Пальцы Сайласа больно сжимают сосок, перекрывая одно ощущение другим, не давая мне уцепиться за всплывший фрагмент. — Слушай мой голос, смотри мне в глаза, Илан, или хочешь умереть здесь?
Он прав, безопасность сейчас важнее. Я с трудом выныриваю из прошлого, почти через силу вытаскиваю себя, хотя мне очень хочется понять, что это за комната. Я открываю глаза и вижу, как мир дрожит, становясь эфемерным, я мои воспоминания наслаиваются на эту реальность.
— Умница, котёнок. — Его губы скользят по шее прямо рядом с пальцами Кроу, он больно сжимает соски, сосредотачивая ощущения на себе. — Чувствуй меня, сконцентрируйся.
Шёпот врезается глубоко в мозг. Его голос ниже, чем я привыкла, грубее, и эти рычащие нотки словно скользят по позвоночнику. Обострённые на сто двадцать процентов чувства позволяют мне слышать, насколько тяжело он дышит, и как быстро бьётся пульс. Когда его запястья прижимаются к моей коже, я ощущаю течение крови в его венах. Это пробуждает внутри какое-то первобытное желание впиться зубами в его шею.
Не моё желание, чьё-то ещё, нагло вторгнувшееся ко мне.
— Ты такая сладкая, котёнок. Чувствуешь, как сильно мы хотим тебя? — Сайлас прижимает меня к себе и покачивает, заставляя тереться о выпуклость на брюках, промежностью едва прикрытой тонкой ниткой стрингов.
Одновременно с ним, член Кроу, упирается мне куда-то в район лопаток. Его ловкие пальцы продолжают держать меня на грани потери сознания.
— Детка, — голос Кроу едва слышен. Это заставляет сосредоточиться полностью, чтобы уловить всё. — Я так сильно хочу тебя, — он трётся о меня пахом. — Ты должна быть сейчас такой тугой и узкой, я уже представляю себе, как сжимаешься, когда я продолжаю душить тебя. Всё твоё тело уже трепещет в такт моим пальцам. — Он опять нажимает на пульсирующую вену, несущую кровь прямо в мозг, заставляя сознание почти помутиться. Перед глазами встаёт пелена, но следом за ней не приходят воспоминания, потому что ровно в этот момент пальцы Сайласа напоминают о себе, заставляя меня выгнуться и застонать, выгоняя из лёгких остатки кислорода.
— Вот так, котёнок, ты наша хорошая девочка.
— Ты совсем забыла о главном госте. — Голос Кроу вибрирует где-то в районе моих ключиц.
Я ещё не успела отойти оттого, что вытворяла на коленях Сайласа или правильнее, что он делал со мной. Тело горит, требуя разрядки, но Кроу беспощаден:
— Не пойдёшь сама, отнесу на руках.
Я поднимаюсь на ноги, едва не падаю, вставая с Сайласа, провожающего меня насмешливым взглядом. Как будто не он только что шептал мне на ухо непристойности. Неподатливая в мелочах почему-то виртуальность никак не хочет уменьшить каблуки. Я уверена, это одна из тонких извращённых пыток Сайласа. Он отлично знает, как я ненавижу каблуки. Сломать фристайл, похоронив нас заживо, — пожалуйста, но изменить обувь... Полностью в его стиле.
Кроу, как опытный телохранитель незаметно поддерживает меня, отводя к креслу Кои. Рука касается голой спины ровно над ниточкой стрингов, пальцы дразнят, то натягивая, то отпуская её.
Ярко-голубой взгляд прикован ко мне, губы влажные, и тут я замечаю, что аватар изменился. Черты лица заострились, под кожей как будто течёт расплавленное серебро. Он весь словно дрожит и трепещет. Единственное слово, которое приходит на ум — «эфемерный». Это слишком нежно для него, скорее зыбкий и опасный — более точное описание. Его метаморфозы заставляют волосы на затылке подниматься дыбом.
Когда он улыбается, я вижу, что у него заострились и удлинились клыки.
— Давай, детка. Помоги ему расслабиться, и, может быть, выживешь сегодня. Облажаешься, Илан, и я сам сниму с тебя шкуру. Медленно и с наслаждением. — Страстно шепчет мне на ухо Кроу, маскируя слова под лёгкие покусывания. Его руки шарят по моему полуобнажённому телу, мнут грудь, едва помещающуюся в его большой ладони. Как я и предполагала, они с Сайласом точно всё рассчитали, сделав меня пешкой в своей игре.
⮜ Предыдущая часть «Атомные грёзы»: рассыпающаяся реальность
Следующая часть 5. «Атомные грёзы»: Совы не то, чем кажутся ⮞
Ангельская пыль: Оглавление
Навигация по работам Love and Deepspace
Другие хомячьи истории