Первая ночь Йоля
«…Укрась дом ветвями ели и зажги ритуальный костёр.
Позволь яркому пламени сжечь тьму, таящуюся в зимней ночи.
Чем ярче горит огонь, тем слабее нечистые.
Свет же иной не зажигай. Он привлечёт злых духов, высматривающих горящие окна и жаждущих человеческого тепла…»
Как никогда хрупка сегодня ткань реальности, тронь — порвётся.
Дар Богини творцу — вдохновение. Пройдёшь испытание в заповедном лесу — обретёшь желаемое.
Рука об руку, коснёмся же вечного круговорота, шагнём за грань, окунёмся в мистерию первой ночи Йоля.
Осколками осыпается завеса мира иных. Ворох острых льдинок царапает кожу.
Обжигает губы пряный отвар трав. Стонут, плачут ряженные, молят Мать о защите. Спасёт ли от зова той стороны хрупкий очаг? Оградит горько-сладкий дым горящей хвои, терновник и падуб? Подарит ли счастье поцелуй под омелой?
Рафаэль свой среди теней Йоля, изменчив, как вода, на коже мерцает, переливается лунным серебром и кровью алый узор, играет в бликах пламени, как чешуя кои.
Мечутся тени, касаются призрачными ладонями тёмных окон. Стёкла дрожат, ходят ходуном и пойми-разбери, это зимний ветер беснуется или жаждут тепла и крови неспокойные души?
Скажешь слово — войдут, коснёшься двери — войдут.
Держи двери и окна крепко запертыми в ночь Йоля.
Не спрашивай, кто по ту сторону…»
— Пусти-пусти-пусти, — порыв ветра доносит стоны из тьмы. — Дай испить чашу. Поделись кровью и обретёшь вечную силу, — манят, зовут, обещают. Поддашься — умрёшь.
Рафаэль смеётся в ответ. Звонко, раскатисто, заглушая в ушах шёпот другой стороны.
— Дай-дай-дай. — Тянуться к жару человеческих тел тени иных.
Блестят в свете тусклой луны не то снежинки, не то оскаленные пасти, кто разберёт. Манят силой. Обещанием.
Ночь вступает в права. Гаснет огонь Самайна. Год умирает.
Рафаэль танцует. Его следы — жаркое пламя.
Великая тьма обретает полную власть.
Первой ночью Йоля веселится Дикая Охота. Старец-Зима собирает кровавую жатву. Ответь на зов и навеки уйдёшь, пополнишь сонм плачущих душ.
Первая жертва. Путь к сладкой крови. Довольно воют голодные духи.
Бьётся стекло, разлетается холодными брызгами.
Рафаэль смеётся, танцует между тенями. Шаг — вспышка, касание — мятущаяся душа оседает пеплом.
Многие умирают в Йольскую ночь. Мёртвые манят живых, тянут в вечный хоровод.
«Если пустил духов Йоля в дом, запрись в комнате, зажги огонь и не выходи, пока не пропоёт петух. Бойся отражений».
Рафаэль скользит между живыми и мёртвыми, как ожившее пламя.
Мгновение? Вечность? Не знаю, всё эфемерно в самую длинную ночь.
Тьма просыпается. Лес тянет лапы к хрупким телам. Духи воют, смеются, звук распадается на колкие снежинки. Ледяной холод Йоля требует крови.
Взмах. Яркие искры летят, убивают предвечную тьму. Дар Рафаэля — юное пламя Нового года.
«…Слишком многие умирают в Йольскую ночь. Слишком многие зовут с собой живых…»