Ангельская пыль — 1. «Атомные грёзы»
Я стою перед входом в заведение с говорящим названием «Атомные грёзы». Внешне — обычный вирт-клуб, один из нескольких тысяч в Линкольне, где можно почти анонимно выйти в сеть или отдохнуть с полным погружением в виртуальную реальность. Если доплатить за приватность, о том, что вы сюда заходили, никто не узнает, при условии, что вас, конечно, не продадут за более высокую цену.
Для своих же «Атомные грёзы» — элитный закрытый клуб, где в сгенерированной вселенной можно творить вообще всё что угодно. С живым партнёром, и, ходят слухи, даже не всегда с полностью согласным на то, что будет твориться.
Без ограничений. Без стоп-слова. Без возможности выйти или остановиться.
Основное правило «Атомных грёз» — после погружения дороги обратно нет. Сценарий прервать невозможно.
Опасно. Нелегально. И чертовски приятно. В любом случае лучше, чем закинуться каким-нибудь дизайнерским наркотиком, творением художников от химии из сто девятого.
В отличие от официальных костюмов для «полного» погружения, где стоит ограничение на передачу нервных импульсов в пятьдесят процентов по всему телу, исключая область гениталий. Там вообще едва ли можно получить десять, если повезёт.
«Атомные грёзы» предоставляют особым гостям специальные сьюты, на бумагах, разумеется, не существующие, но такие, где чувствительность можно выкрутить на сто двадцать процентов вообще везде.
По слухам, это какая-то модифицированная разработка не то Флота в тандеме с Эвер, изначально использовавшаяся для тренировки солдат и телохранителей, но разузнать точно я не пыталась. Мне всегда хватало просто возможности иногда заходить в этот клуб.
Естественно, «Атомные грёзы» не несут никакой ответственности за жизнь и здоровье гостей. Отказ от претензий, залог на погребение и полное завещание подписывается при вступлении в особый клуб.
Ещё бы они согласились отвечать хоть за что-то, учитывая, с какими запросами приходят сюда постоянные гости. Да и сам факт того, что далеко не все участники сценариев делают это добровольно… Хозяина «Атомных грёз» никто не трогает. Он умудрялся лавировать между жадными корпоратами, властями и нами, скромными представителями Городского бюро расследований, например, оказывая такие мелкие услуги, как мне сейчас. Кому какая собственно разница, как проводят время уставшие горожане?
Я захожу в «Атомные грёзы» редко. Скидывать служебное напряжение с обычными живыми людьми пока как-то интереснее, и так слишком часто работа требует зависания в Сети. Однако прошедшие три месяца настолько вымотали, а лейтенант уж очень настойчиво советовал «не рисковать своей тощей задницей и не искать приключений, после которых меня можно будет собирать по частям начиная с вагины, которую Док узнает по особым приметам», и хотя бы временно завязать с моими «экзотическими увлечениями», что пришлось воспользоваться служебным положением и применить-таки особую клубную карту, ключик к этому закрытому миру.
Кивнула приветственно девушке на ресепшене. Она лишь бросила на меня спокойный взгляд и протянула стандартный контракт на сессию. Я повела над чипом браслетом, а затем приложила клубную карту. Индикатор на документе мигнул. Марка с зелёной сменилась на красную. В этот момент администратор посмотрела на меня уже более заинтересованно и проводила в приватную комнату.
Долго ждать не пришлось. Как и всегда, передо мной появилась знакомая фигура Аделин — помощницы владельцев «Атомных грёз». Высокая блондинка с ярко-фиолетовыми из-за особых имплантов глазами. Ходили слухи, что она — доминатрикс и регулярно обслуживает специальных гостей, приплачивавших лично ей за особые услуги. Я с ней в сессиях не участвовала. Женщины мне неинтересны.
— Илан, давно не заходила. — бросает она вместо приветствия. Мы с Аделин не то чтобы подруги, но время от времени обмениваемся полезной информации и оказываем друг другу небольшие услуги. Я пару раз прикрыла её не совсем законные делишки с распространением не очень легального контента, за что и получала особое обслуживание и приветливое отношение. Партнёров на сессии Аделин всегда выбирала мне сама.
— Работа, ты же понимаешь, — улыбнулась в ответ я, поддерживая обмен любезностями.
— Тебе как всегда? У меня как раз есть подходящая для тебя комната, — Аделин сверилась с браслетом и уже стала протягивать ключ-карту, как глаза её расширились, когда она услышала мою фразу:
— Сто двадцать процентов. Без ограничений. Минимум двое партнёров. Только мужчины.
Аделин заинтересованно подняла бровь:
— Уверена? Это будет… немного сложнее. Возможно, придётся подождать. Хотя… у меня есть эксклюзивный вариант, если ты согласна следовать чужому сценарию. — Она протянула мне описание исходного сюжета. Я просматриваю характеристики партнёров, не найдя ничего необычного. Да и какое мне дело, кто и как решил отдохнуть, окунувшись в вирт в гостеприимных объятиях «Атомных грёз».
— Согласна, — бросаю я, даже не читая сценарий. Я так устала от кровавой бани на работе, что чувствую острую необходимость получить разрядку любой ценой. Настолько, что совсем плевать, чего хотят те, кто придумал сессию, я рассчитываю выкрутить её так, как надо мне.
Три блядских месяца самых отвратительных притонов и закоулков сто девятого района. Тридцать трупов, располосованных от горла до паха. Никакой связи, кроме того, что все оказались проститутками обоих полов и отсутствия какого-нибудь органа. Пять щитовидок, десяток гипофизов, сколько-то яиц, печень, надпочечники… и ещё чёрта лысого, Доку виднее. Вполне можно собрать человеческий конструктор.
И ни одного нормального выходного.
Мы всем отделом только и делали, что шныряли по грязным улицам сто девятого и окрестностей, трясли информаторов, допрашивали сутками всех подряд от самых мелких сошек и торговцев дурью до владельцев элитных ночных клубов, искали новых осведомителей, а трупы продолжали всплывать как по часам каждые три дня. Док жил на стимуляторах, но всё равно падал с ног, пропадая в лаборатории и морге. Порой мне самой казалось, что он сейчас пойдёт убивать.
И ничего. Ни-че-го. Ни одной зацепки. Два раскрытых «висяка». Четыре беглеца. Куча мелких улик по другим делам. К концу второго месяца я поняла, что не была дома три недели. К середине третьего мне начало казаться, что дома у меня уже нет, а любимую кровать заменил диван рядом с прозекторской, на котором я регулярно просыпалась не одна, а с кем-нибудь из коллег. И если б мы хотя бы трахались, а то просто проваливались в сон от усталости. Когда к исходу третьего месяца шеф увидел, как я сплю в обнимку с близнецами на стульях рядом с его кабинетом, он сжалился и выдал всем по четыре выходных, разумеется, выпнув нас из офиса.
Сам же он закинул дизайнерскую куртку на заднее сидение своего шикарного ретроседана, бросил, что, если увидит кого-то из нас или услышит звонок до конца выходных, сам застрелит, чтобы не мучились, и умчал куда-то в закат. Тоже мне позёр, и что он забыл на муниципальной службе с его-то деньгами?
Короче, мне надо было отдохнуть. Проблема только в том, что путь даже в самые приличные притоны и клубы сто девятого оказался по понятным причинам закрыт. Ещё бы, после нашего там настойчивого разнюхивания и арестов. Даже если бы я проигнорировала предупреждение шефа, то раньше бы получила перо под ребро, чем сняла какого-нибудь мужика!
А если держать в голове, что оставался ещё внезапно воскресший Калеб…
Я до сих пор поверить не могла в то, что это не сон моего воспалённого мозга под чем-то тяжёлым. Утром следующего дня я проснулась в собственной постели. Как оказалось, из моей жизни выпали сутки. Никто меня не видел. Следов транзакций не осталось. Вообще, блять, никаких следов не осталось. В клубе я как будто не появлялась вообще.
Если бы не его «Я уже забыл, какая ты вкусная, кроха. Как сладко ты кончаешь», банка яблочной Фанты и ярко-красное яблоко на тарелке рядом с постелью, я бы решила, что всё это мне приснилось. Или я сожрала что-то особенно забористое, сумевшее обойти мою настроенную на режим паранойи дизайнерскую детокс-систему, за которую я отвалила бешеные деньги после того, как чуть не попала на тот свет во время одного из старых расследований.
Первое, что я сделала, так это ввалилась к Доку. Он выслушал, взял всё мыслимые и немыслимые анализы, сверил логи детокс-имплантов, залез своими палочками абсолютно во все отверстия. Однако всё, что смог сказать в итоге: судя по разрывам и потёртостям, у меня был весьма активный вагинальный секс, посоветовал пользоваться смазкой или выбирать партнёров и игрушки меньшего размера.
Потом в вечной своей ехидной манере предположил, что трахал меня либо снеговик, либо призрак, либо качественный секс-робот, потому что никаких биологических следов не осталось. Нигде.
Проблема в том, что я очень даже помню, куда и сколько раз кончал этот самый призрак! И глотала я точно не эктоплазму, да и вставляли в меня никак не особенно крупную морковку или высокотехнологичный силиконовый член с подогревом! А уж где успел побывать его язык так вообще в приличном обществе (как будто я там бываю) не расскажешь.
Он лично проверил логи и сообщил, что идентификатор моего браслета не покидал пределов квартиры все выходные. Короче, Док с шефом посоветовали мне забить на попытки найти призрака-насильника, и вообще почаще брать в рот и пореже в голову. Тоже мне шутники! Я сама была готова поверить в то, что это не более чем, фантазия скучающего мозга. Однако инстинкт внутри (ладно, не только инстинкт) не давал мне убедить себя в том, что всё произошедшее просто плохой трип.
Калеб, чтоб тебя в Аду черти в жопу драли с этой конспирацией! И почему ты вернулся сейчас, спустя столько лет? Попадёшься — сама организую тебе анальные приключения!
— Твоя сессия будет готова через двадцать минут. Комната тринадцать. Чёрная. Сьют уже ждёт, — с нечитаемым взглядом произнесла Аделин, вырывая меня из внутреннего монолога.
Я почувствовала, как растёт предвкушение. Тело требовало разрядки. Чёрная комната обещала: я получу всё, что хочу, и даже больше.
Не сомневаясь ни минуты, я делаю шаг внутрь. Дверь за мной закрывается с мягким хлопком, загораясь красным по периметру. Теперь остаётся только один путь — закончить сценарий. Ложемент гостеприимно поблёскивает цветными лампочками. Я скидываю с себя надоевшую одежду и позволяю мягкому подстраивающемуся плод контуры тела креслу обнять меня, затягивая полностью во вторую кожу сьюта, напичканного датчиками и модулями, отвечающими за стимуляцию нервных окончаний. Я чувствую, как внутрь меня начинают проникать особые сегменты, заполняющие все отверстия в теле. До того, как я успеваю начать задыхаться, потому что рот и нос тоже во власти сьюта, полоса загрузки перед глазами добегает до ста, и мир исчезает.
Глубина, глубина, прими меня глубина, я твоя…
Следующая часть. «Атомные грёзы»: смертельный дебют ⮞
Навигация по работам Love and Deepspace
Другие хомячьи истории