Ивент 3.6: Последний и первый принципы. Часть 12. Этот бескрайний зелёный.
Энигма:
— В следующий раз, когда коллега исчезнет без следа, ему бы лучше оставить побольше подсказок.
— Ни единой зацепки. Это же не нарисовано, да?
— Никаких видимых замков. И никаких следов арканных умений.
Энигма:
— Грета была здесь. Она нашла дорогу. Должен же здесь быть путь.
Исследователь Лапласа 1:
— Исследователь Адлер?
— Исследователь Адлер, вы как? Мы все беспокоились о вашем состоянии.
— Пришли результаты по нашему исследованию "Шторма", и все рвутся сформировать команды. Прозвучит немного самонадеянно, но мы бы хотели пригласить вас присоединиться к нам.
Исследователь Лапласа 2:
— Именно так! Вы, наверное, не помните, но во время лекции в Гёттингенском университете вы однажды сказали: "У каждой загадки есть решение", и если нет ответа, то это потому что мы его не нашли.
— Это как кроссворд, который никто не смог решить! Мы заходим на новую территорию! Первое исследование "Шторма"!
Исследователь Лапласа 1:
— И мы будем первыми, кто найдёт решение и узнает правду!
Он смотрит на кроссворд перед ним, буквы в клетках которого тонут в густых чернилах настолько, что их не разобрать.
Словно "Шторм", покрывающий всё, без какого-либо рисунка.
Энигма:
— Решение?
— "Решение", которое может быть отброшено с появлением необъяснимого присутствия?
— Только фанатику понравится такое. Как минимум, у них есть хоть какие-то доказательства того, что боги — реальны.
Хофманн:
— Слышала, что тебе дали прозвище.
Хофманн:
— "Энигма". Ты должен признать, у твоих коллег хорошее чувство юмора, если интересно моё мнение.
Хофманн:
— Ты, может, и помогаешь с расшифровкой, но каким-то образом превратил меня в разносчицу новостей и бумаг.
— Но это здание не лаборатория и не твоё общежитие, и точно не убежище.
— Нет ничего плохого в том, чтобы вернуться к обычной жизни.
Энигма вздыхает и кладёт мячик для сквоша.
Энигма:
— Ладно, ладно. Скажу то, что ты хотела от меня услышать: как дела снаружи, Грета?
— Все, должно быть, очень заняты. Они перестали посылать ко мне умных роботов и уже довольно давно не приглашали меня присоединиться к их различным исследовательским группам.
— Есть ли какие-нибудь новые прорывные результаты в исследовании "Шторма"? Все в приподнятом настроении? Заняты поиском замечательных идей?
Она на секунду замолчала, затем слегка покачала головой.
Хофманн:
— Новая атака "Шторма". Было неожиданно. Слышала, что некоторые исследователи собирали информацию снаружи. Они не успели вернуться.
— Ситуация в Фонде не лучше.
Он хотел ударить кулаком по столу. Вместо этого он в изнеможении отодвигает бумаги.
Должна быть этому причина. Что-то привело тебя сюда, стоять перед этой дверью.
Запросить ответ, который так и не пришёл.
Адлер:
— Я посещал лекции в Лапласе. Их исследователи твёрдо верят,что могут узнать правду. Абсолютное самомнение.
— Но так и должно быть.
Энигма:
— Я возьму на себя эту роль и сделаю то, о чём ты долго твердила. Займусь этими чёртовым комитетами.
— Но чтоб ты знала, я не делаю это ради начальства, кто смотрит на нас свысока—
— Но ради тех, кто смотрит на них снизу вверх!
Энигма:
— Потому что хочу, чтобы Лаплас оставался местом для таких, как ты.
— Кто-то должен что-то сделать.
Он никогда не смотрел на эту дверь. Трудности и препятствия — обыденность в исследовании. Каждый результат построен на бесчисленных провалах.
Впервые он отходит, чтобы чётко посмотреть на старого врага, с которым борется столько, сколько себя помнит.
Энигма:
— Я должен был давно сделать это. Нет.
— Не нужно раздумывать, каким бы было прошлое. У меня отличная возможность — прямо здесь и сейчас.
Пикрасмовый экстракт почти выветрился.
Сердцебиение отдается у него в ушах, когда всё, что он воспринимает, медленно возвращается к тому, что было.
Энигма:
— Всё внутри шкатулки меняется под наблюдением. Она точно воспроизводит каждую мою мысль, восприятие и идею.
Может, это побочный эффект экстракта. Может быть, дело в абсурдности того, что он видит, и в том, насколько всё это неудивительно. В его глазах появляется жгучая боль.
Энигма:
— Ха... Оказалось, вокруг двери даже стен не было.
Неизвестная темнота поглощает его.
Он с лёгкостью ступает вперёд.
Место, где началось путешествие по шкатулке. Место, где оно кончается.
Каждое путешествие начинается на этом поле. Он узнаёт ощущение травы под его ботинками.
Энигма:
— Хм. Обратно туда, где я начал?
— Неплохо.
Раздвигая стебли, он направляется к центру.
Ядро лежит там, в траве, ожидая, когда следующий упрямый искатель подберёт его.
Людвиг:
— Ядро может читать мысли человека и заставить шкатулку воспроизвести то, чего тот так сильно хочет.
— Я хотел создать язык без границ, язык, который каждый бы мог понять и использовать. И поэтому я перестроил Вавилонскую башню под себя.
— Оно слишком сильное. Если возьмёшь его, будешь им поглощён — чего бы я не хотел.
— Но очевидно, что ты принял решение. Я бессилен остановить тебя. Я могу только пожелать тебе удачи и надеяться, что ты останешься верен своим убеждениям.
— Если бы у меня было время, я бы хотел увидеть, что это тебе даёт.
Бесконечная зелень растёт в бесчисленных местах. Может быть, это вершина горы, на которую он однажды взобрался. Может быть, это кладбище, которое он не может заставить себя посетить. Может быть, это открытое поле перед зданием Лапласа.
Всё, чего он хотел, это вернуться на то первое поле травы.
Энигма:
— Ладно. Приключение окончено.
Энигма наклоняется и подбирает ядро.
Энигма:
— Хорошо. Под моим наблюдением был создан новый код. Знакомый, простой код.
— И подсказка.
— "Эпоха людей подошла к концу".
Он читает слова под себя.
Это максимально приближено к реальности, насколько это возможно в симуляции, — воспроизведение внешнего вида, языка и мышления. Данные выполняют свою работу, выдавая максимально приемлемый результат. В реальном мире в его ящике стола есть точно такая же запись, взятая из дневника этого первопроходца. Она нашла ответ. Даже здесь, в симуляции.
Доказательство того, что она проходит этот путь каждый раз, без исключений. Пророчество, записанное в данных.