Глава 12: Слово о полку. Часть 23. Впереди долгий путь.
Марша:
— Моя миссия на восточном фронте завершена, но битва на этом месте оставила на мне неизгладимое впечатление. Она всё ещё поражает меня, словно молния.
— В городе Берегград граждане, которые едва ли знают, как держать ружьё, отдали всё, чтобы спасти свой дом от бандитов и Манус Виндиктэ.
— Их упорная оборона города на улицах обеспечила Кавалерийскому корпусу Зено и их союзникам важнейшее тактическое пространство на поле боя, позволив им ударить по основным силам врага без препятствий.
— Некоторые погибли, но остальные будут жить дальше благодаря их жертве. Я уверена, что их имена запомнятся в степи навсегда.
— Кстати, я встретила Харона здесь: каковы были шансы на это? Жаль, что я не смогу поделиться с тобой всеми историями в одном письме.
— Надеюсь, настанет день, когда я расскажу тебе их лично. И не волнуйся обо мне, моя дорогая Марианна: я скоро вернусь в штаб-квартиру Фонда. Буду ждать от тебя письма.
Ермолай:
— Это единственное письмо, которое ты хотела отправить?
Рыцарь складывает письмо, кладёт его в конверт и ставит на нём печать Фонда.
Марша:
— Я бы написала больше, если бы знала, что его отправишь ты.
— Если вернёшься на западный фронт, передай письмо в Монпэ, пожалуйста. Его там кое-кто заберёт.
Ермолай:
— А, ты про девушку-гаргулью? Она больше не в Монпэ.
Марша:
— Что? А куда она ушла, ты знаешь?
Ермолай:
— Не могу сказать точно, но я с ней пересекался несколько раз.
Гончий выглядит так, словно у него по спине только что пробежал холодок.
Ермолай:
— Первый раз был в Люксембурге. Я искал что-то, когда она решила приставить ружьё к моему затылку.
— Я думал, она ещё держит обиду за то, что случилось на Холме 299. Не осуждаю её. Кроме того, Креус обязан ей большим, чем просто благодарность.
— Но оказалось, она просто хотела поболтать с кем-то из «XII».
Марша:
— И о чём вы разговаривали?
Ермолай:
— Что-то об установлении правил. Она сказала, что не против помочь, когда наши цели совпадают.
— При условии того, что будем делиться всей информацией, что имеем. Что-то серьёзное, да? Она — не тот человек, который любит шутки.
Ермолай:
— Ха, возможно. Впрочем, я не знаю точного её местоположения, но найти её снова не будет трудно. Она бы не хотела пропустить от тебя письмо.
Марша:
— Спасибо. Так, зачем тебя прислали?
Ермолай:
— Креус хотел, чтобы я немного «прибрался». Что за удача, всегда в работе.
— Наблюдаю, не проявит ли здешний корпус Зено каких-нибудь «необычных политических тенденций» после битвы. Хочу убедиться, что они прекратили контакт с Игорем. О, и с Дроздом!
Он достаёт документ из пальто и протягивает Марше. После паузы она осторожно открывает его.
Марша:
— «Мерел, немедленно направляйся к реке Дон. Замети следы и исследуй здесь Золотую Голодовку. Креус. 10-ое... ноября»?
— Это же до побега Мерел. Тогда она и вовсе не сбегала?
Ермолай:
— Не, дата ненастоящая. Креус написал этот «тайный приказ» прямо передо мной, после твоего отчёта.
— Печать на подписи даже не высохла, когда я выдвинулся.
Небольшая бумажная работка, поданная постфактум. Должна быть безвредной.
Марша:
— Понятно. Ты уверен, что мне стоило это рассказывать?
Ермолай:
— Мы на одной стороне.
— Если не можем доверять друг другу, тогда все окажемся в канаве, когда будет дерьмовая ситуация. Понимаешь о чём я?
Марша:
— Ты прав. Мерел ещё отдыхает. Мне позвать её?
Дезертир, которого пощадил этот «тайный приказ», выглядывает из-за Марши с застенчивым выражением лица.
Ермолай:
— Деньки, когда ты порхала над крыльями няньки, подошли к концу, Дрозд. Ты, может, и сошла с крючка Фонда, но, боюсь, что какая-то форма внутреннего наказания в команде неизбежна.
Мерел:
— Внутреннего наказания?
Услышав это, Мерел шагает назад.
Ермолай:
— Даже не думай, что сможешь снова сбежать.
Словно ловя кролика, мужчина вытягивает Мерел из-за спины рыцаря.
Ермолай:
— С этого момента я буду следить за ней, Марша. Даже есть преследующая сыворотка. Приказ Креуса.
Марша:
— Преследующая сыворотка?
Ермолай:
— Да, микстура, созданная какими-то умниками. Всё ещё в разработке, на самом деле. Наш маленький беглец станет отличной подопытной крысой.
Мерел:
— Я больше не сбегу, поверьте мне, правда!
Ермолай:
— А ну тихо. Пытаешься всему миру сказать, что ты дезертир? Или хочешь попробовать зелье отупения?
Она закусывает губу.
Марша слегка похлопывает по её плечу.
Марша:
— Расслабься. Я пойду вместе с тобой.
Чёрный боевой конь бежит рысью по улице, старый друг рядом с ним.
Харон:
— Хорошо, что ты вернулась к друзьям, Мерел. Пусть твоё путешествие будет безопасным.
— И благодарю, Марша. Ухаживать за таким больным телом было для тебя большой мукой. Прошу прощения за всю боль, что причинил тебе.
Марша:
— Ладно тебе, не думай так, Харон. Я справляюсь со своими арканными навыками. Я только рада, что ты снова встал на ноги.
Ермолай:
— Должен сказать, я был удивлён, когда услышал, что ты смог выбраться, могильщик. Паравян сказал мне, что вы двое помогли замести следы Мерел.
Мерел:
— П-постой! Оставь Харона в покое! Я попросила— ой, то есть, я заставила его помочь мне!
Ермолай:
— Чего завелась-то? Всё, что ты делала, это выполняла приказы Креуса и заметала следы, верно?
Мерел:
— Эм, да— нет, стой, разве?
Ермолай:
— Да, именно, и держи это в голове, когда кто-то будет спрашивать.
Харон, у которого не получилось влиться в разговор среди членов отряда «XII», сдаётся.
Харон:
— Жизнь должна избегать смерти. Это наш основной инстинкт. Смерть беспристрастна, её невозможно остановить. Ни одно существо не должно быть наказано за то, что оно бежит от своей тени.
Ермолай:
— Ага, да. Не волнуйтесь. Я убежусь, что наша подруга будет в целости и сохранности.
Харон:
— Маленькая надежда в этом сером мире. Что ж, осталось ещё много работы.
Марша:
— Ты снова уходишь, Харон?
Мерел:
— Почему бы тебе не присоединиться к—
«К Фонду» застревает в её горле.
Мерел:
— А хотя неважно.
— Надеюсь, увижу тебя снова, Харон, надеюсь, не на другом поле боя. Не хочу больше видеть трупы в своей жизни.
— И по тебе буду скучать, Андреас.
Мерел встаёт на цыпочки, охватив шею Андреаса руками, и прижимается к его жёсткой гриве.
Мерел:
— Пока, друзья! У меня столько приятных воспоминаний с вами... Ну, кроме тех, где я чуть не утонула.
— Буду по всем скучать от всего сердца!
Харон:
— Пусть наше воссоединение произойдёт в более мирное время.
Ведя Андреаса за поводья, Харон покидает город.
Они исчезают в зимних лугах, возвращаясь к долгому и трудному пути, который им предстоит пройти.