Ивент 3.5: Клуб Бирюзовой змеи. Часть 21. Чистая выдумка.

Пол, выложенный серо-белой плиткой, гладко отполирован. В нём отражаются спешащие мимо люди. в ээ
В будний день после полудня в офисе Фонда Святого Павлова почти никого нет, и молодая писательница, сидя в кресле в ожидании, записывает свои мысли в блокнот.

Реколета:
— Теперь я поняла. Суть этой истории заключается в метафоре, вплетенной в фреску. Это нить, которая связывает всё дело воедино.
— Ещё раз благодарю вас, госпожа Маргарита. Спасибо, что позволили мне включить ваши переживания в мой роман. Я бы тоже хотела перенестись в Мексику, в другую эпоху. Это было бы здорово для сбора материала.
— Ой, а я могу называть вас госпожа Бабочка? В этом есть что-то звучное, это просто прекрасно.

Бабочка Лоренц: — Конечно, дорогуша.

Реколета:
— Знаете что? Когда я увидела вас, сразу почувствовала что-то особенное в вас.

Бабочка Лоренц: — Сочту за комплимент.

Ещё один работник заговорил из-за своего стола.

Именины:
— Я слышал, как вы говорили что-то в этом роде по меньшей мере трижды за последний час, госпожа Реколета.
— Это отличная вступительная фраза, чтобы люди говорили о себе, но—

Реколета:
— Кхм, вообще-то, это не совсем точно.
— Только госпожа Бабочка поделилась со мной историей.
— Режиссёр Нуар была права. Вместо того чтобы снова и снова возвращаться к своему собственному опыту, мне следует попробовать писать о тех, кто меня окружает.
— И может тогда я наконец-то выберусь из этой бесконечной реки.

Именины:
— Да, конечно. Другими словами, вы на некоторое время погружаетесь в другую тему.
— Ваши инстинкты всегда тянут вас к неизведанной — и, смею добавить, опасной — территории.

Реколета:
— Звучит как захватывающее приключение, не думаете?
— Хмм. Может, мне стоит писать со стороны Мюриэля. Это добавит нотки меланхолии в и так грустную историю.
— Потеря друзей в «Шторме» и постепенная потеря разума.
— Подобная история могла бы послужить своего рода данью уважения всем нашим друзьям, унесённым «Штормом».

Бабочка Лоренц:
— усмехается Чтобы мёртвые обретали вечную жизнь через ваши книги.

Именины:
— Ну и чёрный юмор у вас...

Реколета:
— Что ж, это также могло бы сработать, если бы главной героиней была таинственная, элегантная убийца. Её антиобщественный характер, безусловно, выделялся бы.

Именины смотрит на откровенного писателя, как будто хочет что-то сказать, но замолкает на полуслове.

Бабочка Лоренц: — Пишите историю, как вам больше нравится, госпожа Реколета.
— Мое единственное требование — чтобы это помогло мне выманить кого-нибудь, того, кто пригласил меня присоединиться к Лоренц.
— Если она всё ещё следит за Фондом, этой истории будет более чем достаточно, чтобы привлечь её внимание.

Реколета:
— Предоставьте это мне. Я сделаю всё, чтобы распространить это по всему Фонду. Естественно скорректировав имена и места, если потребуется.
— Но, по сути, это должна быть история о культурном и классовом конфликте. Я бы лучше выстроила сложную повествовательную структуру, чтобы придать ей весь этот драматический вес.

Именины:
— И, может, частичку искренности.

Реколета:
— Эй, вы серьёзно критикуете роман за то, что он вымышленный?

Реколета возвращается к своему блокноту, но коллега снова подаёт голос. И словно чтобы всё усугубить, он приходит с бланками. Работа — настоящая, реальная работа — с грохотом возвращает её в реальность.

Именины:
— Держите, Реколета. Я проверил документы, которые вы подали.

Реколета:
— О, благодарю, господин Именины. Я чуть не забыла, зачем вообще сюда пришла.

Именины:
— Лэтем, должно быть, в восторге, что вы присоединились к Отделу арканного сдерживания. У неё наконец появился подчинённый, которым можно помыкать.

Реколета:
— Теперь я понимаю, почему вас сослали сюда и оставили целыми днями штамповать бумажки. Вы всегда лезете со своим мнением, куда не следует?
— На самом деле я не могу быть счастливее, работая с госпожой Лэтем. Она замечательная коллега и научила меня многому.

Именины:
— Ну-ну. Но, если честно, меня не «сослали». Штамповка бумажек здесь — лишь этап на моём пути к должности главы Дальневосточного филиала. Бюрократия, вы знаете, как это бывает.

Реколета:
— Честно говоря, не знаю. И совершенно не горю желанием узнать. С тех пор как госпожа Лэтем ушла на больничный, я едва вижу свой стол под грудой документации.

Именины:
— Похоже, вы проходите ускоренный курс.
— Подождите, больничный? С госпожой Лэтем всё в порядке?

Реколета:
— Она в реабилитационном центре, ей заменяют кое-какие детали. Если спросите меня, это Вертин внушила ей ложную уверенность, чтобы она бралась за полевые миссии.
— Теперь мне приходится одной сражаться с этой огромной, громоздкой бюрократической машиной и её бесконечными стопками бумаг.
— Слова никогда не предназначались для такой пустой траты.

Если Вертин когда-нибудь запланирует второй раунд против Фонда, немедленно позвоните мне. Я немного разбираюсь в бунтах.

Именины:
— Ага. Буду держать ухо востро.
— Тогда мне будет нужна копия вашей последней книги, как в прошлый раз.

Реколета:
— Буду рада. В конце концов, вы мой читатель номер один.

Именины:
— Алеф, Маркус, Сонетто, Лэтем, Нуар, Блонни, Барбара и вот я. Кажется, у вас много "читателей номер один".

Реколета:
— Не забывайте Огурчика.

Она в спешке пихает штампованные бумаги в блокнот.

Реколета:
— У меня ещё один вопрос, госпожа Бабочка.
— Не похоже, что у вас есть какие-то бланки для заполнения, и вы явно пришли сюда не просто поболтать с нами, так что...
— Вы кого-то ждёте?

Бабочка не успевает ответить. Дверь кабинета распахивается. Входят два исследователя Лапласа, споря на повышенных тонах, словно для них это был спорт.

Энигма:
— В голове не укладывается.
— Она даже нашла время написать полноценный отчёт после всего этого? Как такое возможно?

Энигма держит в руках письмо. Его тело дрожит от гнева, который соответствует его полному разочарованию.

Ульрих:
— Успокойся. Бабочка Лоренц уже отправила нам лабораторные отчёты.
— Строго говоря, Институт Лоренца является частью Лапласа, что означает, что мы вместе совершили этот научный прорыв.

Энигма:
— Давай без твоего "вместе"! Когда этот Институт Лоренца был признан?
— К тому же нам нужны не просто отчёты, а непосредственные экспериментальные данные и материалы.

Ульрих:
— Но Комитет Штаба вполне доволен результатами этой операции. Сам господин Людвиг сказал, что важны именно результаты.

Энигма:
— Что ж, он также не отказал мне в разрешении на проведение расследования.
—В отчёте Лэтем есть кое-что подозрительное.
— По словам Рамоны — экзорциста Дозорных, которая помогала Лэтем в расследовании, — в этом деле был замешан сотрудник Фонда по имени Джонс.
— Эта Джонс посещала места преступлений и неоднократно требовала предоставить ей данные по делу. Её видели несколько сотрудников Дозора.

Ульрих:
— И что с того?

Энигма:
— Ты серьёзно? Вот и вся твоя реакция? Тебе не пришло в голову, что эта Джонс, скорее всего, и есть та самая Бабочка Лоренц, которая над нами насмехается?!
— У неё есть доступ к информации Фонда. Вероятно, именно поэтому она всегда на шаг впереди.

Он подходит к столу и замечает знакомое лицо. В тот же миг он позволяет своему настроению успокоиться и выдаёт довольно-таки приветливую фразу.

Энигма:
— О, Маргарита. Что ты здесь делаешь?

Бабочка Лоренц: — Добрый день, господин Адлер.
— Я здесь, чтобы предоставить запрошенные Фондом данные метеонаблюдений за «Штормом».

Она тщательно подбирает слова: лишь намёк на беспокойство, но не настолько, чтобы создать впечатление, будто её действительно интересует эта тема.

Бабочка Лоренц: — О, и господин Ульрих здесь. В Лапласе что-то случилось?

Энигма:
— Нет, ничего серьёзного. Ты ведь слышала об Институте Лоренца? Таинственная организация, скрывающаяся внутри Лапласа.

Бабочка Лоренц: — Да. Хотя я с трудом представляю, чего они добиваются.

Энигма:
— Мы только что получили очередную провокацию от Бабочки Лоренц — вместе с приложенной новой исследовательской статьёй.
— В ней упоминается эксперимент величайшей важности. Подробности пока засекречены, но до публикации осталось недолго.

Вежливо кивнув, Энигма поворачивается к столу и протягивает свои бумаги.

Энигма:
— Здравствуйте, эм, я хотел бы проверить дело специального полевого агента, госпожи Джонс, из филиала Фонда в Буэнос-Айресе. Эм, как назывался тот отдел?
— Штормовая эра, эм, Отдел исторического мониторинга... и Администрация полевых агентов?

Именины смотрит на него с напряжённым видом.

Энигма:
— вздыхает Специальный полевой агент мисс Джонс, Отдел исторического мониторинга Штормовой эры и Администрация полевых агентов филиала Фонда Святого Павлова в Буэнос-Айресе.

Именины:
— Прошу прощения, но я совершенно уверен, что у филиала в Буэнос-Айресе нет такого отдела.
— В Фонде числится шестьдесят три сотрудника с фамилией Джонс. Четверо из них приписаны к филиалу в Буэнос-Айресе.

Ульрих:
— Хахаха, я же говорил, что это фальшивая личность.

Энигма:
— ...
— Мне правда не следовало брать тебя с собой.

Ульрих:
— Ну же, Адлер. Взгляни на ситуацию с другой стороны. Ты ведь читал статью Бабочки Лоренц?
— Хиссабет изучила данные и пришла к выводу, что сам эксперимент потребил совсем небольшое количество изъятого пигмента. Это означает, что у Бабочки Лоренц всё ещё должен оставаться значительный его запас.

Энигма:
— Мы должны заполучить его ради Лапласа. Может, стоит провести сплошной обыск в штаб-квартире?

Ульрих:
— Только если твоя цель — внести в Лаплас ещё больше хаоса, господин исполняющий обязанности директора.
— Пожалуйста, не беспокойся. У нас больше специалистов по исследованию материалов, чем где бы то ни было в мире. Госпожа Хиссабет уже работает над воспроизведением пигмента. Скоро у нас будет собственный запас.

Энигма:
— Мне лучше вернуться туда и посмотреть, смогу ли я чем-нибудь помочь.

Ульрих:
— Ну же, Адлер, ты же физик!

Двое исследователей выходят вместе, немедленно возвращаясь к своему спору, словно всё предыдущее было лишь кратким перемирием.

Бабочка Лоренц: — До встречи, господин Адлер, господин Ульрих.

Энигма:
— Разумеется. До встречи, Маргарита.

Рядом молодая писательница набрасывает очередную новую идею.

Реколета:
— А, я понимаю. Госпожа Бабочка ждала здесь, чтобы просто насладиться своей победой. Она всё предвидела!
— А, кстати, где остальной пигмент? Похоже, это может стать идеальным началом для нашего продолжения!

Бабочка Лоренц: — Его больше нет у меня.
— Я передала его одному «деловому партнёру».

Мама Перес: — Головы выше, детки! Давайте закончим это.
— Мы — природные эксперты в таком деле!

Перес-младший 1: — Это значит, что мы крадём еду сегодня. Да, Мама?

Перес-младший 2: — Конечно нет, сыроголовый! Мы роемся в мусорке!

Мама Перес: — Эй. Снова неправильно, мои дорогие. Мы занимается настоящим гангстерским делом!

Перес-младший 1: — Понятно, Мама. Это именно то, в чём мыши хороши.

Перес-младший 2: — Но мы ещё лучше в поисках среди мусора.

Перес-младший 1: — Мама, вчера один человеческий мальчик спросил, могу ли я встать ему на голову и помочь рисовать. А я смогу это делать, когда вырасту?

Мама Перес: — Мы поговорим об этом, когда будешь достаточно взрослым, чтобы постоять за себя, хорошо?
— А теперь слушайте внимательно, дети мои. В обмен на постоянные поставки арканного пигмента эта бессердечная двуногая ведьма заставила меня подписать более тысячи соглашений.
— Пока мы не станем достаточно сильны, чтобы свергнуть её, у нас нет другого выбора, кроме как выполнять её приказы.
— Нашей первой работой было распутать все концы в Клубе Бирюзовой змеи.
— У меня ушло несколько дней на то, чтобы найти все улики, ведущие к ней.
– Всё, что осталось, — это заставить замолчать определенного человека. Итак, я связалась с девушкой-экзорцистом, и каким-то образом она убедила меня помочь этой необычной картине обрести дом.

Перес-младший 1: — Да, Мама! Мы из кожи вон лезли, чтобы привести в порядок внутренности этой девушки в картине!

Лидер мышей стучит в дверь внутри чемодана.

Вертин:
— Хмм?

Мама Перес: — Здравствуйте, госпожа Двуногая Леди, вы, должно быть, известная Хранительница времени!
— Я слышала, в вашем чемодане много пустых рам. Возможно, они ждут, когда картина позовёт их домой!
— Может быть, вам будет интересно взглянуть на это потрясающее произведение искусства?

Несколько мышей усердно трудятся, чтобы притащить очищенную картину и положить её к её ногам.

Леди у озера:
— Добрый вечер, Хранительница времени.
— Возможно это прозвучит очень дерзко, но...
— Можно остаться у вас в чемодане?

Конец.