Глава 12: Слово о полку. Часть 21. Адмирал и его люди.
Тяжёлая бронетехника вкатывается в Тамаровку по мелкому ручью.
Танковые гусеницы превращают каменную дорожку деревни в мелкую пыль. Под палящим жаром двигателей обугливаются старые ивы у моста, и ветер разносит по округе их пепел.
Сергей и другие заключённые арканисты шагают в деревню под руководством ритуалиста.
Те, кто боролся, сейчас удобряют замёрзшую землю. Воцаряется тишина и повиновение.
Заключённый:
— Эй... Ты чего оглядываешься?
Пока выстрелы грохотали позади, пожилой заключенный зашипел на Сергея.
Невзирая на то, что ритуалист размахивает хлыстом позади него, Сергей напрягает зрение, когда они проходят мимо дома его дяди.
Сергей:
— Эй!
— Не говорите глупости! Я абсолютно уверен, что все успели убежать в город, когда всё это началось.
Она бьёт по спине Сергея, разрывая плоть. Кровь стекает по бороздкам хлыста, покрывая надписи блистающим алым глянцем.
Боль заставила его замолчать.
Окровавленные руны разрывают его связь с пневмой, заставляя его арканный разум рухнуть на землю и усиливая боль.
Пожилой арканист его подхватывает. Они вместе наклоняются, и наступает очередное затишье.
Крутов выходит из броневой машины с тяжёлым и хмурым видом.
Крутов:
— Мне нужна пара рук, чтобы расчистить берег реки от ила, иначе это замедлит наше продвижение. Пусть кто-нибудь из этих пленных арканистов поработает, понятно?
Ритуалист:
— С удовольствием, генерал, но, боюсь, они ни на что не сгодятся. Согласно вашему предыдущему приказу, мне ещё предстоит подвергнуть их испытанию Её Благосклонностью.
Она проводит большим пальцем по рёбрам плети, и по ним размазывается запекшаяся кровь. Она прикасается к надписям медленно, благоговейно, словно желая подтвердить, что они направлены против какого-то священного недуга.
Ритуалист:
— И чтобы избежать трудностей, я помолилась о Её Благословении, чтобы их пневма постоянно оставалась в состоянии покоя.
Крутов:
— Тогда куда вы, нахрен, тащите их?
Ритуалист:
— Ох, да просто небольшая поездка в пустошь, чтобы собрать немного веточек боярышника, красных гвоздик, листьев остролиста и, если возможно, несколько грибов «чёртовы пальчики».
— И, если вдруг вам понадобится, можем ускорить марш и срезать путь, заморозив часть реки.
Ритуалист:
— Ничего особенного, но цена невелика за это. Почва, на которой мы стоим, следующие три года будет бесплодной.
— Ну? Хотите вытянуть жизнь с этого места?
Крутов:
— Хм, как будто мне есть дело до этой деревни.
Крутов приподнимает подбородок, приказывая ритуалисту действовать.
Крутов:
— Мы уничтожили большую часть кавалерии Зено, но их остатки попробуют перегруппироваться и атаковать снова. Мы должны настигнуть их прежде, чем у них появится такая возможность.
— Заморозьте реку, и мы высечем её как могилу для Игоря!
Она улыбается в знак согласия.
Когда щелкает кнутом, воздух разрывается от пронзительного треска.
Клин остроконечных шляп рассекает облака над головой, их следы струятся, словно знамёна.
Лиля:
— Крутов! Я нашла ублюдка!
Лиля наклоняет метлу, и строй за её спиной выстраивается в острый клин.
Лиля:
— Ко мне, отряд «Альфа»! Цель подтверждена — на три часа от сухого дерева у моста! Оружие к бою!
Летающие Ведьмы опускают очки и устремляются вниз, словно падающие звёзды, на поле боя.
Лиля:
— Взорвём их к чёртовой матери!
Ворон-3, зажигательные снаряды из пирофора, дождём сыплются на силы Манус.
После небольшой паузы пламя вырывается из огнемётов, проникая в бронированные машины через смотровые щели.
Чёрная клетка была мигом охвачена огнём.
Сияние отражает окровавленные лица пленных. После секундной заминки они вырываются на волю, словно волки, выбегающие из горящего леса.
Офицер Манус: — Пленные сбегают!
Офицер стреляет им в спины, удары хлыста освещаются пламенем, когда они совершают свою отчаянную попытку вырваться на свободу.
Кто-то падает, пока остальные, спотыкаясь, добираются до окраины деревни.
Крутов поднимает руку, останавливая офицера с маской. Он смотрит на белые точки, исчезающие в облаках.
Крутов:
— Всего лишь парочка летающих вредителей. Вызовите авиацию, чтобы их уничтожить.
Офицер Манус: — А где остальная ваша армия?
Крутов указывает на туманные очертания города вдалеке.
Крутов:
— Они идут на Берегград, пока мы разговариваем.
Офицер Манус: — Если хотите захватить Тамаровку, так почему бы не сконцентрировать все свои силы здесь?
Крутов:
— Истреблена лишь половина кавалеристов Зено. Когда мои люди ворвутся в город, они падут прямо к нашим ногам, и Игорь будет моим.
Офицер Манус: — Хех, будем надеяться, что всё пройдёт так же гладко, как вы и задумали. А теперь, пожалуй, откланяюсь.
Офицер поворачивается, его нога проваливается в мягкую, ненастоящую землю. Из жидкой земли поднимаются светлячки.
Ритуалист: — Ритуал Бабы Яги! Уходите оттуда!
Игорь:
— Давно не виделись, Крутов.
Крутов:
— Идти напролом, одному, прямо в логово волка... Твоё тактическое мастерство продолжает удивлять.
— Ты вовсе не изменился, друг. В равной степени высокомерен и невежествен.
Игорь:
— «Одному»? Боюсь, что нет.
— Познакомься с моими новыми союзниками.
Они с Командиром Иваном обмениваются крепким кивком.
Парни пришпоривают коней, их шашки и голоса взмывают в небо.
Кавалерия разделяется, устремляясь по чистым тропам, ведущим из деревни. Их орудия, клинки и копыта сокрушают силы Манус.
Крутов:
— Они направляются к...
Как бывший член Отряда Стражей, он тратит лишь мгновение, чтобы понять тактику Игоря.
Крутов:
— Они собираются нас разделить! Третья рота, немедленно остановите всадников!
Птолемей:
— Грифоны, прижмите пехоту Манус!
Крутов:
— О, лейтенант Птолемей.
Крутов улыбается жестокой улыбкой, словно насмехаясь над малышом, который переоценил свои силы.
Крутов:
— Надеюсь, ты не сильно страдаешь от боли там, где должен быть твой глаз.
Окровавленная шашка разрубает воздух.
Игорь:
— Остынь, Птолемей. Ещё не время.
От смирения Птолемея улыбка Крутова лишь увеличивается. Он попирает гордость своего бывшего товарища по команде почти с радостной насмешкой.
Крутов:
— Оо, какой жалкий мальчишка. Даже пистолет не может крепко держать в руке без помощи папочки.
Уже другой клинок останавливается всего в трёх дюймах у груди Крутова.
Игорь:
— Я знаю, что ты пытался убить меня, Крутов.
— Вот и настал твой шанс.