Ивент 3.5: Клуб Бирюзовой змеи. Часть 19. Метафора.
* несколько кадров было утеряно, я добавлю их во время рерана события, а пока будет плоский текст. sorry.
Мужчина бесстрашно поворачивается к убийце.
Анил:
— Что думаете об этом? У нас будет что-то вроде чаепития кукловода?
— Вы уже давным-давно узнали, да?
Бабочка Лоренц:
— Верно. Но есть какое-то удовольствие от падения фишек домино, даже если знаешь, куда они упадут. Хотя небольшое потрясение было бы кстати.
Оба общаются с обычной лёгкостью.
Бабочка Лоренц:
— Начнём с фрески. Посмотрите на символизм.
— В мифологии Ацтеков, колибри и бабочки олицетворяют смерть и перерождение.
— Падшие воины входят в царство бога солнца. Спустя четыре года они переродятся в колибри и бабочек возвратятся, чтобы насладиться вечным нектаром земли.
— Для Мюриэль его коллеги-художники из Полуночной Кухни были подобны тем отважным воинам, которым суждено вернуться, преодолев смерть.
Бабочка Лоренц:
— Круг из колибри и бабочек на фреске олицетворяет десять перерождённых душ.
— Но если посмотреть внимательнее...
— На фреске всего девять фигур: семь из них — жертвы, Мюриэль и Рамона.
— Так где же десятый? Его спрятал Мюриэль?
— Именно это он и сделал. Очень умно, правда, — использовать метафору или каламбур, если вам угодно, во фреске.
— Каждый, включая Мюриэля, называет вас Анилом.
— Анил — это название растения, произрастающего на юге Мексики, которое использовалось для получения насыщенного красителя цвета индиго. Со временем оно также стало названием этого глубокого, яркого оттенка синего.
— За столетия до прихода европейцев коренные народы использовали его для окраски плащей своих вождей. Как и тирренский красный, этот насыщенный синий цвет индиго символизировал власть в их культуре.
— И вот этот самый цвет скрыт в этой фреске. Реки и деревья на заднем плане светятся своей интенсивностью.
— Мюриэль использовал этот голубой анил, чтобы раскрасить эти участки, чтобы ваше присутствие на фреске было наиболее заметным, но в то же время незаметным.
— Мюриэль не единственный участник Полуночной Кухни, который прошёл через «Шторм», не так ли?
— Был ещё один художник, который уехал с ним в Европу.
— И это были вы, Анил.
Анил:
— И что?
— Как и Мюриэль, я пережил множество "Штормов". Какое это имеет значение?
Бабочка Лоренц:
— Ох, это имеет значение во многих отношениях.
— Все эти жертвы, выбранные вами сосуды, были арканистами, которые чем-то напоминали друзей, которых вы потеряли во время «Шторма».
— Вы заманили их в Клуб Бирюзовой змеи и вручили каждому тщательно изготовленный подарок — картину, которая стала бы для них смертным приговором.
— Это правда, Мюриэль был гением в аркануме. Он в одиночку воссоздал ритуал воскресения, основываясь на исследованиях Розо и древние легенды.
— Но с каждой завершённой картиной он терял частички памяти. Блестящий метод.
— И в самом конце он окончательно потерял себя.
— Как бы он один смог всё спланировать и исполнить в таком состоянии?
— Найти восемь подходящих объектов среди сотен тысяч в Мехико, уговорить их принять картины, которые, вероятно, их не интересовали.
— Каждый шаг требовал тщательного наблюдения и тщательного планирования.
— Именно вы дёргали за ниточки, Анил. Дилер пигментом, похищенный гангстерами? Просто прикрытие.
— Самое замечательное в этом то, что вы организовали всю эту серию убийств только для того, чтобы вывести Рамону на первый план!
Она слабо смеётся без намёка на теплоту.
Бабочка Лоренц:
— Хаха. Вы наблюдали, изучали её природу, использовали её ненависть к несправедливости и её любовь к этому городу.
— Вы заманили её к фреске, намереваясь принести её в качестве последней жертвы, чтобы исполнить своё самое заветное желание.
— Но у меня есть ещё один вопрос.
Анил:
— Задавайте. Я не буду молчать.
Бабочка Лоренц:
— Вы завершили все этапы, исполнили каждую деталь своего плана. Вы бы могли преуспеть. Так почему вы не остановили меня?
Его ответ звучит приглушённо. В нём слышится почти намёк на удивление, но оно скрывается за его спокойным самообладанием.
Анил:
— Это всё, о чём хотели спросить? Понятно.
— Ваша дедукция безупречна, госпожа Бабочка. По сравнению с вами я всего лишь любитель.
— За последние четыре года я с Мюриэлем пережили шесть «Штормов».
— По мере того как стихали новые «Штормы», возвращаться в Мехико для поиска подходящих кандидатов становилось всё труднее.
— Чтобы полностью сосредоточиться на исследованиях воскресения, мы оставили «Манус Виндиктэ», хотя им всё равно не нужны были две неуправляемые пешки.
— Снова и снова наша работа прерывалась из-за «Шторма», и результаты ритуала с самого начала не внушали оптимизма.
— Я внимательно наблюдал за каждым кандидатом, ища хоть какой-то след душ наших потерянных друзей.
— Но чем пристальнее я приглядывался, тем яснее становилось: они не были одинаковыми.
— Рамона, например, во многих отношениях была идеальным кандидатом. И всё же она не была Терезитой. Она никогда не смогла бы стать Терезитой.
— Наставница, которой мы все восхищались, друг, который приносил тепло и свет в нашу зачастую мрачную жизнь, — её не стало, и ничто из того, что мы делали, не могло вернуть её обратно.
— вздыхает Но история Рамоны ещё не окончена. Её будущее, мечты и неистовая любовь к городу... Я понял, что не мог разрушить это всё.
— На этом всё.
Бабочка Лоренц:
— Всё? Серьёзно?
На её лице ясно написано сомнение, но Анил может только горько улыбнуться.
Анил:
— Мой ответ разочаровывает вас. Позвольте перефразировать.
— «Штормы» перенесли меня сквозь время, даже в будущее. И там я увидел утомительное повторение человеческой истории.
— И эта пустая, бессмысленная карусель наших стремлений. В конечном счёте искусство не способно изменить мир.
— Наш идеал — переустройство общества к лучшему через изящные искусства — в итоге превратился в очередное капиталистическое предприятие, в товар, в ещё одну позорную страницу истории искусства.
— И мой соратник, мой последний оставшийся друг, потерял себя на этом пути.
— Я брёл по этому извилистому пути в одиночестве очень, очень долго.
— Я устал.
Сомнение перерастает в досаду. Очередная паутина интриг оказывается всего лишь детской игрой в ниточки — распутать раз плюнуть.
Бабочка Лоренц:
— Тц, какое разочарование.
— Я надеялась, что такие люди, как мы, никогда не устают.
Анил:
— «Такие люди, как мы»? усмехается Для меня честь быть в одном ряду с вами.
— Но довольно обо мне, госпожа Бабочка. Не желаете ли рассказать немного о себе?
Игривый свет гаснет в её глазах. Мужчина замечает это, но продолжает.
Анил:
— На нашем пути на аукцион, до того, как нас телепортировало через Камень Солнца.
— Я понял, что вы не различаете определённые цвета, даже такие, которые кажутся абсолютно разными.
— Я представляю, что именно поэтому вы не могли раскрыть это дело раньше.
— Должно быть, вам потребовалось немало усилий, чтобы понять, что самая важная подсказка кроется в цветах картины.
Бабочка Лоренц:
— Вы нашли небольшой изъян во мне. Собираетесь этим мне угрожать?
Анил:
— Если честно, я не до конца уверен.
— Что, если бы мое имя было цветом, который вы не смогли бы распознать? Как вам повезло, что меня назвали Анил.
— Это может быть и небольшим изъяном, как вы говорите, что-то, что легко скрыть.
— Но такой дотошный человек, как вы, никогда бы никому не позволил узнать об этом, будь то друг или враг.
Бабочка Лоренц:
— Я могу убить вас, чтобы сохранить это в тайне. Вы думали об этом?
Угроза смерти обрушивается на него без всякого эффекта.
Анил:
— Вы жаждете полного контроля. Вам нужно в совершенстве разгадать мысли вашей цели, предугадать каждое её движение, прежде чем нажать на спусковой крючок.
— Вам нравится играть бога, у которого на руках все карты, и вы можете распоряжаться жизнью и смертью. Вы не убьёте меня, пока не изучите все закоулки моего сознания.
Бабочка Лоренц:
—...
— Поразительно, Анил.
— Я учту ваши соображения.
Она подчёркивает свои слова и протягивает ему руку настолько серьёзно, насколько может.
Бабочка Лоренц:
— Тогда, полагаю, сохраним наш маленький секрет между нами.
Анил:
— С радостью. Если вам будет что-то нужно, связанное с Манус: информация, предметы, найдите меня. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь.
— И пожалуйста, возьмите это. Подарок от меня.
— Используйте с осторожностью.
— Сейчас такой пигмент сделать непросто.