Этот господин, должно быть, болен? / Глава 89
Глава 89. Течением времени их история стёрлась из памяти людей
Наконец, в Чанъане был восстановлен порядок.
После гибели двух командующих кавалерия хунну была полностью разгромлена и распалась. Армия Да Ся окружила жалкие остатки их войска и взяла в плен, ожидая переговоров с хунну в обозримом будущем.
Оставшись самой могущественной и знатной из древних семей Чанъаня, семья Су расселилась по всей стране, чтобы избежать подозрений в чрезмерном влиянии на императора, отказавшись тем самым от своей огромной власти. В столице остались только их прямые потомки, но их влияние, тем не менее, было силой, с которой приходилось считаться.
Теперь, когда семья Су первой во всеуслышание объявила о своём повиновении императорским указам, новый император заручился поддержкой всей знати страны, поэтому у менее могущественных сановников не оставалось иного выбора, кроме как отказаться от любых попыток восстания и подчиниться ему. Особенно после того, как они стали свидетелями прежних казней родовитых особ и богатых торговцев.
Наблюдая со стороны за происходящим, люди из партии Чу также отказались от всех своих планов восстания, немедленно начав заискивать перед новым императором и горячо выражать ему своё почтение и преданность.
К тому же, после того, как Ли Яньчжэнь официально издал указ о своём отречении от престола, новый император получил всеобщее признание как законный его преемник, вполне одобренный Небом.
Так расцвет и падение династии Да Ся были вписаны в анналы истории и сохранились лишь как реликвия прошлого. Новая династия постепенно начала обретать силу.
* * *
Глубокой ночью вокруг, наконец, воцарилась тишина. Только теперь Су Шиюй нашёл время переодеться, сняв одеяние, запятнанное кровью. После того как он умылся, служанка, ожидавшая у входа в купальню, провела его в императорские покои, после чего бесшумно отступила от двери.
Чу Минъюнь, сидевший за столом, махнул ему рукой, взял стоявшую рядом маленькую фарфоровую шкатулку и открыл её. От мази в шкатулке исходил лёгкий лекарственный аромат.
- Я могу сделать это сам, - сказал Су Шиюй, протягивая руку за шкатулкой.
Но Чу Минъюнь уклонился от его руки, слегка приподняв брови.
- Почему? Разве ты не говорил мне, что я в твоём сердце, ещё совсем недавно? А теперь даже не позволяешь мне прикоснуться к тебе?
И поэтому у Су Шиюя не было другого выбора, кроме как согласиться с ним и послушно остаться на месте, чтобы позволить Его Величеству нанести мазь на его шею любым желаемым им способом.
Когда Ли Чэнхуа ударил его мечом, он не смог вложить всю свою силу в удар, поэтому рана оказалась не слишком глубокой. Кровотечение уже остановилось естественным образом, и после того, как он принял ванну, остался лишь лёгкий багровый шрам и тонкий слой душистого пара, поднимающийся от кожи.
Мазь оказалась прохладной. Но когда Чу Минъюнь очень осторожно, нежно и медленно наносил лекарство на его кожу, Су Шиюй чувствовал только тепло его пальцев.
Закончив наносить мазь, он вдруг задержал руку у раны, надолго застыв в таком положении.
Су Шиюй в замешательстве повернулся к нему. Чу Минъюнь всё ещё смотрел на его рану.
- …Ты чуть не напугал меня до смерти, — прошептал он. - Если бы я опоздал, ты собирался оставить меня рыдать, вцепившись в твоё тело?
Свет в глазах Су Шиюя слегка дрогнул. Он схватил руку Чу Минъюня и, сняв её со своей шеи, и нежно прижал её к собственной ладони.
Помолчав немного, Су Шиюй нарушил тишину, чтобы поднять новую тему:
- Теперь я ясно вижу твои намерения. Я действительно ошибался, когда думал о том, к чему ты стремишься, ранее. Не радуйся раньше времени! Твои методы ведения дел тоже нельзя назвать абсолютно правильными!
Затем он повернулся к Чу Минъюню и, тихо рассмеявшись, сказал:
- Я слышал, что все министры, выступавшие против новых указов, потерпели неудачу. Однако у меня есть кое-что, что может отговорить Вас от них. Ваше Величество, выслушаете меня?
Император с большим интересом посмотрел ему в глаза, а затем улыбнулся и сказал:
- Моё Величество с радостью выслушает тебя, если ты меня поцелуешь.
Улыбнувшись, Су Шиюй наклонился к нему, чтобы поцеловать. В тот же миг, как их губы соприкоснулись, одним движением Чу Минъюнь притянул его к себе и крепко обнял, держа за талию одной рукой, а другую руку запустил ему в волосы, углубляя поцелуй до невозможности.
Позы, в которых они находились, не обеспечивали им особой устойчивости, поэтому Су Шиюй оперся рукой о стол позади себя.
- Подожди немного… - быстро сказал он, жадно хватая ртом воздух.
Чу Минюнь прикусил мочку его уха:
- Держись за меня.
Онемение мгновенно пробежало по его позвоночнику, словно молния. Цензор обхватил его за шею. Чу Минъюнь поднял его на руки и нёс его в таком положении, каким-то образом даже умудрившись освободить руку, чтобы раздвинуть занавески во внутреннем зале.
Их длинные волосы каскадом спадали вниз, когда они переплетались друг с другом на кровати, их одежды помялись и пришли в полнейший беспорядок. Пальцы Чу Минъюня слегка холодили его кожу, путешествуя по его кадыку и ключице, прежде чем обвить его плечи и спуститься вниз по позвоночнику. Су Шиюй не смог сдержать судорожный вздох, сорвавшийся с губ, и его взгляд невольно скользнул вниз по шее Чу Минъюня, только чтобы внезапно замереть на месте.
Чу Минъюнь последовал его примеру, опустив взгляд. Его одежда почти полностью сползла, обнажив большую часть его груди, на которой был темно-красный шрам, тонкий и короткий, расположенный прямо над сердцем.
Пальцы Су Шиюя слегка задрожали, но он всё же потянулся и коснулся шрама. Взгляд его потемнел, и он сказал:
- Прости, я…
Прежде чем слова успели сорваться с его губ, Чу Минъюнь снова поцеловал его, проглотив всё, что тот не успел сказать. Он схватил Су Шиюя за руки и притянул их к краю подушки, осторожно надавливая на них своими руками и переплетая их пальцы.
Он переплел также их тела на некоторое время, прежде чем отпустить.
- За что ты просишь прощения? - спросил он, тихо и хрипло рассмеявшись ему в ухо. - Я тебя ни в чём не виню.
Помолчав немного, Су Шиюй слегка прикрыл глаза, а затем поцеловал шрам над его сердцем. Это тёплое прикосновение сейчас же отозвалось в самых глубинах этого сердца, вызвав невольную улыбку на лице Чу Минъюня, когда он наклонил голову и поцеловал Су Шиюя в волосы.
- Я люблю тебя, что бы ты ни делал со мной.
* * *
Луна зашла, и солнце появилось над горизонтом, возвещая рассвет очередного теплого и радостного весеннего дня.
В особняке, расположенном на окраине города Чанъань, Чэнь Сихэн только что закончил утреннюю тренировку. Отставив меч в сторону, он схватил чашку чая и осушил её жадными глотками, вытерев пот с лица. Этот ребёнок вырос необычайно быстро – чуть больше чем за год он уже стал гораздо выше, чем был, когда впервые встретил Чу Минъюня и Су Шиюя. Его поведение также заметно изменилось. Теперь он излучал упорство, и он больше не был тем маленьким мальчиком, который не мог ничего поделать, пребывая в отчаянии и растерянности, несмотря на то, что был полон горя и гнева.
Внезапно позади него послышались шаги. Служанка, назначенная для него генералом Чу, чтобы отвечать за его повседневные нужды, быстро вбежала во двор, где он тренировался.
- Молодой господин, кто-то прибыл в наш дом и хочет вас навестить. Кажется, он очень важный человек.
- А? - воскликнул он, прежде чем быстро поставить чашку чая и выбежать следом за ней. - Маршал Чу, маршал Чу, вы…
Человек в чёрном, стоявший во дворе, обернулся к нему. Его лицо было спокойным и учтивым, но Чэнь Сихэн никогда раньше не видел его. Остановившись, он в замешательстве спросил:
- …кто ты?
- Хочешь стать теневым стражем? — спросил Цинь Чжао, окинув его внимательным взглядом сверху донизу.
Несмотря на то, что Чэнь Сихэн чувствовал некоторую тревогу под этим взглядом, он с энтузиазмом кивнул.
- Да!
- Чтобы стать теневым стражем, нужно соответствовать очень строгим требованиям, а также очень долго и очень тяжело учиться.
Более того, теперь, когда мой Шигэ взошёл на трон, обязанности теневых стражей станут ещё опаснее, - сказал Цинь Чжао. - Если ты хочешь стать теневым стражем, только чтобы отомстить за свою семью, то тебе больше не нужно этого делать. Человеком, уничтожившим всю твою семью, был Ли Чэнхуа, которого уже убили.
Потупив взгляд, Чэнь Сихэн некоторое время не отвечал.
- Если ты хочешь стать теневым стражем только для того, чтобы научиться владеть боевыми искусствами, ты можешь просто продолжить обучение у Шифу, которого мы найдём для тебя.
Чэнь Сихэн ответил, медленно покачав головой.
- Я знаю, что мой враг мёртв. Вчера я получил письмо от господина Су, который всё мне объяснил.
Затем он на мгновение замолчал, прежде чем продолжить:
- Тогда маршал Чу сказал мне, что я не могу всегда ждать, что кто-то другой спасёт меня и поможет. Только я сам могу встать на ноги.
Именно мысль о мести побудила меня вложить все силы в изучение фехтования и боевых искусств. Но теперь, когда мой враг уже мёртв, я не знаю, чему ещё могу научиться, и не знаю, кем мне стать в будущем.
У меня нет ни семьи, ни друзей, и я живу один в этом мире. Я чувствую, что ничто больше для меня ничего не значит. После того, как я размышлял об этом всю вчерашнюю ночь, единственной мыслью, которая пришла мне в голову, было то, что маршал Чу сказал мне. Он сказал, что я буду ему полезен, как только смогу крепко держать свой меч.
Посмотрев на него несколько мгновений, Цинь Чжао вдруг понял, почему Чу Минъюнь попросил его прийти к Чэнь Сихэну.
- Тебе больше не следует говорить о нём «маршал Чу».
Чэнь Сихэн немного помолчал, а затем кивнул:
- Ах, да, теперь я должен говорить о нём "Его Величество".
- Нет. Как теневой страж, ты должен говорить о нём "господин".
В этот момент глаза Чэнь Сихэна засияли.
- Правда? - Он был полон радости и удивления.
- Ты боишься трудностей? — спросил Цинь Чжао.
- Нет! Нет, конечно.
Цинь Чжао кивнул.
- Во дворце отвели специальное помещение для тренировок теневых стражей. Сегодня собери свои вещи, а завтра за тобой приедут.
Чэнь Сыхэн с радостью согласился. Затем он настойчиво выпроводил Цинь Чжао из особняка. Проводив его взглядом, он бодро развернулся и пошёл собирать вещи.
Внезапно он заметил вдалеке кого-то, медленно идущего по пустынной дороге в его сторону. Это зрелище заставило Чэнь Сихэна невольно замереть на месте.
Человек, направлявшийся к нему, был красив и молод, но его одежда была испачкана кровью и пеплом. Однако он, казалось, совсем не заботился о том, как сейчас выглядит, держа в руках небольшую фарфоровую урну и небрежно оглядывая живописные весенние пейзажи, проплывавшие мимо.
Чэнь Сихэн стоял на том же месте и смотрел, как мужчина продолжает идти в его сторону. Когда тот собирался уже пройти мимо, Чэнь Сихэн не удержался и крикнул:
- Эй, ты, ты…
Молодой человек на мгновение остановился и посмотрел в его сторону.
И тогда Чэнь Сихэн ясно увидел его лицо и был ужасно удивлён.
- Разве ты не тот Гэгэ, который был вместе с Цзиншу Цзецзе? — спросил Чэнь Сихэн.
Наконец, на отрешённом лице мужчины отразились какие-то эмоции:
- Ты знаешь Цзиншу?
Чэнь Сихэн кивнул:
- Да.
Ли Чэ посмотрел на него, совершенно растерявшись:
- Как мне к тебе обращаться?
- Чэнь Сихэн.
В этот момент выражение лица Ли Чэ совершенно исказилось. Он внезапно замолчал на полуслове, а затем спросил Чэнь Сихэна:
- …можешь отвести меня взглянуть на неё?
Хотя люди и события меняются с течением лет, деревья и камень часто выдерживают испытание временем. Древнее дерево, под которым Цзиншу покончила с собой, всё ещё стояло там, где и было, теперь уже в расцвете сил.
Ли Чэ молча слушал, как Чэнь Сихэн рассказывал историю о том, как она выпила яд, декламируя, словно безумная, какое-то стихотворение.
Его тело слегка дрожало, когда он схватил горсть песка. Спустя долгое время он хрипло произнёс:
- …Я пришёл забрать тебя.
Красавица уже скрылась в лёссе.{?}[Лёсс - Рыхлая пылевидная почва светло-жёлтого цвета. Переводчик чуть с ума не сошёл, пока, наконец, не узнал об этом. ]
Давно уже не осталось от неё совсем ничего.
Ли Чэ бережно собрал песок в простую фарфоровую урну, которую он давно приготовил. Затем, достав из сумки ещё одну такую же, он отставил её в сторону. Подняв глаза, он случайно встретился взглядом с любопытным Чэнь Сихэном.
- Это мой отец, - объяснил Ли Чэ.
Ли Чэ начал перебирать свои вещи. В то же время он говорил Чэнь Сихэну:
- Прежде чем люди из императорского двора прибыли на поле боя, чтобы убрать его, я всю ночь обыскивал груды трупов. Но нашёл только его голову. Я кремировал её и собирался забрать пепел с собой в наш родной город.
- Я, правда, не ожидал, что мой отец действительно приведёт к нам хунну. Его голова и тело оказались в разных местах, но, возможно, это поможет ему избежать неприятной встречи с нашими предками, когда он отправится к ним в подземный мир.
В этот момент Ли Чэ наконец нашёл кинжал в своей сумке. Он повернулся к Чэнь Сихэну и сунул его юноше в руки, а затем аккуратно приподнял свой халат и опустился перед ним на колени. Испугавшись, Чэнь Сихэн поспешно отступил на несколько шагов.
- Эй! Что ты делаешь? - спросил он в недоумении.
Ли Чэ тихо рассмеялся в ещё большем недоумении:
- Раз мой отец уничтожил всю твою семью, неужели ты не убьёшь меня, чтобы отомстить?
Чэнь Сихэн схватился за кинжал, но тут же оглянулся и покачал головой.
- Их убил твой отец, а ты тут ни при чём. А раз он уже мёртв, зачем мне тебя убивать?
Ли Чэ был ошеломлён, услышав это.
- Значит, и Цзиншу ты тоже не ненавидишь?
- …Не уверен, - тихо ответил Чэнь Сихэн. - Я знаю, что пожар в моём доме был связан с Цзиншу Цзецзе, потому что иначе она не смогла бы меня спасти.
Я действительно хочу её ненавидеть, но факт остаётся фактом: она сопровождала меня в те времена, когда я был больше всего одинок и напуган.
Затем он на мгновение замолчал, а потом рассмеялся, словно какая-то часть его только что испытала невероятное облегчение:
- Ненавижу я её или нет, - всё равно её больше нет на этом свете.
И к тому же, теперь я достаточно силён, чтобы защитить себя, и завтра отправлюсь во дворец учиться быть теневым стражем. Я же не могу всю жизнь оставаться в ловушке собственной ненависти, правда?
Ли Чэ долго смотрел на него, а затем сказал:
- Какой ты замечательный молодой человек. Я действительно рад, что мы не убили тебя.
Он получил кинжал обратно от смутившегося немного Чэнь Сихэна и спросил:
- Как насчёт того, чтобы пойти со мной выпить? Считай это моим пожеланием тебе всего наилучшего.
Чэнь Сихэн, смутившись окончательно, ответил:
- Маршал Чу запрещает мне пить вино.
- Тогда давай выпьем чаю, - сказал Ли Чэ, уже поднявшись на ноги. - Пошли.
* * *
В третьем месяце лунного года император издал указ о покаянии, призванный успокоить народ. При императорском дворе всё постепенно возвращалось в привычное русло. Министерские должности, освободившиеся после казней предшественников, были заменены новыми, перспективными талантами, полными амбиций и стремившимися ввести свою родину в небывалый золотой век, где всё будет мирно и справедливо.
В начале каждой династии все приходилось начинать заново.
Некоторые просто не могли не вздохнуть с жалостью к императорскому цензору, который был всего лишь восстановлен в прежней должности при дворе, пусть и так скоро, что никто и не заметил его отсутствия. Тихие слова и сочувственные вздохи разнеслись далеко и в конце концов достигли ушей императора во дворце Вэйян.
Вот почему после окончания судебного заседания Чу Минъюнь не спешил уходить. Вместо этого он издал указ, прозвучавший как гром среди ясного неба:
Императорскому цензору Су Шиюю был пожалован титул соправителя вместе с девятью дарами, а также земли площадью в тысячи ли и город с тридцатью тысячами домовладений. Одним взмахом кисти он стал выше вассальных правителей, поэтому теперь Чу Минъюню не приходилось обращаться к нему как к покорному подданному императора при решении дворцовых дел, а Су Шиюю больше не нужно было бесконечно кланяться императору при получении его указов.
Ему также было разрешено сопровождать императора в проведении ритуалов подношений Небу и Земле.
Министры озадаченно замолчали, переглядываясь, но никто не осмеливался произнести ни слова.
Само собой разумеется, что они не могли произнести ни слова протеста, учитывая нетерпимость императора к любому несогласию. Но даже не задумываясь об этом, всем было очевидно, что императорский цензор внёс большой вклад в дела императорского двора и, безусловно, достоин этих даров.
Но прежде чем министры успели высказать свое совершеннейшее и безоговорочное согласие, они стали свидетелями того, как императорский цензор вежливо отказался.
Чу Минъюнь на редкость терпеливо выслушал объяснение причин его отказа. Глядя на Су Шиюя, уголки его губ изогнулись в улыбке, и он спросил:
- Тебе это совсем не нужно?
- Да, - мягко ответил Су Шиюй. - Намерение Вашего Величества было с благодарностью принято, и его более чем достаточно, чтобы удовлетворить меня.
Поразмыслив немного, Чу Минъюнь спросил:
- Даже феод не хочешь?
- Это само собой разумеется. Наши усилия по подавлению военной власти вассальных земель были тяжёлыми и кропотливыми, и теперь мы даровали народу землю, чтобы основать сильное государство, свободное от бесконечных распрь вассальных правителей.
Взять себе феод и стать ещё одним из них было бы против наших первоначальных намерений и принесло бы в будущем только беспокойства и бедствия. Пожалуйста, отмените этот указ… Ваше Величество.
Неожиданно Чу Минъюнь не ответил прямо на его слова.
- Раз ты не хочешь владеть землями, простирающимися на тысячу ли, как насчёт того, чтобы я подарил тебе этот феод? Хочешь получить его? - тихо рассмеялся Чу Минъюнь, подняв руку и коснувшись своей груди прямо над сердцем.
Су Шиюй был ошеломлен, как и все остальные присутствовавшие министры.
Полностью осознавая, что стоит перед всеми в главном императорском зале, цензор не смог скрыть улыбку. Глядя прямо в глаза императору, он сказал:
- Этот скромный подданный будет счастлив получить такой дар, Ваше Величество.
* * *
В «Хрониках Чжоу» представлены следующие записи:
В первые годы правления Цзяньюаня император У-ди из династии Чжоу реорганизовал имперскую систему правления и даровал амнистию всей империи.
Во второй год правления Цзяньюаня император У-ди приказал императорскому цензору пересмотреть своды законов и заново принять эти законы.
На шестом году правления Цзяньюаня император У-ди усыновил Юаня, сына одной из ветвей рода Су, и сделал его своим наследником, отныне признав наследным принцем.
На восьмом году правления Цзяньюаня император У-ди развернул войска для нападения на хунну, отправив тысячи воинов на защиту своей земли. В течение многих месяцев, под снежным покровом, войска упорно сражались.
На девятом году правления Цзяньюаня империя одержала великую победу, преследуя хунну до самых глубин их пустынных земель, не теряя при этом превосходства.
В пятом месяце того же года У-ди отправился в личный поход. После четырёх месяцев пути он прибыл в шатёр Великого Хана хунну. Хан потерпел поражение от У-ди и покончил с собой.
Никто не осмеливался нападать на земли У-ди в течение следующих ста лет.
В первый год правления Цзяи умер император У-ди, и его похоронили в том же гробу...{?}[ Дальше у автора многоточие, но переводчик думает, что здесь намёк на императорского цензора, который умер немного раньше. ]
Поздно вечером в день погребения Чу Юань, позже известный как император Вэнь, сел на трон и выпил вина со своим императорским писцом.
Глядя вдаль, молодой император вдруг заговорил:
- Неужели отец намеревался скрыть родство между собой и отцом-императором, не обмолвившись ни единым словом?{?}[ Судя по использованным автором определениям, под "отцом" здесь подразумевается Су Шиюй, а "отец-император" - это Чу Минъюнь. ]
- Да, - ответил Имперский Писец.
- Тогда, Айцин, если бы тебя попросили записать эти их отношения в анналы истории, как бы ты это сделал?
Проведя долгое время в глубоком раздумье, Имперский Писец ответил:
- Можно сказать, что покойный император и покойный императорский цензор разделяли глубокую любовь, которая длилась всю их жизнь.
На лице Чу Юаня появилась тихая улыбка, когда он залпом допил вино.
* * *
Жизнь скоротечна и длится не дольше, чем сон. Однако, людские почести неподвластны смене времён года.
Течением времени их история стерлась из сознания людей, уплывая далеко-далеко, прежде чем закрепиться в туманных анналах истории; там она растворилась, превратившись в размытое пятнышко тепла, оставшись нерассказанной для потомков.
- Конец основной истории -
_____________________________________
Автору есть что сказать:{?}[Переводчик подчёркивает, что ниже - исключительно мнение автора, и сам переводчик, как обычно, его не разделяет. И каждый вечер перед сном трепетно снимает со стеночки портрет У-ди, чтобы поцеловать и с большой любовью убрать под подушку. =) ]
Прошу прощения, что заставила всех так долго ждать, прежде чем опубликовать финал этой истории. Я читала и перечитывала его бесчисленное количество раз, вносила бесконечные правки, но всё равно была недовольна.
Наконец-то, мне удалось его закончить. На это ушло 10 месяцев. Мы так долго сопровождали ЧуСу в их путешествии. Всего два месяца без целого года!
В конце концов, Су Шиюй решил помочь Чу Минъюню, но это не означает, что он изменил свою позицию. Он всегда был таким же, умея отличить добро от зла, личные дела от общественных. Его точка зрения всегда была такой: "если я решу помочь тебе, то не из-за наших отношений, а потому, что я разделяю твои взгляды".
Чу Минъюнь говорил, что ему не нужно, чтобы кто-то его понимал, но в конце концов Шиюй его действительно понял. Вот почему мне так нравятся эти двое. Они, на самом деле, очень совместимы друг с другом, как любовники или партнёры, которым можно доверять.
Когда я дочитала роман, я, честно говоря, не испытала особого восторга, ха-ха. Но мне стало немного грустно, как будто пыль наконец улеглась после тысячи пройденных дорог.
Я должна поблагодарить всех за вашу любовь, которая подарила мне бесконечную мотивацию и радость.
Эта история очень несовершенна, и я бесконечно благодарна вам за то, что вы подарили ей столько любви и внимания. Надеюсь увидеть вас снова в будущем, и надеюсь, что к тому времени все мы станем ещё лучше. *mua*
Р.S. Дорогие читатели, которые не совсем поняли концовку, вот небольшое пояснение: после восшествия на престол Чу Минъюнь, по сути, потерял всю свою мудрость. Просто его характер был слишком радикальным, что привело его к тирании. Он убивал влиятельных чиновников, чтобы искоренить зло. Он убивал учёных, которые создавали проблемы. Он использовал свою власть как средство устрашения. Если бы в истории не было неизвестной переменной вроде Ли Чэнхуа, и если бы не было господина Су, Чу Минъюнь мог бы успешно пойти по пути императора, подобного Цинь Шихуанди.{?}[ Цинь Шихуанди (или Ин Чжэн) — правитель царства Цинь, положивший конец двухсотлетней эпохе Воюющих Царств. Вошёл в историю как создатель и правитель первого централизованного китайского государства. Ясное дело, что добился он этого довольно спорными методами, и, вообще, ни в чём себе не отказывал.]
Несмотря на жестокие методы, он смог бы очень быстро привести свои указы в исполнение, поскольку люди не осмелились бы сопротивляться тому, кто обладает военной силой.
Но поскольку Ли Чэнхуа удалось вступить в сговор с хунну и вторгнуться в его владения под предлогом восстановления справедливости, это пробудило эмоции даже у тех, кто в противном случае не осмелился бы создавать проблемы новому императору.
Более того, Чу Минъюнь всегда считал, что простые люди ничего не понимают, и поэтому даже не пытался им ничего объяснить. Репутация у него тоже всегда была отвратительной. Вот почему он и облажался.
PPS Я тайно переработала роман, но никаких серьёзных изменений не было, лишь несколько мелких деталей, которые не повлияли на исход. Возможно, такой финал понравится не всем, но мне лично он нравится.
Возможно, это потому, что я согласна с идеей "никто не рождается герцогом, королём, генералом или министром", а также с тем, что "нет незаменимых".
Возможно, для ЧуСу также было бы хорошим финалом уйти в уединение и удалиться в горы, но такой финал всё же не подходит им обоим. Оба они амбициозны и талантливы, поэтому было бы неправдоподобно, если бы они просто бросили страну и стали жить своей жизнью. Люди, обладающие таким чувством принадлежности к своей стране, определённо посвятят всю свою жизнь её процветанию.