НОВЕЛЛА "Помнить вечно" (глава 65)

ГЛАВА 65

Давным-давно в царстве Юэ жила девушка по имени Си Ши.

Она была дочерью дровосека, но родилась несравненной красавицей. По мере её взросления слава о ней распространялась по всей стране, и говорили даже, что люди стекались в маленькую горную деревню, где она жила, в таких количествах, что их толпы были подобны целому морю. По одной из легенд, с каждого пришедшего её увидеть собирали по одной монете, и монеты накапливались, собираясь со временем в настоящую гору. Говорят даже, что позже министр Фань Ли на эти деньги смог собрать преотличную армию! Вот насколько необыкновенной была её красота.

На Центральных Равнинах о ней до сих пор рассказывают бесчисленные легенды. Говорят, что рыбы, увидев Си Ши, бывали настолько очарованы ею, что забывали плавать и тонули, отсюда и выражение "тонущая рыба".

Девушка страдала от болезни сердца и часто хмурилась, и рассказывают, что все женщины в стране тоже стали хмуриться, подражая ей, что привело к появлению поговорки "Си Ши, хватающаяся за сердце".

Преувеличены ли старые истории или красота Си Ши действительно была настолько исключительной, Чхонма не знал, но он никогда в жизни не видел человека, чье хмурое лицо оставалось бы прекрасным. Он путешествовал по миру, словно по двору родного дома, и встречал множество знаменитых красавиц, но, честно говоря, никогда не видел такой, чье мрачное лицо само по себе было бы хоть немного красивым. И это касалось как мужчин, так и женщин. Какой бы потрясающей ни была красота, неприятное выражение лица все равно оставалось неприятным.

Если бы бывшего Владыку попросили оценить внешность Сорняка, тот точно оказался бы в самом конце списка. Помимо наличия и более-менее правильного расположения глаз, носа и рта, в нём не было ничего, за что его стоило бы похвалить. Кожа Сорняка была грубой и совершенно неухоженной. Строение его лица можно было бы назвать неплохим, но он так сильно похудел за последнее время, что его тело выглядело совсем непривлекательно, а мертвенно-бледные, впалые щеки никак не хотели округляться.

У некоторых людей хмурые лица были настолько очаровательны, что другие хотели им подражать, но этот дурак даже когда широко улыбался, вызывал только глубочайшее недоумение пополам с жалостью. И всё же он упорно продолжал расхаживать с вечно мрачным выражением лица, словно ему было всё равно. Чхонма искренне не мог понять подобную наглость.

"Это чудовище демонстрирует свой угрюмый характер даже во сне. Что, чёрт возьми, ему снится, чтобы так сильно хмуриться?"

Лежа рядом со спящим Мун Со и рассеянно разглядывая его лицо, Чхонма протянул палец и разгладил глубокую морщинку между его бровями.

Но морщинка разгладилась лишь на мгновение, пока его палец оставался на месте. Как только он убрал руку, хмурое выражение лица мгновенно вернулось. Сорняк так усердно занимался чем-то крайне неприятным во сне, что его лицо и теперь выглядело ужасно напряженным. Должно быть, ему снился невообразимо жуткий кошмар...

"Тск. Воистину, при таком раскладе нет смысла давать ему спокойно спать".

Чхонма цокнул языком. Сорняк во сне выглядел ещё более измученным, чем во время бодрствования. Было настолько очевидно, что его силы совершенно иссякли, что бывший Владыка подавил собственные желания и оставил его спать одного, но этот парень явно не получал от его благодеяния никакой пользы!

"Хм... Последователю демонической секты снятся кошмары... Я никогда не видел ничего более нелепого".

Он знал, что любая серьёзная рана истощает силы, но никак не ожидал, что его Сорняк окажется настолько слабым.

Хотя ситуация была довольно абсурдной, Чхонма не мог просто смотреть на его страдальческое выражение лица.

"Может, мне стоит заказать для него какое-нибудь восстанавливающее лекарство? Если б знал, я попросил бы эту старуху еще раз проверить его пульс перед отъездом".

Он с запозданием пожалел о случившемся, когда пощупал пульс Мун Со. И действительно, он был неровным и учащенным, совсем не похожим на пульс спящего человека.

Чхонма схватил Сорняка за запястье и влил в него свою внутреннюю энергию. Нестабильная энергия Мун Со, почувствовав ци Чхонмы, постепенно начала приходить в норму, очень медленно и неохотно.

Чхонма старался не разбудить его, неторопливо распределяя энергию. Гримаса, искажавшая лицо Сорняка, словно тот был свидетелем чего-то ужасного, разгладилась, и его прерывистое, тяжелое дыхание перешло в медленный, глубокий ритм.

Один, два, три вдоха... После трех медленных, мягких вдохов Мун Со наконец погрузился в глубокий сон. Только тогда Чхонма осторожно отвел свою ци и вытер краем рукава капли холодного пота с лица Сорняка.

- Чёрт... Всё ещё уродливый. Когда же он наконец станет красивым? - пробормотал себе под нос явно недовольный и разочарованный бывший Владыка, глядя на мирно спящего Сорняка. Даже когда тот немного успокоился и перестал хмуриться, в нём не появилось ровно ничего привлекательного. Вот если бы он был хоть немного красивым, по крайней мере, бывший Владыка не чувствовал бы себя таким обиженным судьбой. Но Сорняк оставался безнадёжно обычным... И всё же самым необъяснимым и совершенно противоестественным образом приковывал к себе взгляд Чхонмы и не отпускал.

Изначально это бестолковое растение казалось очень простым в уходе, но на самом деле оно было удивительно требовательным. Чхонма был уверен, что хорошо за ним следит, но, отвернувшись на мгновение, вполне мог внезапно обнаружить, что его Сорняк исчез или задумал очередную невообразимую глупость. Поэтому Владыка не мог оторвать от него глаз ни на минуту.

Бесконечно проблемное, сложное существо!..

Но, несмотря на это, у Чхонмы не было никакого желания отпускать его.

Сначала Владыка думал, что очень ловко поймал этого дурака. Но в последнее время это его мнение потихоньку начало меняться. Судя по развитию событий, оказалось, что не он поймал Мун Со, а Мун Со каким-то чудом завладел им.

Именно Чхонма был более привязан, именно он неутолимо нуждался в заботе об этом дураке. По-настоящему принадлежал кому-то именно он, а не Мун Со.

За свою более чем восьмидесятилетнюю жизнь бывший Владыка ни разу не совершал подобного подвига. Были женщины, которые пытались купить его любовь, и короли, которые мечтали отдать ему свои королевства. Не было недостатка в тех, кто клялся, что скорее умрет, чем согласится жить без него, но сердце Чхонмы ни разу даже не дрогнуло.

Сам он и представить себе не мог, что такое вот непоколебимое сердце вдруг рухнет из-за такого человека, как Сорняк.

Но, словно текущая вода, его сердце уже выскользнуло из его рук. Оно уже было с Мун Со, и Владыка не мог ничего изменить.

***

"Угу... И что эта скотина здесь делает?"

Мун Со лежал совершенно неподвижно, и даже закатывать глаза в раздражении старался очень осторожно, боясь разбудить того, кто лежал рядом с ним. Прошлой ночью он точно засыпал один... Но когда проснулся, рядом с ним обнаружился ещё кто-то! Воистину, чудеса.

Четыре ноги были замысловато переплетены. Две из них вроде бы принадлежали ему, но чьи были остальные две?.. Мун Со посмотрел на мужчину рядом с собой и взвыл в глубине души от отчаяния.

Незваным гостем, проникшим в его постель без разрешения, оказался не кто иной, как бывший Владыка Чхонсана. По какой-то причине он сбросил свою маску и теперь спал так крепко, что даже не заметил, как Мун Со проснулся. Тот был настолько ошеломлён, что на мгновение потерял дар речи.

"Что он делает, чёрт возьми?"

И Владыка даже не спал грациозно, как ему полагалось. Вместо этого он раскинулся на кровати в совершенно безобразной позе, будто в пьяном угаре свалился на Мун Со откуда-то сверху, и одна его рука лежала на теле последнего. Возможно, после перерождения его умственный возраст тоже слегка откатился назад, потому что он спал в позе ребенка.

Так спать восьмидесятилетнему мужчине было категорически нельзя! Мун Со почувствовал резкую боль в защемленном левом плече и слегка поморщился.

"Почему, блять, он спит здесь, а не в своей кровати? Его комната, между прочим, намного лучше моей".

Это было правдой. Хотя они жили в одной гостинице, уровень их комнат был откровенно разным. Комната Мун Со была небольшой, хотя и вполне приличной, но комната Чхонмы, как главного и почётного гостя, была в несколько раз роскошнее украшена. Кровать его была сделана из ароматного дерева цзысян, да и вид из окна казался намного лучше. Даже служанка, назначенная ему в комнату, считалась самой красивой в городе. И всё же этот привередливый старикашка часто покидал свои прекрасные покои, чтобы зайти к Мун Со и побеспокоить его.

Он проснулся, наконец-то почувствовав себя отдохнувшим, но незваный гость мгновенно испортил ему утро.

"Вот уж невезение", — посетовал Мун Со про себя и попытался разбудить тихонько сопящего рядом Чхонму.

- Кхм... Владыка... Пожалуйста, проснитесь. Солнце уже встало.

Когда Мун Со слегка встряхнул его за плечо, Чхонма, спавший на животе, резко открыл глаза. Его темные глаза мгновенно насторожились и устремились на Сорняка.

- Мм. Ты уже проснулся?

Их общая подушка позволяла им смотреть друг другу в глаза, пребывая на одном уровне. Глаза Владыки были необычайно ясными, как у ребёнка, без малейшего намёка на мутность в белках. В черных, жемчужных зрачках отражалось лицо самого Мун Со. Радужки были такими же прозрачными, как и белки глаз, и его отражение казалось таким четким, словно он смотрел в бронзовое зеркало.

Мун Со, почувствовав странное неловкое чувство при виде своего отражения в глазах другого человека, отвернулся и попытался сесть. Но Чхонма, сейчас же положив руку ему на грудь, потянул его обратно.

- Что ты задумал так рано утром?! — смущенно спросил Сорняк, внезапно обнаружив себя лежащим лицом к лицу с Чхонмой. Тот как-то странно улыбнулся. Эта улыбка отличалась от той соблазнительной улыбки, которую Владыка имел обыкновение демонстрировать в постели; в ней чувствовалось нечто подозрительно невинное и даже трогательное.

- Я и намекаю тебе на то, что сейчас утро! Нам нечем заняться, и никто тебя не съест, если мы ещё немного поваляемся. Похоже, ты в последнее время плохо спишь, так что полежи ещё немного.

"Человеку твоего возраста не пристало вести себя подобным образом! Я не поведусь на твои милые выходки, чудовище", — подумал Мун Со, но обаяние этого мужчины было настолько пленительным, что он просто не мог отвести от него взгляд. Он на мгновение застыл, уставившись в лицо Чхонме, а затем, вздрогнув, отвернулся. Но у него уже горели уши, и он не мог скрыть своего смущения.

- А что, если войдут служанки? Ты собираешься убить их, чтобы заставить молчать?

Чхонма успокаивающе похлопал его по груди и игриво пробормотал себе под нос:

- Для этого и существует искусство гипноза.

- ... А ты и в этом разбираешься?

- У меня есть склонность к различным наукам. В общем, тебе лучше не думать об этом.

Чхонма пожал плечами. Он сказал это так, будто ничего не произошло, но Мун Со, слушавший его, был ошеломлён.

...Боже! Что ещё умеет это чудовище?! Если под "склонностью" он подразумевает такой же уровень мастерства, как, например, в искусстве маскировки, то, вероятно, и его достижения в других науках вполне можно перепутать с чудом небесным.

- Тем не менее, не стоит так свободно использовать гипноз на людях. А вдруг позже возникнут побочные эффекты?..

- Не стоит об этом беспокоиться. Человеческий разум удивительно хрупкий. Стереть одно-два воспоминания можно всего лишь с помощью небольшого внушения. Могу показать, если тебе любопытно. Хочешь посмотреть?

- Нет, нет! Я тебе верю!..

Мун Со мгновенно и категорически отказался. У бывшего Владыки было совершенно извращенное чувство юмора, и если бы он сказал, что хочет посмотреть, тот вполне мог бы схватить кого-нибудь совершенно непричастного и показать всё на нём. Не имея намерения подвергать кого-либо подобному испытанию, Мун Со, на всякий случай, снова покачал головой, подчёркивая свой отказ.

- Ты всё время тратишь свои силы на такие пустяки. Перестань мучиться зря и ляг спокойно. Если тебя это действительно так тревожит, обещаю, - я дам тебе знать, если почувствую приближение кого-нибудь.

Рука Чхонмы поднялась и надавила на лоб Мун Со. Он не прилагал большой силы, но незаметно нарушил его равновесие, делая невозможной любую попытку подняться. Мун Со ничего не оставалось, как послушаться и снова лечь.

Ему было решительно нечем заняться, и он просто теребил край одеяла и смотрел в потолок. Его невыносимо раздражало, что Чхонма упорно оставался рядом с ним. И бывший Владыка не просто лежал; он крутил на пальце прядь волос Мун Со, играя в какую-то пустяковую игру. Наконец, совершенно невпопад, по мнению Мун Со, он заявил:

- Почему у тебя такие отвратительные волосы? Они жёсткие, как свиная щетина.

Неужели он ожидал, что волосы взрослого мужчины будут мягкими и шелковистыми? Мун Со посмотрел на него, недоумевая по поводу этой абсолютно возмутительной претензии:

- У всех мужчин такие волосы. Мы же не женщины, которые ухаживают за ними с помощью масел и тому подобного...

- Дело не только в том, что за ними плохо ухаживают. Они сами по себе излишне грубые и шершавые, и на ощупь совсем не приятные.

...

Блять... И что?

Мун Со искренне не понимал, почему Чхонма вдруг решил пристать к нему с подобной жалобой. Пожалуй, это уже слишком! Если он так сильно скучает по длинноволосым красавицам, ему следовало бы просто заткнуться, собрать пожитки и отправиться куда-нибудь в сторону ближайшего борделя, а не раздражать приличных людей с самого утра! В борделе он запросто нашел бы кучу симпатичных парней, ухоженных и гладких с головы до ног.

Мун Со не понимал, что за новая блажь пришла в голову этому извращенному старикашке, но по старой привычке, уже рассердился.

Чхонма же и не думал униматься:

- И ещё... У тебя уже появились седые волосы, ты знаешь? Тебе ещё и сорок не исполнилось, а уже седые волосы! При таком раскладе через несколько лет у тебя появятся морщины на лбу. Ужас, ужас...

"Когда-нибудь я убью его... Вероятно, это случится раньше, чем мне стукнет сорок".

Мун Со терпеливо вздохнул и заметил:

- Я не могу противостоять времени, как Вы, Владыка. Тут уж ничего не поделаешь. Разве люди не стареют вот так? Это естественный процесс, поэтому я должен ему следовать.

Когда Мун Со впервые встретил Чхонму, ему было тридцать три года. Новый год уже прошел, и теперь ему исполнилось тридцать четыре. В этом возрасте появление некоторых признаков старения не было чем-то необычным. На самом деле, бесстыдным был не Мун Со, а Чхонма, который выглядел на двадцать с небольшим, несмотря на внушительное количество прожитых лет. Этот человек, чьё время не просто остановилось, а повернулось вспять, был единственным во всем мире.

- Хорошо. Но!.. Ты молод, а у тебя нет ни духа, ни амбиций. Тебе не приходит в голову, что можно просто изменить своё тело и никогда не стареть? - спросил Чхонма, всё ещё теребя его волосы.

Несмотря на его недавние слова - он назвал Сорняка уродом, сравнил его волосы со свиной щетиной - прикосновения бывшего Владыки были на удивление нежными.

- У меня нет ни таланта, ни силы, чтобы когда-нибудь добиться подобного уровня мастерства. Зачем думать о несбыточном?

- Разве я не научил тебя одной очень отличной со всех сторон технике? Всё, что тебе нужно делать, это усердно работать над ней!

После этого, вроде бы безразличного, предложения Чхонмы лицо Сорняка побледнело.

"Что? Он хочет, чтобы я снова это сделал?!"

Воспоминание о том сексе, ничем не отличавшемся от настоящей пытки, по-прежнему оставалось для Мун Со неиссякаемым источником ужаса.

Их любовные ласки и так всегда были достаточно жаркими, но пережить их, когда чувства обострились благодаря циркуляции ци, было настоящим испытанием, которое Мун Со едва выдержал. Какой бы эффективной ни была эта треклятая техника, он совершенно точно не хотел повторять это снова. Уж лучше тридцать раз подряд умереть от старости!

Мун Со едва сдержался, судорожно покачал головой и вежливо отклонил предложение Чхонмы:

- ... Прости, но... я не паразит, поэтому мне было бы стыдно снова и снова забирать внутреннюю энергию Владыки.

- Ой, не нужно отказываться! Заметит ли море, если кто-то выпьет из него глоток воды? Сколько бы ты ни выпил, воды не станет меньше, так что пей столько, сколько хочешь.

"Нисколько не хочу. Даже не надейся".

Догадывался он о чувствах Сорняка или нет, но предложение Чхонмы было довольно настойчивым. И с каждым разом неторопливое, осторожное поглаживание его волос становилось все более двусмысленным.

Длинные, нежные пальцы Владыки томными прикосновениями, вероятно, способными ввести в транс, закручивали кончики прядей, ласково поглаживали чувствительную кожу у линии роста волос и в конце концов заставили Сорняка почувствовать себя довольно неловко и замечтаться о довольно странных вещах...

Конечно, если бы это было откровенное домогательство, он мог бы просто оттолкнуть Чхонму, но хитрый старикашка тонко возбуждал его чувства, делая вид, что небрежно, без какого-либо тайного умысла, прикасается к нему, и это весьма затрудняло серьезный протест.

По его линии роста волос от лба до макушки пробежала щекочущая дрожь. Затылок покалывало, словно кто-то тянул его. По коже пронеслись мурашки. Тело Мун Со реагировало на действия Владыки совершенно неправильно, но зато с большой охотой.

Он решительно больше не мог этого выносить и повернулся к Чхонме. Мун Со уже собирался сказать «стоп», но вдруг тёплые губы коснулись его губ и заставили его замолчать.

Теплый язык раздвинул его зубы и скользнул по нёбу. Это был поразительно нежный поцелуй, больше похожий на ласку, чем на безумное вторжение, как обычно случалось с Чхонмой. Прикосновение чужих губ к его губам было невероятно мягким. Они были влажными и гладкими, как мокрый шелк. Поцелуй, ласково посасывающий и осторожно облизывающий, был наполнен такой нежностью, которую можно разделить только с возлюбленным.

Пораженный этой неожиданной лаской, Мун Со даже не смог отказать. Он просто тупо уставился в пустоту, с открытым ртом, позволяя бывшему Владыке целовать его так, как тому вздумается. Кое-как он пришел в себя только тогда, когда Чхонма вдруг с явным сожалением отстранился:

- ...Я хотел бы целовать тебя ещё, но у нас нет времени. Кто-то идёт сюда.

Бывший Владыка быстро поцеловал уголок его озадаченно моргающего глаза и поднялся с кровати.

Затем в комнате снова раздались негромкие, но почему-то крайне неприятные треск и хруст, и, даже не оглядываясь, Мун Со понял, что Чхонма снова использует свою технику маскировки и уменьшения костей.

И действительно, внушительные рост и телосложение Владыки неуловимым образом трансформировались в более стройную фигуру. Его мощные плечи стали чуть более скромными, а мышцы рук и ног - заметно суше и рельефнее.

Чхонма неторопливо поправил свои теперь уже свободно свисающие шелковые одежды и подошел к столу. Как только он сел и ловко налил себе чашку чая, из-за двери послышался деликатный кашель.

- Брат Гуань, господин Юн, вы там? Это Бэк Угён.

Человеком, пришедшим к ним так рано утром, оказался, как обычно, не кто иной, как великий герой Праведного Альянса Бэк Угён. Чхонма, не обратив ровно никакого внимания на то, как Мун Со носится по комнате, судорожно разыскивая свою одежду, ответил:

- Да, я здесь. Пожалуйста, войдите.

Он говорил так, будто был хозяином комнаты, и Мун Со, проклиная всё на свете, ударился в ещё большую панику. Он был застигнут врасплох и вынужден встречать важного гостя, будучи одетым лишь в одеяло.

"Что он, чёрт возьми, задумал, пытаясь посеять очередное недоразумение?! Если распространится слух, что Юн Сынхё — мужеложец, то за это поплатится настоящий Юн Сынхё!"

- Кхм... Я вхожу.

Дверь открылась, и вошёл Бэк Угён. Мун Со, едва натянувший штаны и искавший беспокойным взглядом свою верхнюю одежду, вежливо улыбнулся, пробегая мимо:

- Ах, доброе утро, господин Бэк! Какая радость, что Вы заглянули к нам!..

Когда он неловко поздоровался, Бэк Угён посмотрел на него с некоторым любопытством. Подумав, что в данном случае любое объяснение только усугубит ситуацию, Мун Со лишь улыбнулся глупее обычного и, заканчивая одеваться, мысленно успокоил себя тем, что неугомонное чудовище, преспокойно попивавшее чай за столом, в любом случае не умрёт своей смертью.

Чудовище же как ни в чём не бывало продолжило вести себя по-хозяйски, и лениво поинтересовалось, жестом предложив гостю сесть напротив:

- Что привело вас сюда так рано утром? Сам герой Бэк проделал такой долгий путь!..

Бэк Угён не отказался и уселся за стол, тотчас заговорив с весьма озабоченным выражением на лице:

- Господин Юн, я понимаю, что это нарушение этикета, но дело слишком срочное, чтобы откладывать его! Прошу Вашего понимания.

- Ой, да что Вы, в самом деле! Мы не чужие друг другу. Это естественно, когда дело срочное. Пожалуйста, не беспокойтесь о пустяках.

- Спасибо за понимание, господин Юн.

- Ну и хватит любезностей, чёрт возьми. Просто расскажите, что случилось. Раз Вы так срочно обратились к нам, значит, произошло что-то серьезное?

- Да, это так. Это вопрос, который нельзя откладывать ни на мгновение!

Мун Со никогда не видел Бэк Угёна в такой спешке. Чхонма, похоже, тоже почувствовал серьезность настроения своего племянника, и даже его беззаботное выражение лица слегка померкло.

- Как вы знаете, подвеска Цилинь, которую я разыскивал, исчезла в Шаньси. В то время я был скорее преследуемым, чем преследователем, поэтому, даже найдя след похитителей, я не смог довести дело до конца. Сотни мастеров, жаждущих заполучить подвеску, следили за каждым моим шагом, и было ясно, что даже если бы мне удалось отыскать её, последовала бы кровавая бойня.

- Да, кажется, я слышал что-то такое... Я считаю, что Вы, господин Бэк, сделали правильный выбор.

- Но теперь, похоже, местонахождение потерянной мною тогда подвески установлено. Сначала её заметили в Янъюане, но затем мне доложили, что она оказалась в Исяне. Судя по всему, похитители, похоже, направляются в Чжаосянь.

Янъюань находился на границе провинций Шаньси и Хэбэй, а Исянь - это город к югу от Пекина. Похоже, они действительно двигались в сторону Чжаосяня. Глаза Чхонмы потемнели, и на самом их дне промелькнул огненный проблеск. Бывший Владыка выпрямился и посмотрел на Бэк Угёна:

- Расскажите подробнее. Что произошло?

По словам Угёна, ситуация была следующей:

Первым делом подвеска Цилинь оказалась в руках знаменитого мастера боевых искусств из секты Злого Яда Чжун Чуанлуо. Он был печально известен по всей провинции Шаньси, и каждый второй местный житель от души желал ему мучительной смерти. Люди Угёна не смогли выяснить, как именно Подвеска попала к такому человеку, но все сошлись на том, что, наверняка, это был не подарок от любимой бабушки. В любом случае, слух о том, что Подвеска принадлежит ему, распространился по провинции как лесной пожар, и другие мастера боевых искусств стали преследовать его, чтобы завладеть сокровищем.

Чжун Чуанлуо не смог долго скрываться с подвеской. И после ожесточенной погони та попала в руки секты Северной Горы, ведущей ортодоксальной школы в Янъюане. Амбициозный глава секты, Фу Яомин, возглавил погоню со всеми своими учениками и в конце концов преуспел. Однако его владение Подвеской Цилинь продлилось менее двух дней. Секта Северной Горы, которая находилась на подъеме благодаря своему лидеру, достигшему пикового уровня мастерства, была, в конце концов, разграблена, сожжена и полностью уничтожена за одну ночь, не оставив после себя ни одного человека.

Тем, кто уничтожил секту Северной Горы и забрал подвеску, оказался мастер- отшельник из предыдущего поколения мастеров Цзянху, известный как Демоническое Облако. Как и предполагал его титул, он был человеком выдающегося боевого мастерства и, заодно, славился своей неописуемой жестокостью, но менее чем через сутки и его отравили, а подвеску снова украли ещё до того, как труп уважаемого мастера успел остыть.

Короче говоря, прошло меньше пяти дней с момента появления Подвески Цилинь на Центральных Равнинах, но сотни людей уже погибли из-за неё. Жертвами стали не только мастера Цзянху. Не меньший ущерб был нанесён и простым смертным, а так же мелким сектам, которым не посчастливилось оказаться под перекрестным огнём.

Для мастеров боевых искусств, которые всегда аккуратнейшим образом соблюдали уважительную дистанцию ​​по отношению к официальным властям, эта бесконечная бойня, развернувшаяся так близко к Пекину, с каждым днём привлекала к себе всё больше ненужного внимания и постепенно стала слишком явным свидетельством того, каким безумием эта проблема может обернуться в дальнейшем.

- Мы больше не можем стоять в стороне и смотреть. Люди умирают из-за пустяка.

Даже великие мастера Цзянху, совершенно равнодушные к редким сокровищам и драгоценностям, теряли рассудок, когда дело касалось тайных знаний и божественного искусства. В подобных кровавых историях в прошлом были принесены в жертву сотни, даже тысячи жизней.

- Сейчас лидер Альянса и Стратег организуют отряд, чтобы остановить кровавую бойню в Хэбэе. Если мы как можно скорее не вернем подвеску, погибнет еще больше непричастных к делу людей. Я не могу сказать, что не несу за это ответственности, поэтому я первым вызвался участвовать в этом отряде. Вот почему я пришел к Вам так рано сегодня утром, герой Юн. Нам сейчас отчаянно нужна помощь великого мастера. Без подавляющей боевой мощи будет невозможно успокоить мастеров разных сект и школ, ослепленных жадностью.

Другими словами, он просил Юн Сынхё, или, вернее, Чхонму, присоединиться к отряду Праведного Альянса! Мун Со, зная, что Чхонма с самого начала намеревался пойти этим путем, ожидал, что тот, конечно, немедленно согласится... Но Владыка нахмурился, словно очень обеспокоенный чем-то, помедлил, а затем с трудом заговорил, словно едва сдерживая рыдания:

- Я бы с удовольствием помог вам, если бы мог. Но, похоже, именно теперь у меня нет такой возможности. Как вы знаете, господин Бэк, вчера мы потеряли ребёнка, который путешествовал с нами! Раз уж мы увезли этого ребенка так далеко, я был обязан обеспечить его безопасное возвращение домой, и я не справился с этой обязанностью! Я не знаю, что сейчас с ним происходит, где он находится и жив ли вообще. Пожалуйста, поймите, что я не могу вот так просто закрыть глаза на ту практически родственную связь, которая уже установилась между мной и этим несчастным малышом!..

Да, у него хватило наглости оправдаться заботой о благополучии Джаок, той самой Джаок, которую бывший Владыка выкрал собственным руками и теперь где-то прятал. Однако Бэк Угён, ничего не зная об этом, выглядел по-настоящему подавленным. Будь то одна жизнь или многие, в обоих случаях речь шла о человеческой жизни. Праведный герой не мог ответить на подобную речь в том духе, что господин Юн должен бросить невинного ребенка и отправиться спасать толпу мастеров боевых искусств, упорно пытающихся убить друг друга из жадности. Поэтому Бэк Угён колебался и молчал, не зная, что ответить.

Наконец, он нерешительно заговорил:

- Я тоже не могу перестать беспокоиться о нём. Похищение ребёнка из самой крепости Праведного Альянса — это то, к чему мы не можем относиться легкомысленно.

- Вы правы. Спасибо за Вашу заботу, - всхлипнул Чхонма, совершенно расчувствовавшись.

Бэк Угён тревожно прикусил губу и посмотрел на него украдкой:

- Но господин Юн, если позволите, наша потребность в Вашей помощи не меньше, чем потребность в ней того ребёнка. В Праведном Альянсе много отличных бойцов, но не все из них могут покинуть свои посты. Более того, хотя в крепости много обычных воинов, настоящих мастеров у нас очень мало. Даже если мы соберём достаточно многочисленный отряд, очевидно, что без Вашего участия его мощь будет весьма ограничена. Пожалуйста, не считайте меня бесчувственным человеком, а учтите сложность ситуации. Умоляю Вас.

- ...А что же тогда с несчастным пропавшим малышом?!

- Ох, не переживайте так, господин Юн, пожалуйста! Я лично обращусь к Стратегу с особой просьбой. Я попрошу его ни в коем случае не прекращать поиски, пока ваш малыш не будет найден! Найти пропавшего ребёнка - это задача, с которой вполне справятся и обычные воины. На самом деле, большая команда обычных воинов может справиться даже лучше, чем один или два мастера!

Услышав мольбу Бэк Угёна, Чхонма сделал вид, что тщательно обдумывает её. Это было настолько безупречное исполнение, что любой, кто не знал, как на самом деле обстоят дела, был бы совершенно обманут. Мун Со нервно наблюдал за обоими, оценивая ситуацию.

"Неужели он действительно собирается отказаться от подвески Цилинь? Нет, этого не может быть".

Возможно, Чхонма всё же намеревался пойти за ней, но в одиночку. Передвижение в составе отряда преследования Праведного Альянса ограничило бы его возможности во многих отношениях.

- Что ж... Если Праведный Альянс готов зайти так далеко, то я присоединюсь к вашему отряду.

...Пока Мун Со пытался понять, что задумал Чхонма, тот дал согласие.

"Я думал, он просто тянет время, потому что у него другие планы, но может, он просто притворялся? С другой стороны, было бы странно, если бы человек, известный как великий герой, не переживал из-за пропавшего ребенка".

Как и следовало ожидать от Чхонмы, он был скрупулезен. Он никогда не упускал из виду даже мельчайшие детали.

- Я понимаю, что Вам было очень непросто на это решиться. Спасибо за согласие, господин Юн.

- Не стоит благодарности, право. Если вам понадобится больше людей, я возьму с собой Памён Гё и... этого человека. Памён Гё - величайший мастер и почти не уступает мне в силе и опыте, а этот человек... ну, по крайней мере, он может защитить себя... если очень захочет.

Чхонма, который никогда не упускал из виду мелочи, не забыл упомянуть и Мун Со. Бэк Угён посмотрел на последнего и кивнул, словно понял чуть больше, чем было сказано. Хотя это выглядело как вполне небрежный жест, Мун Со почему-то почувствовал легкое беспокойство и неловко отвернулся.

"Он же ничего не знает, правда?"

Бэк Угён был очень проницательным человеком, казалось, таким же наблюдательным, как Чхонма. А вдруг он что-то почувствовал и уже сделал какие-то выводы?

Судя по его характеру, Угён не был склонен к сплетням, но Мун Со все равно не нравилась эта возможность. Сама мысль о том, что кто-то еще знает об их с Чхонмой отношениях, была для него обузой.

"В любом случае, проблема снова в этом чудовище. Чему он тут гордится, если так явно демонстрирует нашу связь?"

Если задуматься, Бэк Угён тут был вовсе не при чём. Проблема была в Чхонме, чьим главным удовольствием в жизни, похоже, было мучение других.

Мун Со сидел в своём углу и недовольно ворчал себе под нос, подавляя обиду на бывшего Владыку. Если тот собирался быть добрым, то почему, чёрт возьми, он не мог быть добрым до конца? Почему он всегда должен был оставаться таким противоречивым? Это оставляло Мун Со в полнейшем замешательстве, и он никогда не знал, что думать и как реагировать.