"Мастер Секты Сюэ не продаёт себя" / Глава 42

Пока Сюэ Цяньшао пребывал в раздумьях, в поле его зрения появился крепкий мужчина средних лет. В руке он держал нож и, как и тот нищий, был одет в лохмотья. Его тёмные глаза были острыми, как у ястреба, внимательными и яркими.

Присмотревшись внимательнее, Сюэ Цяньшао заметил, что тот самый нищий прячется за мужчиной и украдкой поглядывает на самого Сюэ Цяньшао.

Мужчина заговорил глубоким, звучным голосом:

— А-Лин сказал, ты утверждаешь, что ты из семьи Сюэ. Это правда?

Хотя слова его звучали не слишком дружелюбно, на его лице не было скрытого сомнения или хотя бы едва заметного намёка на гнев.

Сюэ Цяньшао показалось, что этот человек владеет боевыми искусствами, но ещё не достиг уровня, позволяющего направлять энергию в собственное тело. Даже с ножом в руках он не представлял реальной угрозы.

Сюэ Цяньшао серьёзно ответил:

— Я не лгу. Вам что-то нужно от меня, господин?

Мужчина нахмурил брови и спросил:

— Как же тебя зовут?

— Сюэ Цяньшао.

Выражение лица мужчины стало ещё более непроницаемым. Он слегка расширил глаза, постоял молча, а затем опустил нож.

— Пожалуйста, следуйте за мной. Наш дедушка хочет вас видеть.

Не дожидаясь ответа, он повернулся и пошёл обратно.

Нищий поспешил за ним, украдкой дёрнул мужчину за рукав и недоверчиво прошептал:

— Это действительно то имя? Дедушка не выдумал его? Но молодому господину Сюэ сейчас должно быть больше двухсот лет. Как же так…?

Нищий говорил тихо, но очевидно был ужасно взволнован. Сюэ Цяньшао уловил отдельные слова в его речи и задумался.

Неужели остались ещё выжившие из того времени? Но даже если бы и остались, прошло двести лет! Обычные люди уже давно обратились бы в прах. Что это за разговоры о каком-то «дедушке»?

Мужчина же не ответил на вопросы нищего. Он молчал и просто вёл их за собой по руинам. Окрестности становились всё более пустынными, трудно было представить, что здесь кто-то живёт.

Нищий несколько раз с подозрением взглянул на Сюэ Цяньшао, и в конце концов любопытство взяло верх. Он замедлил шаг и пошёл рядом с ним, спрашивая:

— Ты очень сильный заклинатель?

Сюэ Цяньшао ответил вопросом на вопрос:

— Почему ты спрашиваешь?

Нищий посмотрел на него и сказал:

— Я слышал, что практика Дао может продлить жизнь, сделав человека бессмертным, но я видел, что даже бессмертные все равно стареют, но не ты… Я никогда не видел никого, похожего на тебя.

Сюэ Цяньшао неопределённо хмыкнул и задал ещё один вопрос:

— А ты раньше видел других даосов?

Нищий на мгновение замялся, а затем ответил:

— Только дедушку. Но он… он выглядит действительно… нехорошо…

Нищий с трудом подбирал слова, хмурясь и запинаясь. Он некоторое время заикался и говорил довольно путанно и туманно, прежде чем наконец сказать:

— А... Не спрашивай ничего! Ты всё поймешь, когда встретишься с ним.

Сюэ Цяньшао заметил:

— Тебя зовут А-Лин, верно? Почему вы вдвоём называете того человека «дедушкой»?

Он спросил об этом, потому что было видно, что мужчина, идущий впереди, и А-Лин не были кровными родственниками, но, тем не менее, они казались очень близкими людьми, словно уже давно жили вместе.

Это навело мастера Сюэ на мысль, что А-Лин и «дедушка» тоже не были кровными родственниками.

Нищий украдкой взглянул на спину мужчины и, видя, что тот не рассердился на его болтовню, осторожно указал на него пальцем и сказал:

— Меня подобрал дядя А-Лянь. Я не имею никакого кровного родства с дедушкой, но мы все зовём его так, потому что он очень старый, никто точно не знает, сколько ему лет. Дяде А-Ляню дедушка доверяет и разрешает заботиться о нём. До дяди А-Ляня было ещё несколько пожилых дядей, которые делали то же самое. И мы всегда жили за счёт этой земли.

Пока А-Лин говорил, они проходили мимо небольшого участка поместья, превращённого в огород. Посевы росли хорошо, очевидно, за ними тщательно ухаживали.

Вскоре они добрались до дальнего двора.

Стены дома, стоящего здесь, со всех четырёх сторон были целы, но по какой-то неизвестной причине окна его были заколочены досками.

Сверху же здание было покрыто беспорядочно нагромождённой черепицей, явно взятой в разных местах, и небрежно наложенной на эту крышу в несколько слоёв, что придавало ей странный вид.

Сюэ Цяньшао нахмурился, вдруг осознав, что не видит никаких потоков духовной энергии поблизости. Это могло значить лишь то, что судьба этого места была ему неподвластна, потому что всё, что здесь должно было произойти, глубоко и прочно связано с ним самим. Он уже вступил в один из вариантов собственного будущего и теперь не мог разглядеть движение судьбы, скрытое в нём.

Здесь мужчина остановился. Но прежде чем толкнуть дверь, он обернулся и сказал:

— Подожди здесь немного. У дедушки часто путаются мысли. Я напомню ему ещё раз, что я привёл тебя.

С этими словами он приоткрыл узкую щель в двери, быстро проскользнул внутрь и закрыл её за собой.

А-Лин, проследив за ним, добавил:

— Дедушка теперь плохо помнит, и его тело уже не такое сильное, как раньше. Раньше он ел раз в день, но теперь может неделями обходиться без риса и не позволяет нам убирать его еду. Видеть, как она портится, покрывается плесенью и гниёт, пока он находится в таком состоянии… меня это ужасает. Я, знаешь, тоже туда не пойду.

Сюэ Цяньшао подумал: «Если бы их «дедушка» был настоящим совершенствующимся, то смог бы сохранить своё тело и вовсе обходиться без пищи».

Но, судя по рассказу А-Лина, жизнь так называемого «дедушки» подходила к концу и едва держалась на плаву.

Через некоторое время мужчина вышел из дома, распахнул дверь и сказал Сюэ Цяньшао:

— Входи. Дедушка плохо переносит дневной свет, поэтому побыстрее закрой за собой дверь.

Мастер Сюэ вошёл в дом, и дверь за его спиной сейчас же захлопнулась.

Неторопливо оглядевшись в кромешной темноте, он увидел бесчисленные рваные тряпки, висящие вокруг тяжёлыми слоями, настолько грязные и потрёпанные, что давно потеряли свой первоначальный цвет. Вероятно, они загораживали свет, не давая ему ни единого шанса проникнуть в комнату. Затхлый, влажный запах тряпок усиливал и без того спертый воздух в комнате.

Продравшись сквозь ткань, Сюэ Цяньшао наконец добрался до единственного незахламлённого места в доме. Ширина этой внутренней комнаты составляла всего пять-шесть шагов, а посередине стоял старый, потрёпанный стул.

На нём, скрестив ноги, сидел изможденный старик, слегка наклонив голову, словно прислушиваясь к шагам Сюэ Цяньшао; его затуманенный взгляд был рассеянным.

Услышав, как шаги стихли, старик медленно проговорил:

— Это действительно молодой господин? Я видел только проблеск света, когда ты вошёл… Я Сюэ Яо, управляющий дома Сюэ. Ты меня ещё помнишь?

Его голос был невероятно слабым, каждое слово давалось ему с трудом, когда он пытался внятно выразить свои мысли.

Сюэ Цяньшао не стал подходить ближе, а лишь спокойно произнёс:

— Дядя Яо…

Он действительно всё ещё помнил Сюэ Яо.

В больших семьях дальних родственников часто просили вести хозяйство и помогать главе семьи. Именно дядя Яо много лет назад помогал отцу мастера Сюэ.

Присмотревшись, можно было заметить, что, хотя этот человек изменился до неузнаваемости, он всё ещё сохранял смутные следы той подтянутой и уверенной в себе фигуры, которой был когда-то.

Как только он услышал голос Сюэ Цяньшао, исхудавшее лицо Сюэ Яо с трудом пошевелилось, вызывая опасения, что кожа его может разорваться под тяжестью костей. Наконец, его лицо снова застыло в скорби, и хриплым голосом он проговорил:

— Так и есть… только молодой господин Сюэ мог так обращаться ко мне… Помнишь,.. тогда я отправился по делам за пределы столицы, и чудом избежал общей участи.

Позже я узнал, что правитель Хуай и семья Ван искали молодого господина Сюэ повсюду, но не смогли найти тебя. После того, как буря утихла, я вернулся, чтобы охранять дом Сюэ, но кто бы мог подумать, что мне придётся ждать двести лет…

Хотя этому старому слуге посчастливилось стать бессмертным, я теперь лишь иссохшая оболочка…

К счастью, к счастью, я наконец-то дождался тебя…

Слёзы текли по лицу Сюэ Яо, и он задыхался.

— Неважно, настоящий ты молодой господин или нет, этот старый слуга готов поверить! Годы твоих скитаний, должно быть, были полны лишений, верно? Но видя, как ты излучаешь такой свет, слыша твой такой юный голос, я думаю, что тебе довелось пережить нечто необыкновенное.

Ты, должно быть, уже достиг уровня Золотого Ядра, верно?

Сюэ Цяньшао ответил:

— Я достиг его вершины и являюсь главой своей секты. Дядя Яо не должен беспокоиться.

Услышав это, Сюэ Яо хрипло рассмеялся:

— Хорошо! Хорошо! Хорошо! Небеса всё ещё желают отомстить за семью Сюэ! Все благословения семьи Сюэ за прошедшие века были сосредоточены на молодом господине!

Он безумно смеялся, пока не замолк от изнеможения, несколько раз кашлянув. Внезапно его лицо стало серьёзным, и он сказал:

— Молодой господин, знаете ли вы, что именно через семью Ван правитель Хуай заключил сделку с сектой горы Мин об уничтожении семьи Сюэ? Секта Мин, объявляя себя бессмертной и праведной, вмешивалась в дела смертных ради собственной выгоды.

Ха! И в чём же разница между ними и демоническими культами?

И всё же, по сей день, секта Мин почитается и процветает. И как Небеса могут терпеть такую несправедливость и лицемерие?

Молодой господин, теперь вы достойный человек. Вы должны добиться справедливости для сотен загубленных душ семьи Сюэ и исправить старые ошибки, чтобы успокоить негодование вашей семьи!

Сюэ Цяньшао некоторое время стоял молча, а затем спокойно ответил:

— Дядя Яо, я не могу действовать против секты горы Мин.

Сюэ Яо был ошеломлён, его лицо выражало недоверие, когда он пробормотал:

— …Как ты не можешь? Почему ты не можешь? Ты сам глава секты и могущественный бессмертный. Тебе не составит труда собственными руками уничтожить секту горы Мин. Более того, ты имеешь на это полное право! И ты обязан сделать это для своей семьи!

Сюэ Цяньшао помолчал немного, прежде чем терпеливо объяснить:

— Дядя Яо, в конечном счёте, тем, кто убил всю семью Сюэ, был правитель Хуай, а не секта горы Мин.

И среди её учеников есть совершенно невинные люди. Не все были вовлечены в события того времени.

Прошло двести лет, и уже можно понять, что расцвет королевства Инь был предопределён Небесами. Даже если бы правитель Хуай не напал на семью Сюэ, предки её правили этой страной на протяжении многих поколений. Падение и уничтожение Сюэ должно было произойти рано или поздно. Так всё устроено.

Он говорил это медленно, словно убеждая себя самого.

Но Сюэ Яо и представить не мог, что услышит подобные слова. Он на мгновение замер, а затем хрипло пробормотал:

— Даже если ты так говоришь, что насчёт этой так называемой «судьбы»? Неужели «судьба» подразумевает, что моя семья Сюэ должна погибнуть таким отвратительным и трагическим образом?

Сюэ Цяньшао опустил взгляд и мягко покачал головой:

— Этот вопрос остался в далеком прошлом. Подходящее время давно упущено. Если бы тогда у нас с тобой была сила свергнуть правителя Хуай-ди или уничтожить секту Мин, мы, вероятно, уже отомстили бы. Но тогда мы были бессильны и упустили свой шанс. Такова эта «судьба».

Услышав его, Сюэ Яо совсем растерялся и пробормотал:

— …А как же кровный долг семьи Сюэ, и негодование погибших, и страдания двухсот лет, которые мучили меня день и ночь, и даже довели меня теперь до такого состояния? К кому мне обратиться, чтобы взыскать этот долг?

Сюэ Цяньшао на мгновение затаил дыхание, не в силах выдержать его отчаяние, и закрыл глаза.

— Дядя Яо, мне жаль.

Сюэ Яо помолчал немного, а затем, дрожа от ярости, хрипло крикнул:

— Молодой господин, вам не нужно передо мной извиняться. Идите и извинитесь перед предками семьи Сюэ и душами несправедливо убитых!

Сказав это, он с трудом поднялся на свои дрожащие ноги, тяжело повернулся и вытащил что-то из-за спины. Затем он добавил:

— Мстительные духи семьи Сюэ всё ещё ждут!

Он расправил огромное знамя призыва духов, пожелтевшее от времени, заполненное именами, написанными кровью.

В глазах Сюэ Цяньшао это знамя было окутано плотным чёрным туманом, и в этом постоянно изменяющемся тумане виднелись бесчисленные скорбные, искажённые болью лица. Они стенали, кричали и проклинали, и их негодование всё ещё возносилось к Небесам даже спустя двести лет, и не было видно никакого покоя и дальше.

Сюэ Цяньшао невольно коснулся кончиками пальцев рукояти меча…

* * *

В то же время Достопочтенный Демон стоял снаружи, на дереве, и с помощью магии наблюдал за происходящим внутри этого дома.

Прорвавшись через границу миров, они вдвоем добрались до города Хуай, но это было не совсем по воле судьбы. По правде сказать, он сам вмешался в игру случайностей, желая своими глазами увидеть, как Сюэ Цяньшао справится со своим прошлым.

Разорвет ли он все кровные связи ради своего бессмертного пути или всё же впадет в ненависть, требуя крови за кровь от секты горы Мин?

Хуэй Син уже давно слушал их разговор и, кажется, предвидел его исход. Когда старик, полный негодования, достал знамя призыва духов, Демон ничуть не удивился, увидев, как Сюэ Цяньшао коснулся меча.

«Как и ожидалось».

В конце концов, этот человек много лет назад спокойно отправил в Бездну того, кто считал его другом, а потом просто запечатал это воспоминание, и вернулся на свой бессмертный путь. Вполне естественно, что и сегодня результат будет таким же.

Демон думал об этом, чувствуя, как в груди у него разгорается ледяное пламя. Он не мог понять, что именно чувствует сейчас — холод или удушье.

Однако следующее действие Сюэ Цяньшао лишило Достопочтенного дара речи, и руки его, сложенные на груди, задрожали.

Мастер Сюэ вынул меч из ножен, положил его на землю перед собой и опустился на колени.