Этот господин, должно быть, болен? / Глава 85
Глава 85. Все начали говорить, что этот человек с тех пор, как взошёл на трон, лишился рассудка и окончательно сошёл с ума
Хаос во дворце скоро утих, хотя ливень продолжался всю ночь.
Ко всеобщему удивлению, Чу Минъюнь не убил Ли Яньчжэня. Маршал Чу просто поместил его вместе с Лу Цинхэ под домашний арест в дальнем зале.
Цинь Чжао выдохнул. Наконец-то он почувствовал, как напряжение, накопившееся в его нервах, немного ослабло. Он распахнул дверь и вошёл в комнату.
Императорский кабинет уже подвергся старательной уборке. Обгоревшие кисейные занавески заменили новыми, которые уже легкомысленно колыхались на ветру. Таинственный пепел тоже был сметён.
Чу Минъюнь сидел за столом, читая документы. Он поднял взгляд на Цинь Чжао и сказал:
Цинь Чжао сел, и Чу Минъюнь протянул ему бумаги.
- Указ о распределении земли, - ответил Чу Минъюнь. - Слишком много всего в этих документах нуждается в исправлении. Я пока только набросал несколько пунктов.
Цинь Чжао бегло просмотрел документ и вернул Чу Минъюню:
- Шигэ, мы всё уладили за пределами дворца. Министры, отказавшиеся нам подчиниться, помещены под домашний арест в своих особняках, а снаружи выставлена стража. Лу Ши, министр наказаний, хотел поднять своих людей на сопротивление, но его подавили.
Он немного помедлил, прежде чем наконец сказать:
- Я также отправил несколько человек в дом Су.
Подперев подбородок рукой, Чу Минъюнь опустил взгляд и спросил:
- Он все еще прячется в родовом зале и отказывается выходить?
Чу Минъюнь долго молчал, а затем внезапно заявил:
- Армия Юйлинь не предприняла никаких действий. Ли Яньчжэнь уже пришёл в себя, но никакого приказа они не получили. Я послал несколько человек на обыск во дворец, но военного талисмана не оказалось ни во дворце, ни у Ли Яньчжэня. {?}[Здесь речь про ещё одну, блин, военную печать, которая даёт право командовать императорскими телохранителями (армия Юйлинь), которые были просто подавлены силой, но формально не признали нового императора и, соответственно, не разбежались ему служить. Печать могла бы легко решить эту проблему. ]
- Как такое возможно? Где же он хранил такую важную вещь, если не под рукой? - едва произнеся эти слова, Цинь Чжао тут же кое-что понял. - …Неужели он отдал военный талисман Су Шиюю?
Нахмурив брови, Чу Минъюнь вздохнул и сказал:
- Отправь еще несколько теневых стражей, чтобы они охраняли его еще тщательнее.
- Нам остановить его, как только он попытается использовать военный талисман? - нерешительно спросил Цинь Чжао.
Чу Минъюнь слегка покачал головой.
- В этом нет необходимости. Просто внимательно следите за ним.
Цинь Чжао был озадачен, услышав это.
- Настоящий цензор умрёт за свою страну, - тихо ответил Чу Минъюнь. - Я ничего не боюсь. Я боюсь только того, что он захочет покончить с собой.
В то же утро, во время судебного заседания, все чиновники прибыли раньше обычного, с некоторым беспокойством ожидая нового императора (за исключением тех, кто был помещен под домашний арест). С рассветным звоном Чу Минъюнь взошёл на трон, облаченный в чёрную императорскую мантию, украшенную золотыми узорами.
Он поднял руку. Евнух рядом с ним шагнул вперёд, развернул Указ о распределении земли и начал громко его зачитывать. Придворные внизу поначалу были вне себя от радости, но после прочтения указа их лица внезапно исказились.
Фактически, это был указ о реформе, отменявший прежние правила распределения земли, которые были написаны запутанно и, по большей части, просто беспорядочно повторяли друг друга. Новый указ был призван восстановить порядок в политике распределения земли. Но, что ещё важнее, его истинным намерением было положить конец тираниям высокопоставленных министров, которые пытались захватить власть сразу в нескольких ведомствах. Чу Минъюнь намеревался решить эти проблемы, разделив вотчины и полномочия.
Внизу раздались возмущенные голоса несогласных.
Министры партии Чу переглянулись: они-то думали, что после восшествия на престол Чу Минъюнь, естественно, станет ещё более заносчивым и властным. К их удивлению, его первый указ фактически был направлен на искоренение старых несправедливостей, и это было практически равносильно лишению их доли выгоды от произошедшего. С большим удивлением они вдруг осознали, что партия Чу не только не получила особых привилегий, но и едва ли не оказалась в ещё более тяжёлом положении, чем до восстания, так как новый император отлично знал все тайны и слабые стороны этих людей, и сейчас не стеснялся этим пользоваться.
Чу Минъюнь обвел их мрачным взглядом.
Несколько высокопоставленных министров начали осторожно выражать несогласие многозначительно переглядываясь. Наконец, военный министр Сюй Инь покинул своё место. Он почтительно поклонился Чу Минъюню и сказал:
- Ваше Величество, этот скромный подданный считает, что… это, возможно, неуместно сейчас.
Бровь Чу Минъюня слегка изогнулась вверх:
- Ваше Величество только что взошёл на престол, Ваше положение не упрочилось. Немедленный призыв к серьёзным реформам внутренней политики просто не способствует успокоению народа. Более того, изначальные указы действуют уже давно. Хотя в них действительно есть некоторые недостатки, они не настолько серьёзны, чтобы заслуживать обсуждения здесь. И, к тому же, народ давно к ним привык.
Если же реформа вызовет волнения, такое решение будет совершенно невыгодным. Этот смиренный подданный лишь надеется, что Ваше Величество дважды подумает.
Секретарь военного министерства Чжэн Жань последовал его примеру, выйдя вперёд и сказав:
- В словах господина Сюя есть смысл. Этот скромный подданный разделяет его мнение и также надеется, что Ваше Величество дважды подумает.
Один за другим выступили и другие должностные лица, сделав, на первый взгляд, разные заявления, но тем не менее одинаково выразив желание, чтобы он отменил этот указ.
Чу Минъюнь взглянул на них, улыбнувшись улыбкой, которая на улыбку совсем не походила. Затем он сказал Сюй Иню:
Сюй Инь нерешительно взглянул на лицо Чу Минъюня, скрытое за церемониальным головным убором с бусинами, окутывающим его эмоции непостижимой тенью. Сюй Инь успокоился и направился к трону, медленно поднимаясь по нефритовой лестнице, ступенька за ступенькой.
Но Чу Минъюнь не двигался, и с каждым мгновеньем, пока он не двигался, Сюй Инь чувствовал всё больший страх. В конце концов, он замер на месте, в трёх-четырёх шагах от человека на троне, и в страхе опустил голову, ожидая указаний императора.
Когда Сюй Инь услышал звук вынимаемого меча, он даже не успел среагировать, как его тело безвольно рухнуло на землю. Он ударился лбом о ступеньки, глаза его раскрылись в недоумении, когда он посмотрел вверх. Однако, всё поле его зрения уже окрасилось в красный цвет, и в самом центре перед ним стоял Чу Минъюнь с мечом в руке.
Только тогда он постепенно ощутил боль от удара в сердце. Но не успел он даже застонать от этой боли, как уже испустил дух.
Когда тело Сюй Иня замерло, кровь медленно потекла по нефритовым ступеням.
Чу Минъюнь неторопливо поднял руку, указывая вниз, всё ещё держа в ней длинный меч. Капля крови стекла с лезвия меча, и ударилась о белоснежный пол под ногами, и растеклась по нему, словно киноварь, создавая невероятно изящное зрелище.
Император холодно улыбнулся и спросил:
Все чиновники в зале побледнели от увиденного, их тела внезапно покрылись каплями ледяного пота. Министры, вышедшие из зала, выглядели ещё более ошеломлёнными, их лица были совершенно безжизненны, они стояли, дрожа от страха, и не смели ни издать ни звука, ни отступить, и лишь застыли как посмертные памятники самим себе. В этот миг в Золотом зале воцарилась гробовая тишина, от которой стало трудно дышать.
- Что? - спросил Чу Минъюнь, слегка наклонив голову и окинув взглядом стоящих внизу людей. В этот момент его голос уже был совершенно лишён человеческой теплоты. - Вы все так привыкли к Ли Яньчжэню за столько лет, что забыли, кто я?
Неясно было, кто первым опустился на колени, потеряв всю силу в ногах, но все сейчас же последовали его примеру, преклонив колени перед Чу Минъюнем и поклонившись.
Словно шум ветра в зарослях высокой травы, слова «Да здравствует Ваше Величество» разнеслись по залу.
Как только новость об указе была официально объявлена, могущественные и богатые семьи забеспокоились. Словно падение одного камня вызвало распространение тысячи волн. Не прошло и полдня, как кое-кто уже искал аудиенции у Чу Минъюня в пределах императорского кабинета.
Чу Минъюнь поднял глаза и посмотрел на секретаря военного министерства Чжэн Жаня:
- Ты сам видел, как Сюй Инь погиб сегодня. И я даже не послал за тобой, и подумать только, что вместо того, чтобы стать осторожнее, ты имеешь наглость явиться сюда? Как я мог не замечать твоей потрясающей храбрости всё это время?
В этот момент Чжэн Жань побледнел и, дрожа, опустился перед ним на колени. Он ответил:
- Этот скромный подданный молит о прощении у Вашего Величества! У меня не было другого выбора! Я вложил всё своё состояние в чайный дом, и теперь связан с ними. Хотя я и боюсь разгневать Ваше Величество, они также угрожают убить меня, если я не подчинюсь! Да будет Ваше Величество со мной снисходителен... я действительно попал в затруднительное положение!{?}[ Под словом "они" здесь подразумеваются те самые "богатые и могущественные семьи столицы", которые теперь подкупают чиновников выступить против указов нового императора. ]
- Означает ли это, что, несмотря на то, что ты был влиятельным чиновником военного ведомства, ты поддался на уговоры торговцев выступить против меня?
- Я не смею. Я просто помогаю им донести до Вашего Величества то, что они имеют в виду, и не смею сказать больше!
- Ваше Величество, хоть и мудр, принял такую политику, какую эти могущественные люди не способны оценить, как и ваши благие намерения. Они слишком привыкли к прежней политике и слишком негибки, чтобы принять новые законы и правила. Именно поэтому они доверили этому скромному подданному вести переговоры с Вашим Величеством.
Эти люди обладают определённой властью как в имперском городе, так и за его пределами. Поскольку Ваше Величество только что взошёл на престол, боюсь, что если вы вступите с ними в конфликт сейчас, последствия для вас будут ужасными…
Всё его тело уже покрылось холодным потом.
- Просто… хорошо, этот скромный подданный скажет вам правду. На самом деле, этим людям совершенно всё равно, жив Ли Яньчжэнь или мёртв. Если Ваше Величество отменит указ и больше не будет об этом упоминать, они обязательно сделают всё возможное, чтобы поддержать вас. С их огромным богатством нет такой проблемы, которую они не смогли бы решить для вас, не так ли?
То же самое касается и аристократических домов. Если вы согласитесь пойти им навстречу, вам больше не о чем будет беспокоиться, Ваше Величество.
- Отменить указ и следовать старой политике...
Чу Минъюнь замолчал, пристально глядя на него.
- Ты хочешь сказать, что я занял этот трон, просто для того, чтобы обрести власть?
Чжэн Жань удивлённо открыл рот, но пробормотал:
- Нет, нет. Этот скромный подчинённый…
- Я хочу не просто реформировать систему распределения земли. Я хочу исправить всю бюрократическую систему и стиль управления.
Глаза Чу Минъюня потемнели, когда он тихо рассмеялся. Однако взгляд его оставался холодным:
- А больше всего в исправлении нуждаются такие продажные чиновники, как ты, которые даже не брезгуют вступать в сговор с торговцами. Что думаешь?
В тот же миг лицо Чжэн Жаня побледнело. Он поспешно снова опустился на колени, начал кланяться и молить императора о прощении и пощаде.
Чу Минъюнь какое-то время равнодушно смотрел на него, а затем, совсем разозлившись, приказал ему уйти. Дрожа, Чжэнь Жань ещё несколько раз кланялся и молил о снисхождении, прежде чем в панике отступить и исчезнуть.
Чу Минъюнь молча смотрел ему вслед, а затем медленно облокотился на стол. В этот миг всё его существо поглотила тень. Он закрыл глаза, и было непонятно, сколько времени прошло, прежде чем из-за двери до него донеслись голоса теневых стражей.
После кто-то из них доложил:
- Господин, кто-то сорвал объявления о новом указе по всему Чанъаню. Несколько богатых семей подняли мятеж и протестуют в разных уездах страны. Они даже нападают на императорскую армию, и ситуация с каждым мгновением становится всё более напряжённой.
Чу Минъюнь спокойно открыл глаза:
- Схватите их всех и притащите сюда.
- Просто дай мне войти! Разве я не могу сказать ему всего одну фразу и сразу выйти? - Ду Юэ нахмурился, пытаясь уже битый час договориться с человеком перед ним, который вытянул руки, преграждая дорогу.
Су Бай решительно покачал головой.
- Эй, Су Бай, почему ты такой непреклонный и туповатый? - Ду Юэ взглянул на закрытую дверь родового зала, перед которой стоял Су Бай. - Я говорю это не просто так. Со вчерашнего дня и до сих пор из зала не доносилось никаких признаков жизни. Ты не боишься, что мой двоюродный брат упал в обморок от голода?
Просто позволь мне зайти взглянуть на него, а когда его увижу, сразу выйду!
- Молодой господин приказал, чтобы никто не беспокоил его.
- Я и не буду его беспокоить. Тихо закрою рот и буду только смотреть, - обещал Ду Юэ. - Меня не покидает беспокойство, что он сидит там без еды и питья. Я выйду, как только удостоверюсь, что с ним всё в порядке. Клянусь!
В растерянности Су Бай повернулся и взглянул на дверь, но за ней действительно не слышалось никакого движения. Затем он снова растерянно взглянул на младшего молодого господина, стоявшего перед ним.
В конце концов, он всё же покачал головой и сказал:
- Нет, мой молодой господин приказал мне не впускать никого.
Тихое ругательство сорвалось с губ Ду Юэ. Он сел на горизонтальную сетку рядом с ним, измученный морально и физически.
Как только Цинь Чжао рассказал ему новости о кузене, Ду Юэ тут же поспешил сюда, но его остановили, прежде чем он успел даже коснуться двери в родовой зал.
Поначалу он думал, что сможет поговорить с кузеном, когда тот выйдет из зала, но до сих пор так и не увидел и не услышал Су Шиюя.
Телохранители семьи Су и Су Бай также упорно не пускали его. Он мог только ждать, и сердце его было переполнено тревогой.
Внезапно послышались торопливые шаги и голоса, явно направляющиеся в их сторону. Взглянув на источник шума, Ду Юэ увидел, как управляющий Су И спешит удержать мужчину, пытающегося войти:
- Господин, пожалуйста, не делайте больше ни шагу. Мой молодой господин приказал мне не позволять никому беспокоить его. Если у вас есть что-то ему сказать, я сам передам это через некоторое время. Надеюсь, вы поймете и простите нас...
- Чушь! Я наконец-то нашёл способ сбежать из собственного особняка, и всё ради того, чтобы увидеть господина Су. Ты же не можешь отправить меня обратно и свести на нет все мои усилия, правда? - Лу Ши отдёрнул руку Су И. - Ситуация срочная, и я уверен, господин Су меня не осудит.
- Хотя я понимаю чувства господина, дело в том, что мы всего лишь выполняем приказ. Надеемся на ваше понимание.
- Сколько времени прошло?! - с тревогой спросил Лу Ши. - Этот маршал Чу уже успел свергнуть императора и захватить его трон. Полагаю, господин Су, который заперся по собственной воле, даже не узнал об этом. Ситуация критическая, и мы не можем позволить себе никаких задержек!
- Чего?… Маршал Чу уже добился свержения императора? - недоумённо повторил за ним Ду Юэ. Лицо Су Бая тоже застыло от потрясения.
Вздохнув, Су И бросил тяжёлый взгляд в сторону родового зала.
- Молодой господин, должно быть, заперся там, потому что его что-то терзало. Боюсь, пока он всё не обдумает, вы ничего не сможете изменить, даже если встретитесь с молодым господином.
Лу Ши посмотрел на него и спросил:
- Что именно ты имеешь в виду?
Но прежде чем Су И успел ответить на его вопрос, к ним подбежал взволнованный слуга и сказал Лу Ши:
- Господин, давайте поторопимся и вернёмся в наш особняк! Если люди, которым поручено следить за нами, узнают о вашем побеге, теперь последствия могут быть просто ужасными!
- Кто-то найден мертвым возле императорского дворца!
- Это был Сюй Тун, единственный сын военного министра Сюй Иня. Он подговорил нескольких молодых наследников знатных домов, готовящихся к сдаче императорского экзамена в столице, начать протест, что снова привело к беспорядкам и хаосу.
Они облили себя маслом и попытались ворваться во дворец. Большинство этих бунтовщиков в итоге испугались и отступили, спасаясь бегством в неразберихе еще до начала боя. Но сам Сюй Тун вместе с оставшимися выбрал самосожжение, сжег заживо себя и нескольких императорских стражей. Сейчас столица была охвачена волнениями, - мрачно доложил Цинь Чжао.
- Протестуют? - Чу Минъюнь мрачно рассмеялся. - Против моего захвата трона?
- Они так утверждают, но более вероятно, что Сюй Тун ненавидит тебя за убийство своего отца.
- Пфф.. Совершив столько зла за столь долгий срок, его отец давно должен был умереть.
- Но факт остаётся фактом: это вызвало волнения, - сказал Цинь Чжао, выглядя обеспокоенным. - Что нам делать?
Чу Минъюнь равнодушно спросил в ответ:
- Ты говорил ранее, что большинство этих протестующих скрылись?
Чу Минъюнь бесстрастно рассмеялся, а затем приказал:
- В таком случае схватите их всех и убейте.
Цинь Чжао был ошеломлён услышанным.
- Шигэ, все эти люди - будущие учёные, готовящиеся к экзаменам…
- Неважно, кто они. Если они так хотят умереть, пусть умирают. Если мы не подавим их силой и вместо этого оставим безнаказанными, разве они не начнут снова сеять хаос, когда получат свои должности при дворе в будущем? - перебил его Чу Минъюнь.
Цинь Чжао на мгновение замялся, а затем снова сказал:
- Но я боюсь, что это может оказаться не очень хорошей идеей…
Помимо этого, Цинь Чжао также беспокоил тот факт, что Чу Минъюнь совсем недавно отдал приказ об аресте многих самых влиятельных людей столицы, спровоцировавших беспорядки. И все они уже были казнены, что вызвало ещё больше недовольства при дворе и в городе.
Чу Минъюнь внезапно наклонил голову в его сторону. Не выдавая своих эмоций, он спросил:
- Шиди, ты тоже собираешься протестовать?
Сердце Цинь Чжао дрогнуло. Он молча покачал головой.
Небо ещё не прояснилось после ливня. Воздух был настолько тусклым, что казалось, будто весь Чанъань окутан жемчужно-серым туманом, создававшим такую гнетущую атмосферу, что она невольно давила на всех. Звуки разговоров в чайных домах тоже стихли, словно люди боялись, что их услышат.
- Что именно происходит там, в императорском дворце? Я посмотрел и увидел, что все улицы перекрыты. Неужели кто-то действительно совершил самосожжение? - Хотя человек, по-видимому, сдерживал голос, он всё же не мог сдержать любопытства.
- Что же это может быть, как не правда? Немало людей погибло. Я видел это своими глазами, и это было поистине жуткое зрелище. Они сгорели полностью, как угли. Одно лишь прикосновение могло оторвать им всю руку! И плоть, скрывающаяся под обугленной кожей, всё ещё была красной!
Услышав это, многие из собравшихся не смогли сдержать оторопь и поспешили попросить его прекратить говорить об этом.
В этот момент раздался голос другого человека:
- Разве сын военного министра Сюй Иня не был одним из тех, кто сгорел заживо? Эх, какая жалкая семья. Подумать только, сын погиб у ворот дворца вскоре после того, как отца убили на утреннем заседании.
- Именно. Я слышал, что его закололи насмерть одним ударом меча прямо посреди собрания. Должно быть, это было ужасно. Маршал Чу и раньше был вспыльчивым, а теперь, когда он захватил трон, разве не удивительно, что он начал убивать людей по собственной прихоти и капризу?
В тёмном углу чайной молодой человек, дрожа от страха, подслушивал их разговор. Услышав, что они сказали, он схватил чашку с чаем, его руки неудержимо дрожали, и он ещё сильнее вжал голову в плечи.
- Кто бы мог ожидать, что подобное произойдёт при императорском дворе? Должно быть, он сейчас чувствует себя таким довольным, убивая богатых и власть имущих, убивая даже собственных подчинённых. Разве это не означает, что жизни простых граждан, таких как мы, стоят ещё меньше? - Человек стиснул зубы от ненависти, говоря это. - Небеса слепы, раз позволили такому, как он, стать императором. Нас ждёт лишь тяжёлая жизнь!
Сидевший рядом с ним посетитель быстро зажал ему рот рукой и быстро прошептал:
- Сейчас же замолчи! Ты что, накликаешь на себя смерть? Говоришь такие вещи так громко!
И в тот же момент в чайный дом ворвался отряд императорских стражников в чёрных доспехах.
В чайной мгновенно воцарилась тяжёлая тишина. Все пили чай, опустив головы, словно цикады.
Осмотрев всех присутствующих в чайной, начальник стражи поднял руку. Двое стражников вытащили перепуганного молодого человека из угла. Взглянув на бумагу с описанием, начальник подтвердил:
Молодой человек изо всех сил пытался вырваться из рук стражей, крича в ужасе:
- Что вы делаете?! Отпустите меня, отпустите! Какое преступление я совершил, и что вы пытаетесь со мной сделать?!
Взмахом руки начальник стражи приказал своим людям вытащить его из чайного дома.
- По приказу Его Величества, все лица, участвовавшие в протесте в императорском городе, будут наказаны. Убейте его.
"Тех, кто сопротивляется указу, - убивать."
"Людей, которые собираются группами для протеста, - убивать."
"Людей, которые накопили грехи за время прошлого правления, - убивать."
Все начали говорить, что этот человек с тех пор, как взошел на трон, утратил рассудок и окончательно сошёл с ума.
21-го числа того же месяца правитель Силина Ли Чэнхуа поднял восстание против власти нового императора. В поддержку ему молодой хан хунну предоставил свои войска.
Под предлогом «уничтожения предателя Чу и восстановления в стране надлежащего порядка» Ли Чэнхуа повёл свои войска в наступление на Чанъань.
Все округа и уезды открыли свои города, чтобы приветствовать их, позволяя им проходить беспрепятственно и преодолевать расстояния до тысяч ли за один день.