"Мастер Секты Сюэ не продаёт себя" / Глава 41
Глава 41. Родной город
Войдя в город, Сюэ Цяньшао нашёл постоялый двор. Устроив Достопочтенного в комнате наверху, он прихватил с собой мешочек с рисом и пару духовных камней и спустился в общий зал. Отыскав там хозяйку, мастер Сюэ вручил ей камни в качестве платы и рис, попросив сварить из него кашу.
Хозяйка, добродушная пожилая женщина, играла у двери со своей маленькой внучкой, когда он подошёл.
Вероятно, она много чего повидала на своём веку. Она узнала духовный рис и, удивлённо посмотрев на Сюэ Цяньшао, сказала:
— Не беспокойся, бессмертный. Моя невестка готовит завтрак на кухне, и я велю ей сварить из этого риса кашу прямо сейчас и принести тебе, когда она сварится.
Сюэ Цяньшао поблагодарил её, улыбнувшись. Но хозяйка, отмахнувшись от благодарностей, сейчас же продолжила:
— Бессмертный, ты слишком добр. Когда я увидела того, с седыми волосами, которого ты привёл, и он выглядел таким молодым, я догадалась, что у вас с ним, должно быть, необыкновенное происхождение. Я просто боялась тебя обидеть и не осмелилась спросить…
С твоим другом всё будет в порядке, верно? У нас в городе, в Доме Целительства, есть несколько бессмертных лекарей. Может, мне послать кого-нибудь за одним из них?
Сюэ Цяньшао покачал головой и заверил её:
— В этом нет необходимости, госпожа. Моему другу просто нужно немного отдохнуть. Ничего серьёзного.
В этот момент маленькая девочка дернула Сюэ Цяньшао за край халата и, широко раскрыв глаза, крикнула:
Хозяйка быстро присела на корточки и сказала ей на местном диалекте:
— Сюаньсюань, так нельзя. Этот старший брат — бессмертный.
Потом она извинилась перед Сюэ Цяньшао, заразительно улыбаясь:
— Не обращай внимания, бессмертный. Моя внучка просто обожает цепляться за красивых гостей. Я ничего не могу с этим поделать.
— Всё в порядке, госпожа, — Сюэ Цяньшао на мгновение задумался, вдруг вспомнив, что, учитывая его возраст, он вполне мог бы быть прадедушкой этой девочки. Он мягко улыбнулся, достал бумажку-талисман, сложил её в форме бабочки и влил в неё немного духовной энергии, заставив бумажную бабочку запорхать по двору.
Увидев это несомненное чудо, девочка в восторге захлопала в ладоши и засмеялась, очень довольная.
Заметив доброту и безобидность Сюэ Цяньшао, хозяйка постепенно ослабила своё чрезмерное почтение к «бессмертному» и, искренне улыбнувшись, спросила:
— Интересно, откуда ты, молодой господин? Бессмертные из секты горы Мин немного заносчивы и вечно смотрят на нас с презрением. Но они защищают город от демонов, поэтому у простых людей нет иного выбора, кроме как почитать их. Я всегда думала, что все бессмертные похожи на них.
Когда Сюэ Цяньшао услышал её вопрос о своём происхождении и давно забытое «молодой господин», в его сердце поднялась горечь, и он не ответил. Вместо этого он спросил:
— Знают ли простые люди о секте Мин?
— Мы держим гостиницу, поэтому хорошо осведомлены. Конечно, мы знаем о ней. Но некоторые всё-таки не верят в неё и считают просто легендой.
Если в нашем городе происходит что-то странное, мы либо идём в Храм Господень молиться, либо пытаем счастья с этой сектой горы Мин.
Если повезёт, мы можем найти там бессмертного, который согласится спуститься с горы и уничтожить демона.
Кстати сказать, недавно пять или шесть бессмертных приходили в город с проверкой и вывесили у ворот объявление о том, что нельзя ходить на пустырь за Храмом Господним на южной окраине.
Сюэ Цяньшао, кажется, глубоко задумался и вдруг спросил:
— Может быть, в храме случилось что-то необычное, и секта Мин не в состоянии с этим справиться, поэтому они и сказали жителям города не приближаться?
— Вот об этом не знаю. Слышала только, что пустошь за Храмом Господним уже много лет такая. Старейшины говорили, что там водятся привидения, и только Господь может их утихомирить.
Бегонии там цветут замечательно, дети всё ещё тайком убегают туда поиграть, и никто никогда не сталкивался там с чём-нибудь недобрым.
Но раз бессмертные с горы Мин запретили туда ходить, значит, у них есть на то свои причины, конечно.
Она помолчала недолго, а затем с нетерпением спросила:
— Раз ты такой способный бессмертный, ты собираешься сходить туда и проверить? Честно говоря, земля там очень уж хорошая. Если бы не дурные слухи, многие бы уже попытались её заполучить… Если сходишь туда и обнаружишь, что всё это выдумки, и нет никаких привидений, пожалуйста, дай мне знать.
Сюэ Цяньшао не стал ничего обещать. Поговорив ещё немного с хозяйкой, он снова поднялся в свою комнату.
Когда он вернулся, Достопочтенный Демон всё ещё крепко спал на кровати и выглядел так же жалко, как раньше.
Сюэ Цяньшао, как ни странно, беспокоился за него, поэтому он осторожно коснулся запястья Хуэй Сина и, используя духовную энергию, проверил его пульс.
Он почувствовал, что меридианы Достопочтенного повреждены, но в остальном серьёзных проблем не обнаружилось.
Однако он не был уверен в методах совершенствования, которые использовал Хуэй Син, и потому опасался применять духовную силу для его исцеления. Духовный рис же был вполне безобидным, пусть и не слишком действенным средством, поэтому мастер Сюэ просто решил дождаться, пока Демон проснётся, и накормить его.
От нечего делать он сел на край кровати и задумался. Мысли его уносились всё дальше и дальше.
Сегодня утром, глядя с горы на город Хуай вдалеке, он почувствовал, как ослабевает последняя печать на его памяти. Но он так и не осмелился окончательно избавиться от неё.
Время, проведённое Сюэ Цяньшао на родине, было на самом деле очень коротким — всего около десяти лет, причём большую часть этого времени он был слишком мал, чтобы что-либо запомнить.
Следующие же двести лет он прожил со своим учителем и соучениками на горе Тайкунь, и эти его воспоминания всё ещё были запечатаны. Что же касается родного города и погибшей семьи, его чувства к ним, судя по всему, давно угасли.
Если и существовала ещё какая-то кармическая связь между мастером Сюэ и этим миром… вероятно, она касалась теперь только того человека, который сейчас спал перед ним.
Одним словом, Сюэ Цяньшао не был уверен, есть ли ещё смысл посещать старое поместье семьи Сюэ.
Его мысли блуждали, бесцельно цепляясь друг за друга, пока он бессознательно проверял защитные заклинания комнаты. Наконец он понял, что, сколько бы он ни раздумывал, его разум постоянно возвращается к двум определённым словам: «Храм Господень». И тогда мастеру Сюэ пришлось признать, что ему всё ещё очень хочется вернуться туда и взглянуть.
На самом деле, город Хуай, затерянный в бескрайних просторах Мира Смертных, занимал довольно выгодное для Сюэ Цяньшао положение. Даже самые могущественные секты Мира Заклинателей не смогли бы добраться сюда так скоро.
И мастер Сюэ решил, что вполне может ненадолго оставить здесь Достопочтенного Демона отдохнуть. Вряд ли это вызовет какие-либо проблемы.
Пока он размышлял об этом, в дверь постучали. Сюэ Цяньшао подошёл, взял у служанки миску с рисовой кашей и поставил его на стол.
Затем, ещё раз проверив охранные заклинания он снова вышел из комнаты.
Проходя мимо двери постоялого двора, Сюэ Цяньшао опять встретил внучку хозяйки. Та жизнерадостно улыбнулась и сказала на местном диалекте:
Сюэ Цяньшао улыбнулся ей в ответ, затем повернулся и покинул гостиницу, не оглядываясь.
Как только он вышел, человек на кровати проснулся.
Хуэй Син сел, снял крышку с миски, чтобы с лёгким отвращением взглянуть на духовную рисовую кашу внутри, затем подошёл к окну. Демон открыл его и взглянул на почти исчезнувшую вдали фигуру Сюэ Цяньшао.
Мастер Сюэ шёл к южной окраине города. Прошло двести лет, и улицы по пути выглядели совершенно незнакомыми. Почему-то изнутри они оказались далеко не такими шокирующими, как вид на них, открывшийся ему на рассвете с горы.
Чем дальше он продвигался на юг, тем меньше встречалось ему уличных торговцев и пешеходов. К тому времени, как он добрался до окраины, где располагалось когда-то поместье семьи Сюэ, вокруг не осталось ни души.
Разросшиеся сорняки были намного выше полуразрушенных каменных стен. Несколько бродячих кошек сидели среди них, бдительно глядя на Сюэ Цяньшао, словно он бессовестно вторгался на их территорию.
Когда-то это был роскошный особняк со множеством дворов и построек, а его внешняя стена тянулась вдоль всей улицы. Теперь Сюэ Цяньшао, пройдя вдоль мрачных развалин этой стены, направился к главным воротам, и тут ему на мгновение показалось, что он увидел высокие огенно-красные лакированные двери с блестящими гвоздями…
Однако при ближайшем рассмотрении выяснилось, что вход на земли Сюэ давно разобран, и на его месте стоит небольшой храм. Храм этот, несмотря на всю свою причудливую красоту, выглядел довольно старым. Деревянные колонны обветрились, а позолота и роспись давно выцвели и облупились.
Сюэ Цяньшао поднял взгляд и увидел тёмную табличку над входом с надписью из двух больших иероглифов «Храм Господень». Это показалось ему невероятно абсурдным и почти вызвало смех.
Одного взгляда на этот некогда великолепный храм было достаточно, чтобы представить себе и собрать воедино всё, что произошло здесь за эти годы.
После падения Царства Хуай, похоже, новая династия Инь использовала семью Ван, давних политических соперников клана Сюэ, в качестве козлов отпущения, чтобы оправдать разрушение государства. Стремясь утешить народ, правители Инь превозносили верность и праведность семьи Сюэ, посмертно почтив их память и построив этот храм в их честь.
Но теперь даже Царство Инь уже не существовало, а «Храм Господень» всё ещё стоял здесь, разноцветным пугалом среди притихших развалин.
В этот момент из храма вышел потрёпанный нищий в грубой одежде. Увидев Сюэ Цяньшао, замершего у входа, он, казалось, был ужасно удивлён. Быстро взглянув на меч на поясе мастера Сюэ, он осторожно спросил:
Сюэ Цяньшао задумался на мгновение и ответил спокойно:
Нищий смерил его странным взглядом и сказал:
— Если ты пришёл почтить этот храм, у тебя должны быть деньги для подношения, верно? Дай сюда.
С этими словами он протянул руку. Его ладонь потемнела от солнца и была не очень чистой. При этом поза его выражала потрясающую властность и высокомерие.
Сюэ Цяньшао это очень развеселило, и он не обиделся, но ответил с мягкой улыбкой:
— У меня нет местных медных монет.
Но даже если б и были, почему я должен что-то отдавать тебе?
Нищий, ничуть не смутившись, объяснил:
— Этот храм — мой дом. Если ты приходишь ко мне домой, конечно, ты должен дать мне денег! В противном случае ты можешь теперь же пойти отсюда... в другой храм Господень.
Хотя этот храм самый старый, здесь возносят меньше всего благовоний. Я усердно работаю, чтобы убирать и содержать его в порядке, поэтому деньги от пожертвований должны идти мне.
Услышав это, Сюэ Цяньшао, заинтересовавшись, наконец переступил порог. Внутри храма был полумрак, денег явно не хватало даже на свечу. В курильнице тлела лишь одна палочка благовония, а жертвенный стол, хотя и очень старый, был безупречно чист.
Нищий, видя, что неизвестный бродяга проигнорировал его и вошёл в храм, сильно разволновался.
— Эй! Ты не дал мне денег, но всё равно вошёл? Ты же не можешь теперь отказаться! Храму нелегко принимать посетителей, а Господь за тобой наблюдает!
Сюэ Цяньшао взглянул на него и заметил:
— Если в других храмах больше подношений, почему ты остаешься здесь, а не идешь куда-то ещё?
Нищий на мгновение лишился дара речи. Сюэ Цяньшао же равнодушно продолжил:
— С того момента, как я тебя увидел, я понял, что ты пытаешься заставить меня уйти. Подозреваю, ты что-то здесь охраняешь. Я прав?
Глаза нищего расширились, он отступил на несколько шагов, стиснув зубы и воскликнув:
— Эй! Что за чушь ты несёшь? Я же сказал тебе, это мой дом! Я просто присматриваю за этим местом!
Увидев, что нищий наконец отступил, Сюэ Цяньшао беспрепятственно прошёлся по храму. Не заметив ничего подозрительного, он направился в дальний зал, надеясь найти дверь, ведущую во двор, где когда-то жила семья Сюэ.
Нищий на мгновение застыл, совершенно ошеломлённый. Увидев, как странный бродяга направляется к дальнему залу, он в панике бросился за ним с криком:
— Бессмертные из секты горы Мин запретили ходить по пустырю за храмом! Ты что, не умеешь читать? Ты же наверняка видел объявление у ворот храма, верно?
— Какое совпадение, я тоже бессмертный.
Услышав это, нищий ещё больше разозлился:
— Так ты, значит, в сговоре с этими проклятыми даосами! Это мой дом! Никому из вас не дозволено здесь ничего трогать!
Видя отчаяние нищего, Сюэ Цяньшао немного растерялся. Но через мгновение его осенила идея, и он достал медальон в виде замка долголетия, который носил в детстве, и протянул его нищему:
— Узнаёшь этот знак? Здесь должны быть такик же знаки на кирпичах и плитке, верно?
Это и мой дом тоже. Я просто хочу взглянуть, и больше ничего не сделаю.
Нищий действительно узнал клановый знак Сюэ, и его лицо мгновенно побелело как бумага, словно он увидел привидение. Он пристально посмотрел на Сюэ Цяньшао и сейчас же отступил на несколько шагов. Зацепившись каблуком за порог, он упал, но тут же вскочил и в панике бросился в дальний зал, где в мгновение ока исчез.
Теперь пришла очередь Сюэ Цяньшао опешить. Он всего лишь хотел спросить нищего, есть ли в храме чёрный ход, но вместо этого спугнул его и едва не довёл до сумасшествия.
Раздражение, вызванное поведением нищего, помогло Сюэ Цяньшао смягчить гнетущее чувство тоски по дому, и ему стало немного легче. Приведя себя в порядок, он отправился исследовать дальний зал. С трудом найдя приоткрытую дверь, он толкнул её, и сейчас же попал в объятия огненно-красного моря.
Это было время цветения бегоний.
Бегония, которая когда-то была толщиной с руку, теперь стала настолько большой, что ее можно было обнять обеими руками, и покрылась гроздьями ярко-алых цветов, похожих на пламя или кровь.
Хотя Сюэ Цяньшао и вернул себе память, он всё ещё не мог точно вспомнить, что произошло в ночь гибели семьи Сюэ. Возможно, потому, что тогда он был слишком мал, или из-за всепоглощающего страха.
Всё, что он помнил, это мёртвые тела, лежащие на земле, ручьи крови и вспыхнувшие во дворе пожары — всё одного и того же оттенка красного.
Его по очереди уводили люди: сначала мать, потом молодой слуга, а затем мастер, охранявший двор… Слова, которые он всё ещё слышал, эхом отдавались в его ушах, повторяясь снова и снова:
«Я ничего не сделал! Бессмертный, сохрани мне жизнь!»
«Бессмертный, пощади моего ребёнка!»
«Бери молодого господина и беги! Не останавливайся!»
«Молодой господин, сюда, не оглядывайтесь, поторопитесь!»
«Молодой господин, только не оборачивайтесь, послушно следуйте за дядюшкой Цзоу, хорошо?»
«Молодой господин, пожалуйста, не оглядывайтесь… Ни за что не оглядывайтесь»
Поэтому он действительно никогда не оглядывался назад. Несмотря на огонь, бушевавший в небесах и превращавший в прах двор его родителей; несмотря на огонь, поглотивший бегонию, посаженную на удачу в год его рождения; несмотря на родных, страшно кричащих и умирающих позади него… он никогда не оглядывался назад.
Даже когда он сбежал вместе с дядюшкой Цзоу, старым слугой, на вершину горы за городом, он всё ещё не осмеливался обернуться, опасаясь, что в тот же миг его заметит заклинатель на летающем мече и уничтожит.
Лишь теперь, спустя столько лет, он наконец увидел дом семьи Сюэ после того, как разразилось бедствие. Но вокруг оказались лишь пышная зелень, стрекот иволг, тихо растущие травы и буйно цветущие бегонии — весна в полном расцвете.
Весна в старом городе с высокой травой и извилистыми улицами.
Поблизости было не так уж много заклинательских сект, и почти ни одна из них не просуществовала больше века. Как бы он мог не догадаться, что именно секта горы Мин убила его семью?
Но какое это имело значение сейчас?
Возможно, с того момента, как он сбежал из поместья Сюэ, он уже потерял силы и право мстить за свою семью. Он был просто трусом, который за вс свою жизнь даже не осмелился ни разу оглянуться. Он был тем, кто не заслуживал даже права на ненависть.