Страшные истории больницы Сэцзи
Глава 46. Последний час: Пропасть
Где-то в коридоре громко распахнулась дверь, после чего послышались десятки хаотичных шагов. Некоторые доносились издалека, другие — совсем рядом.
Казалось, что эти стремительные, панические шаги сотрясали всю больницу, а шум на записи был громче, чем когда-либо. Словно каталка, медсестры с трубками для инфузий и все остальные в больнице одновременно бросились к записывающему устройству...
- ...В тот день после обеда в эту больницу доставили более десятка раненых. Все они были членами съемочной группы, которая снимала неподалеку. Там поблизости находился старый заброшенный поселок, и они снимали сцену взрыва автомобиля. Дороги в посёлке были узкими, дома - ветхими, и взрыв случайно привел к обрушению соседнего здания.
Ты, наверное, и не видел новостей об этом происшествии, верно, Лу Ся? Это неудивительно, ведь большинство травм были поверхностными. Погиб только племянник продюсера проекта, да и тот очень скоро чудесным образом воскрес. Странно, правда?
Их сценаристу в том году было всего около 24 лет. Он только начал свою карьеру и отправился на площадку вместе со съемочной группой. Его придавило упавшей балкой, и он попал в больницу Сэцзи.
А... ты вспомнил? Это произошло вскоре после того, как мы с тобой закончили Университет С.
В отделении неотложной помощи сказали, что это всего лишь перелом. Сделали рентген и отправили его в четвёртую операционную. В тот момент он не знал, что это за операционная. Он лежал на носилках, ему сделали анестезию и отвезли туда.
Никто не заметил легочную эмболию, пока не стало слишком поздно, пока он не начал кашлять кровью, пока не случилась сердечная недостаточность... Нет, не волнуйся, он ещё не умер.
Прежде чем врачи смогли найти его семью, туда прибыли главный врач Лу и продюсер. Он еще не умер, поэтому доктор Лу отвез его в палату 315А и сказал:
- Ты останешься здесь на некоторое время. Продюсер и остальные очень ждут, когда ты поправишься. Если ты не выживешь, он и Сяо Чен, который управлял той машиной, будут винить себя до конца своих дней.
В той комнате уже находилась медсестра. Она не стала ждать, пока доктор Лу объявит его мертвым, прежде чем приступить к работе...
Сунь Чжэн внезапно разразился громким смехом, его лицо исказилось от боли:
- Я тогда не умер! Я был жив с самого начала и до конца! Я был в сознании!
Лу Ся был ошеломлен этой историей. Он тупо уставился на Сунь Чжэна.
Тот фильм, о котором тот говорил, назывался «Темное искупление». Он был снят через год после их выпуска из Университета.
Действительно, это произошло очень-очень давно.
К тому моменту в больнице Сэцзи уже много лет царило затишье. Лу Ся скитался по округе, выполняя несложную работу и выискивая вести о своем брате. Тем временем Сунь Чжэн лежал на операционном столе, а продюсер и Лу Сян договаривались о чем-то за дверью.
Сунь Чжэн, холостой и не имевший родственников, стал жертвой этого заговора.
Так палата 315А была вновь открыта, и первым туда отправили Сунь Чжэна. Всё, ради чего Лу Сяоюнь пожертвовал собой, началось заново.
- В этом ритуале используется очень хитроумная техника. Нужно было взять иглу, очень тонкую иглу, и проткнуть ею кожу головы человека, висящего вниз головой, во многих местах... Поскольку кровь сворачивается очень быстро, этот человек должен быть тем, кто умер только что.
Это был очень деликатный процесс, Лю Цинь хранила его в секрете, как рецепт маринования мяса. Ты не хочешь слушать? - Его тон внезапно стал очень мягким, а взгляд — очень нежным, он внимательно смотрел на Лу Ся. — Ты тоже не хочешь услышать мою историю?
- Почему я всё ещё был в сознании? Тогда я должен был умереть. Но я не умер, и я всё ещё думал о том, как мне во что бы то ни стало нужно покинуть это место. Мне нужно было выйти, чтобы успокоить режиссёра и Сяо Чэна, нужно было сказать им, что эта авария не их вина, что им не нужно чувствовать себя виноватыми. Разве это не абсурд?!
Это была, очевидно… очевидно, комната, из которой я никогда не смогу выбраться… Или, может быть, к тому времени я уже был мертв, уже превратился в тот высохший труп с морщинистым лицом, висящий вниз головой… Но Лу Ся, — Сунь Чжэн обхватил лицо Лу Ся ладонями. - Почему я все еще жив?!
- Мне так сильно хотелось выйти. Я стучал в дверь целый день и целую ночь, пока у меня совсем не осталось сил. Потом, когда силы иссякли, я начал царапать дверь. Я думал про себя: если я буду царапать без остановки, то наверняка кто-нибудь услышит? Наверняка кто-нибудь придет меня искать? Во всей команде наверняка найдется хотя бы один человек, который спросит: «А где Сунь Чжэн?»
Но этого не произошло. Я ждал, ждал и ждал так долго, но никто не пришёл. И я снова подумал: надо было просто скатиться с операционного стола раньше. Надо было просто ползти, подворачивая ноги, и выбраться отсюда. Даже если бы мне пришлось ползти через всю больницу, я должен была найти человека, который вынес бы меня отсюда… найти человека, который был бы готов вынести меня, найти человека, который хотел бы уйти отсюда со мной… Даже если бы мне пришлось ползти, пока моё тело не сотрётся в кровь, пока мои ноги не сломаются, пока все мои раны не будут разорваны…
Сунь Чжэн заметил что-то, тускло блеснувшее на лице Лу Ся. Он осторожно потянулся, чтобы вытереть его слёзы.
- Почему ты плачешь, Лу Ся? Даже у меня больше нет слез. Столько лет я думал о побеге, думал о том, чтобы покинуть это место. Потом, позже, я понял, что давно умер. Я стал тем трупом, той высохшей мумией, висящей вверх ногами. Я понял, каким глупым и нелепым я был. Мое желание уйти, то, что я скребся в дверь, то, что я спустился с операционного стола, даже то, что я превратился в нормального человека, ожидающего и надеющегося найти того, кто выведет меня отсюда, — в конце концов, всё это стало разными живыми фрагментами меня самого. Эти обрывки моих мыслей разлетелись в разные стороны, и единственное, что их связывало… это мое желание покинуть это место…
Похоже, ты сомневаешься, Лу Ся. Но ты сам говорил раньше, что сильные мысли способны материализоваться. Тот я, который был с тобой всё это время, тоже был тем фрагментом, сформированным тысячами таких разбитых мыслей.
Словно он вдруг вспомнил что-то, мягкое выражение лица Сунь Чжэна внезапно снова сменилось гневом. Он оттолкнул Лу Ся и горько закричал:
- Они все мне лгали! И ты мне тоже лгал! Никто не искал меня, никто не ждал за дверью! Никто не хотел уйти со мной!
Лу Ся медленно покачал головой. Он приоткрыл губы, но не смог произнести ни слова.
- Может, потому что я отличался от них? Я не люблю шутить, я ученик профессора Юаня, я был слишком серьезным, слишком прилежным… поэтому я им не нравился. Потому что я предпочитал быть один, у меня не было друзей. Даже когда меня не стало, даже после того, как продюсер и Лу Сян продали мою жизнь вот так просто, никому не было дела, никто не интересовался мной. Может, они даже выдохнули с облегчением... Лу Ся, я ведь ничего плохого не сделал, правда? Я видел здесь столько разных грехов, каждый хуже предыдущего, но я не совершил ни одного преступления, сравнимого ни с одним из них... Разве люди, оказавшиеся в ловушке в этом месте, в этой Пропасти, должны быть наказаны?
Все мои обрывочные мысли, вся моя обида, она окутывала каждый уголок этой больницы, пока однажды я вдруг не осознал, что уже поглотил всю больницу... «Оно» еще не выбрало меня, но уже исчезло...
Итак, я стал «оно» в этой Пропасти. Ты, вероятно, никогда не поймешь этого чувства. Ты говорил, что в Пропасти скапливаются зло и проклятия, а «оно» — это сердце Пропасти. Но, конечно, если бы ты видел это каждый день, чувствовал бы это негодование каждый раз, слыша голоса всех этих людей, которые приходят и уходят… А ты... Эта Пропасть — тупик. «Оно», которого выманили эти жертвы, не оставалось ничего другого, как продолжать поиски следующего человека, который заменит его. Это был единственный способ облегчить эту нескончаемую боль… Это инстинкт, Лу Ся.
Это просто инстинкт. Это единственный инстинкт.
Меня радовало только то, как Лу Сян всю оставшуюся жизнь жил в сожалении и страхе из-за того, что снова открыл эту дверь в Пропасть. Я наконец понял, о чём говорила Лю Цинь. Это ощущение похоже на зависимость. Вся его жизнь, его эмоции, его мысли, всё полностью контролировалось мной. Нет большей силы и радости! Постепенно вся его больница превратились в хаос из-за этого. Он хотел запечатать меня, поэтому перерыл все записи, разыскал все улики, оставленные Янь Яном и остальными, но ничего не нашел. Ха-ха-ха...
Не качай головой. Я не страдаю, совсем нет. Потому что я понимаю, я понимаю это слишком хорошо.
Зло? Кто определяет зло и справедливость в этом мире? Кто определяет жизнь и смерть? Никто. В этом мире нет зла. Единственное, что есть у всех нас, — это наша оболочка, другими словами, наша кожа.
Эта оболочка составляет весь наш мир. И этот мир включает в себя все наши голоса, все наши слова, все наши образы и всё, что может взаимодействовать с нами. Мы живём в этой коже. Зло? Добро? Справедливость? Всё это лишь то, что мы и другие надеваем на эту кожу.
Я впустил в эту Пропасть так много людей. Я не снял с них ни одного греха, только их шкуру. Я вернул им первоначальный цвет, первоначальную суть.
Так почему же они не могли уйти? Почему они больше не могли существовать во внешнем мире? Потому что я содрал с них кожу, их оболочку, и они больше не могли существовать.
Ты меня поймешь, ты сможешь меня понять, я знаю. Ты ведь такой умный, Лу Ся.
- Сунь Чжэн, почему именно я? - наконец спокойно спросил Лу Ся. Он посмотрел на человека перед собой. Тот был еще жив, по-прежнему излучал тепло и энергию. Невозможно было представить, что когда-то этот человек был трупом, или что когда-то это было изломанное, ползающее по полу тело, и еще более невозможно было представить, что за этим человеком скрывается такая мрачная история, не говоря уже о Пропасти, настолько огромной, что её можно было считать ещё одной, особой Вселенной.
Во Вселенной этой Пропасти сияли тысячи звёзд. Каждая из них хранила свою историю и душу.
- Почему ты? В тот момент я думал, что я всё тот же, просто пришёл на приём, и вдруг ты похлопал меня по плечу и сказал, что новый владелец больницы - твой дядя. Помнишь?
Но потом ты потащил меня за собой, пытаясь сбежать. Какой же ты глупый, Лу Ся. Ты не такой сильный, как твой брат, но ты гораздо безрассуднее его. Ты даже себя спасти не смог, а меня все равно хотел спасти? Ты вселил в меня столько надежды… У меня никогда раньше не было столько надежды…
Но мне нечего было дать тебе взамен.
Знаешь, почему они все время за тобой следили? Эти ползающие твари? - Сунь Чжэн улыбнулся. Это была искренняя улыбка, он впервые поднял глаза, и они тоже улыбались.
- Потому что ты мне нравишься, Лу Ся. Потому что всё вокруг нас с тобой — это я. Это отражение каждой моей мысли и каждого моего желания. Моего желания быть ближе к тебе.
Впервые это проявилось, когда он спас Сунь Чжэна, когда они вдвоем спускались по лестнице, держась за руки.
Во второй раз это произошло в лаборатории на втором этаже, когда он сказал:
«Я понимаю Лю Цюньфан, потому что у нас обоих есть люди, которых мы любим. Лю Цюньфан на самом деле очень боялась… А я боюсь больше, чем она, Сунь Чжэн».
- А в третий раз это произошло потому, что ты сказал, что я тебе нравлюсь. Я видел их позади нас, их глаза блестели, словно они не могли дождаться, чтобы наброситься на нас и навсегда ухватиться за этот момент.
Сунь Чжэн наклонился ближе к лицу Лу Ся:
- Ты, наверное, уже не помнишь, что сказал мне это, правда? Они все испортили тогда... чёрт...
- Я помню! - тут же возразил Лу Ся, прижавшись лицом к лицу Сунь Чжэна.
Он мог бы остаться без кожи, как все остальные, но никогда не смог бы забыть это чувство.
Это напомнило Сунь Чжэну то лицо, висящее вверх ногами на другой стороне здания.
Взгляды двух мужчин наконец встретились.
- Ты такой холодный, Лу Ся, — сказал Сунь Чжэн с неловкой улыбкой.
В глазах его блестели слёзы и, кажется, твёрдая решимость: «Я больше не позволю тебе сбежать, Лу Ся».
Эта фраза, казалось, пробудила в памяти Лу Ся кое-какое воспоминание.
- Невозможно. Мне отсюда нет выхода.
- Если ты не можешь выбраться, я тоже не уйду.
- Я почти отпустил тебя, - сказал Сунь Чжэн, вскинув брови. - Но подумать только, ты, дурак, добровольно решил остаться здесь из-за «оно»!
- Пойдём, Сунь Чжэн. В худшем случае мы просто останемся здесь вместе...
Сунь Чжэн взял Лу Ся за руку. Лу Ся послушно последовал за ним и медленно поднялся.
- Смотри, я не буду выбирать следующего «оно». - Сунь Чжэн повернул голову и беззаботно улыбнулся Лу Ся. - Ты сам сказал: Лю Цюньфан в роли свахи, призраки Лао Чжана и Лао Мао в качестве свидетелей... мы должны сделать три поклона в архиве, использовать операционную как брачную комнату, усыновить маленького призрака на лестнице и стать счастливой парой призраков. Что думаешь?
- Звучит всё ещё неплохо, – Лу Ся перехватил его руку и потащил Сунь Чжэна вперёд за собой.
- Я шучу, ты думаешь, это так просто? - усмехнулся Сунь Чжэн, пытаясь не отставать. - Но мы же можем стать двумя «оно», верно?
- Можем, - Лу Ся выдавил из себя улыбку.
Только «оно» может доставить вас из операционной в палату 315А. Только «оно» может вывести вас оттуда.
Сунь Чжэн удовлетворенно кивнул, и двое мужчин направились к двери четвёртой операционной. Лу Ся сам открыл дверь операционной.
- Хочешь увидеть, как я выгляжу на самом деле, а?
Они молча шли по пустому коридору, словно уже слившись с темнотой.
Они даже не заметили, когда фонарик Лу Ся погас.
Дверь операционной открылась. Сунь Чжэн впустил Лу Ся.
Это был длинный коридор, окутанный кромешной тьмой. Воздух вокруг был пронизывающе холодным.
Что ждало их в конце коридора?
Их руки медленно скользили по стене, пытаясь найти её.
Возможно, в следующий момент их пальцы случайно коснутся другой руки, незнакомой, холодной и сухой.
Возможно, в следующий момент они столкнутся с другим, неизвестным пространством.
Однако обе руки одновременно коснулись двери. На двери были выцарапаны многочисленные следы, словно на ней с древних времен были запечатлены чьи-то воспоминания.
Сунь Чжэн закрыл глаза и дотронулся до дверной ручки.
Они станут двумя «оно». Это действительно звучит не так уж плохо.
Лу Ся открыл глаза в черном тумане.
Они покинут это место вдвоём или...
Оба мужчины прижали ладони к двери и одновременно толкнули её.