Страшные истории больницы Сэцзи
(последние главы)
Глава 44. Четырнадцатый час: Коридор на третьем этаже.
- Тебе не стоило лгать мне, Лу Ся, — улыбка Сунь Чжэна стала шире. — Я чуть не поверил тебе.
Лу Ся постоянно переводил взгляд с лица Сунь Чжэна, который стоял перед ним, на голову, лежащую у него на плече.
Два совершенно одинаковых лица, он не смог найти никакой разницы.
Но он не чувствовал дыхания. «Сунь Чжэн» у него за спиной не дышал.
- Я никогда не думал, что всё так обернётся, — Сунь Чжэн медленно подошёл к Лу Ся. Он протянул руку и положил её на макушку головы второго «Сунь Чжэна».
Он постепенно увеличивал силу, всё крепче сжимая пальцы.
Лу Ся отвернул голову, не желая смотреть на разворачивающуюся кровавую сцену.
И тут тяжесть на его плечах внезапно исчезла, но брызнувшей крови на себе он не почувствовал.
Сунь Чжэн похлопал его по плечу и велел открыть глаза.
Лу Ся прислонился к стене и направил фонарик так, чтобы тот светил ему за спину. Он пошатнулся, чувствуя, что едва может удержаться на ногах.
Эти окровавленные твари лежали кучей позади него. Вдруг они подняли головы и все одновременно посмотрели на него.
Все их лица были лицом Сунь Чжэна, все глаза – глазами Сунь Чжэна.
- Они кажутся знакомыми, правда? Они тебе нравятся?
Сунь Чжэн тоже присел на корточки рядом с ним, внимательно разглядывая его:
- Ты в порядке? Я помогу тебе подняться.
Он снова протянул руку к Лу Ся. Но тот поспешно оттолкнул её и посмотрел на Сунь Чжэна неописуемо опустошённым взглядом.
Сунь Чжэн фыркнул, а затем, спустя некоторое время, тихонько усмехнулся:
- Верно, мне не нужно торопиться, разве ты скоро не станешь таким же, как они…
Грудь Лу Ся тяжело вздымалась. Он чувствовал, как ему становится всё труднее дышать.
Возможно, это был не Сунь Чжэн.
Возможно, это была уловка, которую подстроило «оно».
Он пытался утешить себя таким образом, но в его голове всплывало всё больше противоречивых, совершенно безумных, мыслей. Эти мысли были подобны соломинкам, плывущим по воде, увлекаемым потоком то влево, то вправо, без определенного направления.
Он прислонился к стене и закрыл глаза.
Сунь Чжэн наблюдал за ним. Его улыбка уже исчезла, и на безразличном лице на мгновение появилась грусть, которая тут же скрылась за очередной улыбкой.
Спустя некоторое время Лу Ся внезапно открыл глаза и спокойно спросил:
- Что происходит с этой Пропастью?
Этот вопрос удивил Сунь Чжэна. Словно не желая отвечать прямо, он бросил диктофон Лу Ся:
- Я подобрал эту кассету в 315-ой палате. Послушай сам.
Лу Ся спокойно взял диктофон и вытер его.
Однако, когда он попытался нажать кнопку воспроизведения, у него задрожали руки, и он вместо этого случайно нажал кнопку перемотки вперед. Он поспешно нажал «Стоп», а затем - кнопку воспроизведения.
Пленка зашипела. Лу Ся развел руки и откинулся на стену, словно у него совсем не осталось сил.
Сунь Чжэн спокойно взял диктофон, нажал кнопку перемотки и вернулся прямо к самому началу ленты.
Каким-то образом фоновый шум на записи значительно уменьшился.
Лу Ся послушал, как Янь Ян заходит в лифт, преследуя Лу Сяоюня до самого края Пропасти, и выслушал, как они обсуждали все, что видели в палате 315А.
Добравшись до рассказа о висящем вверх ногами трупе, он зашевелил губами, словно хотел что-то сказать, но голос застрял в горле, и в итоге он так ничего и не спросил.
Затем, сразу после того, как Лу Сяоюнь сказал: «Это выход», Сунь Чжэн выключил диктофон.
- Уверен, что хочешь узнать, что будет дальше?
Лу Ся повернулся к нему. Его глаза были тусклыми, растерянными... Но он всё же медленно кивнул.
...На записи послышался грохот падения. Кажется, что-то довольно тяжёлое рухнуло на пол коридора.
- Лу Сяоюнь!!! - вскрикнул с тревогой Янь Ян.
Затем последовала небольшая суматоха, и в голосе Янь Яна слышалась паника.
- Лу Сяоюнь, что... Что с тобой случилось?.. Вставай, Лу Сяоюнь...
Никакого ответа не было. Лу Сяоюнь действительно потерял сознание.
- Он не понимает «оно». Только я, только я могу стать «оно».
Хриплый и неприятный голос женщины средних лет звучал прерывисто.
Кажется, Янь Ян, ничего не видя в темноте, во что-то врезался. Раздался глухой звук удара и Янь Ян зашипел и чертыхнулся от боли, а потом удивлённо спросил:
- Ты же мертва?! О нет, ты не мертва? Что... зачем ты здесь?
Янь Ян тут же тут же взвизгнул:
Можно было ясно представить, как он стоит на страже перед Лу Сяоюнем, словно кот, которому наступили на хвост.
Лю Цинь внезапно расхохоталась:
- Мне ничего и не нужно делать, «оно» само его заберет. А ты... Ты знаешь секрет. «Оно» и тебя тоже теперь не отпустит.
- Секрет? Какой еще секрет здесь скрывается, кроме этих отвратительных высохших трупов и такой некрофилки, как ты? - Янь Ян начал нервничать.
- Когда я стану «оно», первым делом я убью такую шумную особу, как ты.
Смех Лю Цинь стал еще более резким и пронзительным.
- Вы не знаете, не понимаете, что такое Пропасть. Никто из вас не знает. Во всем этом мире бесчисленное множество преступлений и зла, и каждый день появляются новые жизни. Без этой Пропасти зло будет продолжать накапливаться во внешнем мире, передаваясь новым душам…
- Пропасть — это непрерывный, замкнутый цикл. Все грехи и грязь стекаются сюда, чтобы каждая новая жизнь могла начаться с чистого листа… Никто из вас этого не понимает, никто из вас этого не уважает, никто из вас это не защищает… Пропасть — это естественный процесс, но только Последователи Инь защищают её, оберегают её, скрываясь там, где вы их никогда не найдёте…
Янь Ян не произнес ни слова. Кажется, он потерял дар речи.
- Смотри, это ваш так называемый выход из Пропасти...
Янь Ян пошевелился, а затем встревоженно воскликнул:
- Нет, я не буду на это смотреть! Он сказал мне не смотреть.
- Ты боишься, — усмехнулась Лю Цинь. - Выход? А что такое выход? Здесь и там — всего лишь две противоположности. В чем разница между этими двумя мирами? Посмотри… Эта дверь, эта комната — все они появились задолго до того, как больница вообще начала существовать, но вы все боялись их, запирали… пока я… я не открыла их как следует…
- Я не понимаю, что... что ты несёшь?
- Всё просто, всё просто. Я приношу жертвы «оно», мёртвые, бездушные трупы — это его жертвы. Я использую их, чтобы выманить «оно» из Пропасти. И каждый, кого оно коснётся, войдёт в Пропасть вместе с ним…
- Но... как же ты могла... это же человеческие жизни...
Лю Цинь проигнорировала Янь Яна и продолжила говорить:
- Для каждого такого ритуала нужен мертвец, тот, что висит здесь, и живой человек, преемник, которого «оно» уведёт в Пропасть. Используя двух человек, я могу обменять их у «оно» на одну жизнь.
- Только не говори мне, что именно поэтому... в больнице… люди постоянно проваливаются в Пропасть и не могут найти выход… — голос Янь Яна звучал напряженно.
- Верно. Это была я. Я нарушила естественный цикл Пропасти. Я не ожидала, что все эти ритуалы не будут включены в цикл. Естественный ход вещей сломался, поэтому Пропасть стала поглощать все больше и больше зла, но не могла искупить это зло... поэтому «оно» находило всё больше жертв, и очень, очень, очень много людей попало в Пропасть.
- Нет, но я тоже не до конца понимаю, почему так произошло. Впрочем, ничего страшного. Когда я стану «оно», я всё пойму.
- Какое отношение имеют люди, спустившиеся в Пропасть, к этим висящим здесь мумиям?.. Нет, нет, нет, это невозможно. Никто не может изменить поток жизни. Обмен жизни на жизнь, зло и обида, новая жизнь, всё это не имеет смысла, совершенно не имеет смысла...
Лю Цинь переворачивала с ног на голову взгляды Янь Яна на жизнь.
Если «оно» повергает в Пропасть всех, кого касается, и дарует мертвым новую жизнь, то разве это не означает, что «оно» — это то существо, которое может изменить течение жизни и смерти?
- Если уж ты так хочешь использовать концепции, которые уже существуют в мире, — Лю Цинь сделала паузу, — тогда «оно» - это Жнец.
- Мы… ошиблись… - пробормотал Янь Ян, не понимая, задаёт ли он вопрос или обдумывает это утверждение.
Вот почему дед Лю Цюньфан сказал, что после стольких лет борьбы с Пропастью, он понял, что был неправ.
Потому что «оно»... никогда не было врагом.
- Хорошо, - тон Лю Цинь стал обжигающе ледяным. - Время пришло, «оно» скоро должно будет сделать выбор.
Послышался звук протягиваемой веревки, за которым последовал звон металла.
- От этого жутко воняет. Что ты пытаешься сделать? - Янь Ян закрыл нос. Его голос был приглушенным, но в нем по-прежнему звучало возмущение. - Раз уж мы с Лу Сяоюнем здесь, неужели ты все еще думаешь, что твой план сработает?
- Мы втроём - люди, которые вошли в Пропасть. «Оно» выберет меня, чтобы я стала новым «оно», а твой друг станет жертвой. А ты… ты можешь просто остаться здесь со мной навсегда…
Янь Ян закрыл глаза. Он не видел в этой кромешной темноте движений Лю Цинь, но в его тоне не было ни малейшего намека на сомнения:
- Как это, интересно, возможно?! Я не знаю, что ты задумала, и у меня нет никаких особых способностей, но что бы ты ни пыталась сделать, клянусь, я остановлю тебя даже ценой своей жизни... так что твой план никогда не осуществится.
- Выбор, который сейчас будет сделан, не твой и не мой. Вирус, знаешь ли, сам выбирает своего носителя. Точно так же и «оно» выберет своего преемника. Ты так ничего и не понял, дурак, — голос Лю Цинь повысился:
- «Оно» обязательно выберет меня! Оно выберет того носителя, который лучше всех сможет вынести все грехи, обиды и несправедливости, которые бесконечно стекаются сюда.
- Нет, не смей, блять, его трогать! — голос Янь Яна начал дрожать. - Лу Сяоюнь, Лу Сяоюнь, проснись…
- Ничего страшного... всё будет хорошо... Я... я понесу тебя на спине. Давай сбежим, Лу Сяоюнь, ты...
Потому что наконец-то раздался знакомый, спокойный голос:
- Я же тебе говорил, что ты этого не сделаешь, потому что для тебя это невозможно…
Он только что очнулся, и голос у него всё ещё был очень тихим и хриплым.
- Лу Сяоюнь… Ты действительно похож на великого героя, я одновременно обожаю и ненавижу тебя, черт возьми, - Янь Ян был ужасно удивлен и обрадован поворотом событий.
- Янь Ян, — прервал его Лу Сяоюнь.
Вероятно, это был первый раз, когда Лу Сяоюнь назвал его по имени.
- Помни, после того как только ты выберешься отсюда, ты должен забыть всё, что она говорила о Пропасти, и всё, что ты здесь видел и слышал.
- Если ты не можешь забыть, то тебе придётся хранить это в тайне всю оставшуюся жизнь. Хотя... У всех, кто побывал в Пропасти, довольно короткая жизнь. Думаю, ты не будешь исключением. Так что тебе не придётся молчать слишком долго, и это не должно причинить тебе слишком много боли…
- Я никому не расскажу. Кто, вообще, поверит во всю эту чушь, даже если я им расскажу?!
- Ты никому ничего не должен рассказывать об этом до самой смерти... даже моему брату.
- П-подожди… - Янь Ян немного разозлился. - Смерть, смерть, смерть, почему ты продолжаешь нести чушь? У тебя всё ещё кружится голова? У нас есть более важные дела! Например, как именно мы решим проблему в этой больнице? Как мы выберемся отсюда?
- Ты не сможешь забрать с собой эти записи. И в эту больницу ты тоже никогда не вернёшься.
Лу Сяоюнь не ответил Янь Яну. Он обратился к другому человеку, замершему в темноте.
- Последовательница Инь, осмелишься ли ты заключить со мной пари?
Лю Цинь снова рассмеялась, теперь уже не так уверенно, но всё так же неприятно.
- Я принимаю пари, — сказала она. – На что мы спорим?
- Я ставлю на кон его жизнь и эту больницу.
Лу Сяоюнь, очевидно, имел в виду Янь Яна, сидевшего рядом с ним.
- Чего... Лу Сяоюнь?! - Янь Ян был одновременно удивлен и сбит с толку.
Тем временем, жужжание на записи становилось всё громче. Какой-то тревожный гул постепенно нарастал где-то на заднем плане.
- Я уже победил, — спокойно заявил Лу Сяоюнь.
- Ха-ха-ха, — громко рассмеялась женщина. — Что? Как это возможно?
Наконец, неясный гул и жужжание одновременно оборвались. Громкий, резкий звук пронзил запись. Он был похож на звук резкого торможения, на скрежет ножа по стеклу. Это был крик женщины.
- Как?! Почему?! Ты должно было выбрать меня...
Ее последний скорбный крик недоверия внезапно затих.
Что-то глухо рухнуло на пол. В свои последние мгновения эта безумная и упрямая женщина наконец-то ощутила вкус поражения и страха.
Следом, который она оставила в этом мире, стала ее бесконечная обида.
На этот раз она действительно умерла.
На самом деле, «оно» уже давно сделало свой выбор. Это произошло в тот момент, когда Лу Сяоюнь потерял сознание.
Просто Янь Ян еще не заметил этого, не обратил внимания на бесконечно увеличившееся расстояние между собой и мужчиной перед ним. Он все еще думал, что это тот же самый невозмутимый и равнодушный Лу Сяоюнь, у которого нет ни одного друга.
- Лу Сяоюнь, что ты видел на конце веревки… Это было похоже на круг тьмы, на бездонную пропасть…
- ...Жизнь. Просто это немного другая жизнь.
Голос Лу Сяоюня, казалось, доносился издалека. Каждое его слово сопровождалось помехами на записи, каким-то неразборчивым шипением, из-за чего разговор, который и так было трудно разобрать, становился еще более невнятным.
- Жизнь? Что это за жизнь? Откуда ты знаешь, что это жизнь?
Ему никто не ответил. Кто-то из них сделал несколько шагов вперёд, и другой последовал за ним по пятам.
- Лу Сяоюнь, могу я открыть глаза и посмотреть?
- А когда я смогу открыть глаза? — с тревогой спросил Янь Ян.
- Ага...Тогда я смогу увидеть тебя, когда открою глаза, верно, Лу Сяоюнь?
Кто-то вдруг рассмеялся. Смех звучал странно, словно этот человек никогда раньше не смеялся.
- Не глупи. Здесь больше нет никакого Лу Сяоюня. Только «оно» может доставить вас из операционной в палату 315А. Только «оно» может вывести вас оттуда.
Никто никогда не выбирался из Пропасти в больнице Сэцзи. Но, возможно, всё же будет одно исключение.
В Пропасти больницы Сэцзи не было выходов. Но, возможно, отныне один появится.
Казалось, на мгновение воздух вокруг них замер.
- Нет... я больше не хочу смотреть... - голос Янь Яна был подавленным и тихим.
Много лет спустя через щель в двери выпала фотография, оставленная неизвестным человеком. На этой фотографии была лишь сияющая улыбка на молодом лице, залитом ярким солнечным светом.