НОВЕЛЛА "Помнить вечно" (глава 67)
Много лет назад, когда он встретил одного мастера перевоплощения, вся его жизнь перевернулась с ног на голову. Его лицо изуродовали, и он был так тяжело ранен, что несколько недель находился на грани смерти. Он выжил только благодаря счастливой случайности: его спасла Куньлунь Санмо. Без её помощи Памён Гё погиб бы в тот день, более двадцати лет назад, прямо на глухой горной дороге.
Глубокая рана в самом сердце с тех пор не покидала его. И поэтому он никак не мог избавиться от беспокойства за Юн Сынхё, с которым теперь творились довольно подозрительные вещи…
Судя по обстоятельствам, Сынхё, похоже, был в курсе происходящего и даже, кажется, помогал самозванцу. Но всегда оставалась неприятная мысль «А что если».
Разве Памён Гё сам не пережил совершенно невероятную историю, когда у него украли лицо и ему пришлось наблюдать, как его враг преспокойно разгуливает под его именем? Да что там, в один миг он потерял не только собственные лицо и имя, но и всю свою жизнь одним махом.
Кто может поклясться, что подобное никогда и ни с кем больше не повторится?
Более двадцати лет назад, наслаждаясь путешествием по провинции Цинхай по пути в секту своего отца, он неожиданно подвергся нападению. Его лицо было изуродовано с такой жестокостью, которая говорила о нечеловеческой злобе, и даже его даньтянь был навсегда уничтожен. Так он остался один в горах, ожидая смерти. Нападавшие даже не убили его сразу. Они оставили его живым в безлюдной горной местности, словно желая, чтобы он умирал как можно дольше в невыносимой боли и кромешном ужасе.
К счастью, его нашла великая Куньлунь Санмо, собиравшая там целебные травы, и его жизнь была спасена. Но всё же на восстановление здоровья ушло полгода, а на возвращение утраченных навыков — ещё целых три года. Возможно, он и этого не добился бы без великой Санмо, которая поддерживала его всем сердцем и всеми силами, даже не зная, кто он такой.
Но за это время его враг присвоил его место. Потеряв лицо и даже голос, Памён Гё не мог рассказать, что произошло на самом деле, и как-либо доказать свою правду. Он впал в отчаяние, когда понял, что даже собственная мать не узнала его и без тени сомнения приняла самозванца как родного сына.
До сих пор Памён Гё понятия не имел, почему тот человек выбрал именно его, хотя первое время он только и делал, что ломал голову над этим вопросом. Да, когда-то у него было многообещающее будущее, но в Цзянху всегда обреталось предостаточно других молодых господ, обладавших не ничуть не меньшими привилегиями, чем он. И хотя его украденное имя теперь потрясало мир, это произошло только потому, что тот, кто украл его, сам заслужил эту славу, а вовсе не потому, что тот, кого теперь звали Памён Гё, когда-то был так высокопоставлен или богат.
Двадцать лет назад он был всего лишь юношей. Юноша из уважаемой семьи, с довольно привлекательной внешностью, и ничего больше. Его образование и боевые навыки были весьма неплохи для его возраста, но всё же поразительное мастерство человека, укравшего его лицо, в конце концов заставило их казаться совсем незначительными.
«Я отправил письмо Юн Сынхё, так что, теперь придётся немного подождать. Если это всего лишь часть какого-то его плана, было бы глупо вмешаться в чужое дело так опрометчиво. Но если он не даст мне ответа, придётся разобраться во всём самому. Я в большом долгу перед Сынхё, поэтому будет справедливо, что я хоть так отплачу ему за его помощь и дружбу».
Зная, что это будет трудная битва, Памён Гё был полон решимости. Вполне возможно, что после его вмешательства даже Хаомун, секта, которой он служил многие годы, сочтёт его предателем. Но он чувствовал, что у него нет выбора. Закрывать глаза на несправедливость было не в его характере. Как часто сетовала его мать, это было у него в крови, унаследовано от отца, — никогда не отступать в борьбе, какой бы безрассудной она ни была.
Сделав ещё пару глотков, он аккуратно спрятал бутылку за пазуху и рассеянно посмотрел на улицу.
И тогда его взгляд привлекло некое весьма странное зрелище. Из окна последнего дома в переулке напротив их гостиницы исходил необычный свет. Свет этот появлялся и исчезал с определенной периодичностью.
Памён Гё, слишком погруженный в свои невесёлые мысли, чтобы давно уже заметить этот очевидный сигнал, наконец понял, что это секретный код, используемый сектой Хаомун, и тут же поднялся на ноги. Опьяняющее тепло от вина, только что неторопливо растекавшееся по телу, мгновенно исчезло. Кто-то из Хаомуна хотел с ним встретиться.
Памён Гё, не в силах скрыть своей тревоги, снова надел бамбуковую шляпу и перепрыгнул на соседнюю крышу. Бесшумно приземлившись, словно кошка, он побежал к дому, откуда исходил сигнал. Одетый в черное в тёмную ночь, он был почти невидим.
Дела Хаомуна всегда велись тайно, а потому, не имея намерения подходить к парадной двери, Памён Гё перелез через крышу дома и вошел через чёрный вход.
Когда он постучал в дверь предписанным сектой образом, изнутри тотчас послышался верный отзыв. Памён Гё сжал и отпустил рукоять меча, осторожно открыл дверь и вошел внутрь.
В тесной комнате, освещенной единственной масляной лампой, сидела одинокая фигура. Это был человек средних лет, сутулый, худощавого телосложения и самого жалкого вида. Этот мужчина, лицо которого было ужасающе бледным от болезни, поднял на него взгляд. Памён Гё, ничуть не смутившись, обратился к нему, используя предписанные жесты:
[В глубоком колодце вода чистая. Ты меня звал?]
— Но рыбы не живут в глубокой воде. Я тебя звал.
Правильный ответ последовал незамедлительно. Памён Гё, не отрывая глаз от незнакомца, медленно закрыл дверь. Болезненный мужчина слегка улыбнулся и с трудом разомкнул тонкие бледные губы, чтобы снова заговорить:
— Давно не виделись, Памён Гё. Приношу свои извинения за столь долгое отсутствие.
Памён Гё в шоке обернулся. Голос, доносившийся из уст больного, принадлежал не кому другому, как Юн Сынхё. Если только не существовало ещё одного самозванца, подражающего ему, этот Юн Сынхё должен быть настоящим!
Когда Памён Гё задал свой вопрос, используя жесты Хаомуна, Юн Сынхё тихонько улыбнулся и принял свой истинный облик. В маленькой комнатёнке раздался еле слышный, но всё равно довольно неприятный треск костей и суставов — звук, к которому невозможно было привыкнуть, и сгорбленная спина больного выпрямилась. К его серому лицу вернулся румянец, а ничем не примечательные черты лица постепенно стали вполне привлекательными.
Юн Сынхё вернул себе свой первоначальный облик. Напоминанием о его прежнем печальном виде оставалась лишь потрёпанная одежда, которую при других условиях лидер Хаомуна никогда бы не надел.
— Я прошу прощения за опоздание. Я намеревался вернуться вскоре, но обстоятельства не позволили.
[Что случилось с человеком, которого ты искал? Ты его нашёл?]
— Всё… запуталось, и я потерял её из виду. Меня отвлекло… кое-что, и к тому времени, как я пришел в себя, я уже потерял её след. Я просто потратил время впустую и не смог ничего сделать.
Юн Сынхё сказал это с горькой улыбкой на своём красивом лице. Он пытался вести себя безразлично, но тёмная тень в его глазах выдавала глубокое разочарование.
— Вчера я получил твоё письмо. Похоже, ты очень волновался из-за моего отсутствия. И вот я поспешил сюда, подумав, что твоё беспокойство только усилится, если я не вернусь как можно скорее… Но ты ведь никому не сказал, что я здесь, правда?
[Нет. Я пришел незаметно для всех. Я понимаю, что дела Хаомуна всегда требуют сохранения тайны.]
Хотя он сам не понимал, чего боится, ответ Памён Гё заметно его успокоил. Переминаясь с ноги на ногу, словно чувствуя себя некомфортно в чужой одежде, Юн Сынхё начал свой рассказ:
— Послушай, поскольку я знаю, что могу тебе доверять, отныне я буду говорить откровенно. Это не то, о чем можно рассказать в двух словах, но дело крайне срочное. Мне нужна твоя помощь, поэтому я расскажу тебе всё, ничего не скрывая. Какой бы странной ни показалась тебе моя история, пожалуйста, не перебивай меня и выслушай до конца.
Человек, всегда носивший на лице легкомысленную улыбку, теперь говорил с небывалой серьёзностью. Памён Гё сжал губы и кивнул. Если Юн Сынхё говорил так, значит, произошло что-то действительно важное. Редко можно было увидеть Сынхё, который даже к серьезным вещам относился как к шутке, настолько серьёзным и мрачным.
— Во-первых, я отвечу на твой вопрос. Человек, который сейчас выдает себя за меня в отряде Бэк Угёна, — это не кто иной, как Чхонма. Да, тот самый Владыка Чхонсана. Величайший под Небесами и лидер демонической секты, Рёнсан Хё.
Памён Гё был удивлён так, что едва устоял на ногах. Он и подумать не мог, что самозванцем окажется сам Чхома! Воистину неугомонный старикашка, будь он трижды проклят… Вполне логично, что мастер такого уровня обладает столь совершенными навыками маскировки. Но зачем подобному существу заимствовать облик Сынхё? И откуда сам Сынхё, происходящий из влиятельной и бесконечно уважаемой семьи, знает такого сомнительного во всех смыслах человека?!
Ради любопытства Памён Гё Юн Сынхё быстро объяснил ему общую картину. Оказалось, что они с Чхонмой сблизились после того, как дед Юн Сынхё по материнской линии, правитель Западных равнин, был сослан за Нефритовый перевал. Юн Сынхё знал Чхонму с детства и, по сути, именно у него научился всему, что теперь умел. И поскольку его дед и Чхонма когда-то были назваными братьями, сам Сынхё искренне считал треклятого Владыку Чхонсана любимым дедушкой.
Памён Гё молча сидел и слушал объяснения Юн Сынхё. По его лицу было трудно что-либо прочитать, и, учитывая, к тому же, его бамбуковую шляпу, совершенно невозможно было понять, о чём он думает.
— Сейчас он использует мою внешность, чтобы присоединиться к Праведному Альянсу в погоне за отступниками из демонической секты. Люди, укравшие подвеску Цилинь и теперь сотрясающие мир, несомненно, являются заговорщиками, ранее принадлежавшими к его секте. Похоже, они хотят завершить то, что уже пытались сделать более двадцати лет назад. С помощью Чхонмы поймать их будет намного проще, поэтому я согласился одолжить ему свою личность. Без него противостоять настолько коварному и отчаянному врагу нам было бы непросто.
Пытаясь объяснить всю историю человеку, ничего не знавшему о глубинных обстоятельствах происходящего, Юн Сынхё обнаружил, что должен вдаваться в каждую мелочь. Чтобы избежать недоразумений, он подробно объяснял важные моменты, а затем замолкал ненадолго, чтобы перевести дух.
Памён Гё сидел неподвижно, как камень, уперев руки в колени. Хотя он ничего не рассказывал о своей прошлой жизни, было ясно, что когда-то он принадлежал к одной из праведных сект, и эти новости, вероятно, оказались для него непростым испытанием. Но Юн Сынхё был полон оптимизма. Памён Гё предстояло услышать ещё многое. И как только он услышит остальную часть истории, у него не останется выбора, кроме как сотрудничать с лидером демонической секты ради общего блага!
— Прежде всего, позволь мне рассказать, что со мной случилось. После того, как Мёран… Кхм, неправильно меня поняла и покинула прогулочную лодку, я сошёл на берег озера Дунтин, чтобы её найти. Она родом из Павильона Радости, места, о котором в Цзянху слышали многие, но его истинная сущность мало кому известна. Эти люди неукоснительно следуют принципу «спрятать дерево в лесу» и маскируются под обычный бордель. Помня об этом, я сейчас же отправился на поиски ближайшего борделя. Я решил, что, конечно, этот бедный ребёнок с израненным сердцем в первую очередь подумает о доме!..
И вот, Юн Сынхё отправился в квартал красных фонарей и там неожиданно столкнулся с одним человеком… Точнее, он не столкнулся с ним, а скорее, увидел издалека.
Этого человека звали Ё Чхон-дон, и он был печально известным демоническим мастером, прозванным в Цзянху Демоном, Пожирающим Души. Он принадлежал к предыдущему поколению мастеров и владел зловещим искусством, позволявшим ему управлять мертвыми телами, словно живыми. Он извратил искусство управления трупами секты Горумун, создав собственных монстров, которые с лёгкостью разрывали плоть и вырывали внутренние органы у живых.
Он использовал этих монстров, чтобы утолить свою жажду крови, долгие годы сея хаос по всему Цзянху. Он даже уничтожил однажды целую деревню, подняв из могил тела местных жителей, чтобы те убивали своих соседей и родных. В ту ночь Ё Чхон-дон знатно повеселился, а к утру стал самым разыскиваемым преступником в Цзянху. Насколько знал Памён Гё, этот человек теперь должен был находиться в Чёрной Тюрьме, куда Праведный Альянс имел обыкновение заключать лидеров неортодоксальных сект и демонических мастеров, совершенно отбившихся от рук и потерявших всякую связь с реальностью. Чёрная Тюрьма была поистине ужасным местом, из которого, как говорили, ещё никто никогда не смог сбежать. Одни утверждали, что это бездонная пропасть, другие рассказывали о како-то жутком острове за Южным морем.
Никто точно не знал, где это место находится и как там всё выглядит, но никогда не было даже слухов о том, чтобы кто-либо из тех, кого там заперли, когда-либо оттуда выбрался. Было очевидно, что из Чёрной Тюрьмы так же трудно сбежать, как с того света.
И всё же Ё Чхон-дон, спустя десять лет после заключения в эту легендарную тюрьму, свободно разгуливал по миру. Юн Сынхё, узнавший его по ногтям, почерневшим от трупного яда, был по-настоящему потрясён. Этот человек, обнимавший молодую куртизанку у входа в бордель, был совершенно невредим и вполне счастлив.
Не в силах оставить сей факт без внимания, Юн Сынхё начал следить за Ё Чхон-доном и вскоре сделал ещё более удивительное открытие. К его изумлению, Ё Чхон-дон оказался не единственным известным преступником, чудесным образом освободившимся из Чёрной Тюрьмы.
На свободе разгуливала и Железная Ги Иль-хва, которая не так давно оказалась за решёткой за то, что высасывала энергию из бесчисленного количества молодых господ с помощью самых жестоких техник поглощения инь. А ещё был Одноногий Демон Хаоса Ганг Джа-рю, осуждённый за ужасающую резню в небольшой праведной секте, которую он учинил только потому, что кто-то случайно задел его одежду.
Все они были адептами секты под названием Мусенгё.
Это открытие посеяло в голове Юн Сынхё сильное подозрение. Он не мог просто отмахнуться от того факта, что все преступники, внезапно вышедшие из Чёрной Тюрьмы, принадлежали к одной школе.
Чёрная Тюрьма должна была находиться под строгим надзором Праведного Альянса, и то, что люди, которые больше никогда не должны были увидеть солнечный свет и вернуться в Цзянху, снова оказались на свободе, было нарушением всех принципов.
Юн Сынхё понял, что кто-то внутри Альянса был глубоко вовлечен в это дело. Несомненно, это был человек, обладающий значительным влиянием.
Юн Сынхё никогда не сдавался, а потому он доверился найденным подсказкам и продолжил преследование. В конце концов, он забрался так глубоко в логово врага, что какое-то время даже не мог поддерживать связь с внешним миром.
— То, что я там обнаружил, было поистине поразительным. Послушай, Памён Гё, я выяснил, что все события, сотрясающие теперь Центральные Равнины — ожившие трупы, Три Проклятых Призрака и лживые слухи о подвеске Цилинь — были организованы Праведным Альянсом. Всё это было лишь тщательно продуманным представлением, разыгранным лидерами Альянса. Даже Подвеска, которую семья Чжугэ якобы потеряла, вовсе не была украдена неизвестными разбойниками. Её намеренно тайно увезли из поместья, понимаешь?
[Чепуха! Зачем Праведному Альянсу так поступать? Даже самые злобные неортодоксальные секты, скрывающиеся на краю мира, на такое не решились бы.]
— Хм… Похоже, всё дело в существовании Чхонмы. Ты же слышал, что старик недавно переродился, не так ли? Думаю, это и стало решающим толчком для праведных сект. Пока Чхонма жил и старел, как все нормальные люди, они просто ждали того счастливого дня, когда он совсем одряхлеет, потеряет свою силу и забудет проснуться однажды утром. Но вдруг его время потекло вспять, и они не выдержали.
Один человек десятилетиями носил титул Величайшего под Небесами. Именно столько времени праведные секты, со всей своей гордостью, были сокрушены этим человеком. Внезапное осознание того, что так будет продолжаться и дальше, должно было их сломить. Вероятно, они считали свой заговор отчаянной мерой для защиты будущих поколений.
Памён Гё нахмурился. Даже если Юн Сынхё прав, у него оставались ещё некоторые вопросы. Что-то не сходилось. То, что сделали праведные секты, нельзя было подготовить за день-два. Если катализатором заговора стало перерождение Чхонмы, которое произошло только прошлой весной, то время не совпадало. Словно прочитав его мысли, Юн Сынхё добавил:
— Иными словами, кто-то давно готовил почву для заговора. Этот человек заранее предусмотрел всё, чтобы в любой момент спровоцировать теперешний хаос. А перерождение Чхонмы стало для него идеальной возможностью. Думаю, оно просто позволило этому человеку убедить вечно колеблющийся Праведный Альянс присоединиться к его планам и выступить вперёд… Вероятно, это и есть тот отступник из демонической секты, которого преследует Чхонма. И сейчас он почти наверняка выдаёт себя за одного из лидеров Альянса.
[Тогда значит… Чхонма пришёл в крепость Праведного Альянса, потому что знал это?]
— О, да, я думаю, дедушка, скорее всего, уже всё знает. Когда он увидел Альянс изнутри, у него наверняка возникли какие-то подозрения! Но… изначально он явился в крепость Альянса не за этим. Изначально он преследовал кое-какие личные цели. Похоже, он хотел защитить своего родственника. Своего единственного оставшегося в живых кровного родственника. Да, думаю, так оно и было.
[Родственник? У Владыки Чхонсана есть родственник в Праведном Альянсе?]
— Да. Подозреваю, что это его племянник. Давно я слышал, что у него когда-то был младший брат. Учитывая кхм… наклонности моего дедушки, маловероятно, что он сам мог бы стать отцом, поэтому, если у него и есть потомки, то это потомки его брата.
Юн Сынхё, зная, что Чхонма — убеждённый мужеложец, почти идеально разгадал личность Бэк Угёна. Но Памён Гё, ничего не знавший, был настолько удивлен этим откровением, что у него отвисла челюсть.
Родственник демонического Владыки состоял в Праведном Альянсе!.. Он не мог понять, как такое вообще возможно. Голова болела от невероятно сложной истории предыдущего поколения Цзянху.
[Кто это? Как, вообще, родственник этого чудовища может быть членом Альянса Праведных Сект?! Если только…]
Немного подумав, Памён Гё решил, что, скорее всего, тот человек — всего лишь шпион, посланный коварным Чхонмой в Альянс, и даже немного успокоился на этом.
Но в ответ на его прямой вопрос Юн Сынхё неловко улыбнулся и почесал щёку.
В каком-то смысле это была тайна его любимого дедушки, и он беспокоился, стоит ли ему говорить о ней так откровенно. Как бы ни был немногословен Памён Гё, риск раскрытия этой тайны возрастал с каждым новым человеком, узнавшим о ней.
А любимый дедушка, без сомнения, и так уже имел к нему немало вопросов…
— Кхм… Я и сам не знаю всех подробностей. Чхонма неохотно об этом говорит, и даже когда я сам пытался разобраться в событиях прошлого, эта часть истории Цзянху оказалась настолько тщательно скрытой, что даже я почти ничего не узнал…
[Неважно, что там скрывает этот проклятый старик! Разве подобное, вообще, возможно? Как ты можешь быть так уверен, что этот его родственник не шпион демонической секты, Сынхё?]
— О, в этом я могу быть уверен. Он сам ничего об этом не знает. Я наблюдал за ним долгое время, и, знаешь, он очень порядочный человек! Герой, подобного которому трудно найти во всём Цзянху, с честным характером и поступками, которые поистине служат примером для других! У него, между прочим, превосходная биография… Если, конечно, не считать его родство с самим Чхонмой. Тем не менее, его семья по материнской линии — одна из самых уважаемых на Центральных Равнинах, а его секта — одна из Девяти Великих Сект. Человек, выросший в такой среде, вряд ли предаст Праведный Альянс и его принципы. Впрочем, Чхонма этого и не допустит.
Безупречный герой Праведного Альянса… Семья по материнской линии, пользующаяся огромным уважением в Цзянху… И его секта входит в число Девяти Великих Сект…
Всё это указывало на одного человека.
Изуродованное лицо Памён Гё вдруг застыло в невероятно мрачном выражении. Кровь отхлынула от его крепко сжатого кулака.
Он хотел верить, что ошибается, но перечисленные Юн Сынхё признаки были слишком очевидны.
Памён Гё открыл рот, что случалось с ним крайне редко, и задал прямой вопрос:
— Этот… племянник Чхонмы… Это Бэк Угён?
Его хриплый, надтреснутый голос резал слух. Его слова больше напоминали не человеческую речь, а скрежет металла.
Памён Гё угадал, и Юн Сынхё оказался в действительно затруднительном положении. Он пытался говорить расплывчато, но условия, которые он указал, были, должно быть, слишком простыми.
Как, чёрт возьми, ему удалось так точно угадать, без малейшего колебания?
— Кхм… Послушай, брат… Мне сложно это подтвердить. Я просто не вправе говорить об этом.
— Это важный для меня вопрос… Пожалуйста… подтверди это.
Памён Гё уже был наполовину убежден, но почему-то очень хотел услышать окончательный ответ и спросил еще раз:
Юн Сынхё не понимал, почему тот так одержим родственниками Чхонмы, и был глубоко смущен. Но Памён Гё, который теперь отчаянно давил на него, даже заговорил вслух, не показывал никаких признаков того, что собирается сдаваться. Не имея другого выбора, Юн Сынхё вздохнул и ответил:
— …Так и есть. Об этом почти никто не знает, но он — последний оставшийся родственник Чхонмы Рёнсан Хё.
Вот так Памён Гё нашел ответ на вопрос, мучивший его всю жизнь, в самом неожиданном месте.
[Так вот в чём дело. Вот в чём всё дело.]
Будто плотина прорвалась, все его вопросы получили ответы разом. Личность того, кто украл его жизнь, его мотивы, его цель — всё. Тот человек выбрал его не случайно. Не потому, что Памён Гё оказался не в том месте и не в то время; он стал мишенью для того, кто целился именно в него, и только в него.
— Тогда я знаю… Я знаю, кто этот отступник из демонической секты, скрывающийся внутри Альянса. Отступник — это Бэк Угён. Потому что человек, который сейчас выдает себя за него, — это не настоящий Бэк Угён.
Поведение Памён Гё, когда он говорил прямо, без использования обычных жестов или письма, было далеко не обычным. Юн Сынхё, почувствовав неладное, смотрел на него острым, напряженным взглядом.
Под глубоко надвинутой на голову бамбуковой шляпой он увидел, как уголок его рта искривился. Невозможно было понять, улыбка это или плач, создающие ещё одну резкую кривую на его жутких шрамах.
— Впервые расскажу тебе, Сынхё. Меня зовут Бэк Угён. Я тот глупец, чье лицо и имя были украдены более двадцати лет назад. Я всегда задавался вопросом, почему это произошло, и теперь, кажется, наконец-то нашёл ответ. Возможно, с сегодняшней ночи я смогу спать немного спокойнее.
От этого невероятного, ошеломляющего откровения Юн Сынхё едва не свалился со стула.
Наш Памён Гё — это и есть настоящий Бэк Угён?!
Они были знакомы более десяти лет, но Юн Сынхё ни разу не заподозрил, что его друг скрывает подобную историю. И вот теперь он смотрел на него с недоверием в глазах.
Ему хотелось бы, чтобы это была шутка, но, к сожалению, Памён Гё был не из тех, кто шутит на такие темы.
Чёрт возьми. Значит, этот человек действительно Бэк Угён?..
Юн Сынхё, который никогда не сомневался в легендарном герое Праведного Альянса, почувствовал настоящий ужас. Если нынешний Бэк Угён действительно Гвак Хё, то он идеально скрыл свою истинную сущность. Он спрятал себя не только от лидера Хаомуна, но и от самого Чхонмы.
«Черт возьми. Почему это не пришло мне в голову? Замаскировавшись под родственника Чхонмы, он смог избежать слежки своего самого опасного врага. Самого Чхонмы!»
Гвак Хё оказался гораздо более блестящей личностью, чем он когда-либо мог себе представить. По телу Юн Сынхё пробежала запоздалая дрожь, и он яростно прикусил губу.
Он не мог скрыть от Чхонмы этот невероятный факт. Дедушку могли застать врасплох и предать, поэтому он должен был предупредить его заранее!..
Но… Несмотря на это, мысль о появлении перед Чхонмой не вызывала у него совершенно никакого энтузиазма. С точки зрения деда, он был сумасшедшим, который устроил беспорядок, а затем тут же сбежал от справедливого наказания.
Неужели пришло время столкнуться с последствиями собственных поступков?
Если бы Юн Сынхё мог, он предпочел бы не видеть любимого дедушку до конца своей жизни.