Этот господин, должно быть, болен? / Глава 87
Глава 87. Отблески заходящего солнца падали на его волосы
23-го числа того же месяца правитель Силина атаковал три оборонительные области на подходах к столице.
В зале стоял на коленях человек в доспехах заместителя генерала, весь в крови.{?}[ Насколько знает этот переводчик, в то время невозможно было достаточно точно понять по доспехам, какую должность занимает человек. Для этого в армии использовались специальные нашивки. Но, может быть, автор имеет в виду, что данный конкретный доспех чем-то отличался, и все знали, что в таком доспехе ходит только заместитель генерала. ] Вид у него был поистине жалкий. Чуть ниже его плеча торчала стрела, по которой стекали капли крови. Кровь также струилась по его телу, образуя извилистый поток, похожий на тёмно-красную змею.
— Господин, пожалуйста, простите нас. Конница хунну слишком сильна. Наши воины слишком долго сражались с ними. Многие из нас погибли или получили ранения. Силы на исходе, и, видя всю серьёзность ситуации, я боюсь, мы долго не продержимся…
Посмотрев на него сверху вниз, Чу Минъюнь спросил:
— Чжоу И отправил тебя сюда с посланием для меня?
— Да, господин — ответил заместитель генерала, всё ещё тяжело дыша и придерживая рукой кровоточащую рану на плече. — Господин, генерал Чжоу сказал, что хочет отблагодарить вас за всё, что вы сделали для него, и намерен использовать своё тело как щит в войне с врагом до последнего вздоха. Однако он, оценив ситуацию своими глазами, хочет убедить вас поскорее бежать, чтобы спасти свою жизнь.
Семь тысяч отборных воинов из Чанъаня уже были развернуты для защиты города внешнего врага, оставив улицы столицы практически без солдат.
Но даже они ничего не могли сделать, чтобы остановить врага и вселить хоть какую-то надежду и покой в сердца жителей. Более того, богатые и знатные люди, недовольные новым проавителем, уже не упустили случай поднять мятеж, а большинство членов партии Чу были заинтересованы только в выгодах, которые они могли получить от новой власти, и именно благодаря этому им удалось быстро подавить влияние партии Су, состоявшей, преимущественно, из знати. Однако, увидев, что новый император довольно быстро лишил их этой возможности, а также увидев, что их товарищи были безжалостно казнены, эти люди ожидаемо почувствовали себя отчуждёнными от партии Чу. Теперь они просто стояли в стороне, наблюдая за происходящим, прежде чем решить, на чью сторону встать.
После всего произошедшего за последнее, чрезвычайно короткое время, у Чу Минъюня осталось явно недостаточно войск, и он стоял один.
В противоположность этому Ли Чэнхуа смог сплотить многие силы во имя восстановления первоначального порядка, а также каким-то чудом заставить войска хунну воевать за него.
Ситуация действительно, казалось, с каждым мигом становилась всё хуже и хуже.
Внезапно в зал вбежал командующий императорской армией и быстро опустился на колени перед Чу Минъюнем.
— Ваше Величество, случилось нечто серьёзное! Мы получили срочное донесение о гибели генерала Чжоу И в бою. Его оборонительный участок захвачен Ли Чэнхуа, который сейчас ведёт десять тысяч солдат в атаку на Чанъань!
По телу заместителя генерала словно прошла ударная волна:
— Подумать только, генерал Чжоу… генерал Чжоу действительно… — Заместитель генерала замолчал, не в силах сдержаться.
Чу Минъюнь нахмурился. Он молчал.
В это время в зал ворвался Цинь Чжао. Но, увидев развернувшуюся перед ним сцену, он замер на месте и замолчал.
— Как нам следует поступить теперь, когда конница хунну неустанно атакует нас?
— Как нам следует поступить? — спросил Минъюнь, бросив на него ледяной взгляд. — Как ещё нам поступать? Может быть, нам последовать общему примеру и открыть наши ворота для приветствия?!
Командующий отпрянул, опустил голову, не смея ответить.
Чу Минъюнь схватил длинный меч и бросил его командующему:
— Остановите их наступление и защитите город любой ценой!
— Понял! — крикнул тот, сжимая меч и быстро удаляясь. Проводив его взглядом, заместитель генерала произнёс с тревогой в голосе:
— Господин, у Ли Чэнхуа десять тысяч конных воинов хунну, и все они сражались всю свою жизнь.
С другой стороны, у нас за городом всего семь тысяч воинов. Даже если у нас всё ещё есть императорская армия, истина остаётся той, что императорские солдаты отличаются от солдат, привыкших к полю боя, поэтому они могут быть неспособны остановить врага…
— Знаю, — ответил Чу Минъюнь, подняв руку, чтобы потереть раскалывающуюся от боли голову. Затем он закрыл глаза и сказал генералу:
— Отступай из города и залечивай рану. Не беспокойся об остальном.
Заместитель генерала больше ничего не сказал. Он ещё раз поклонился, а затем, с трудом поднявшись на ноги, удалился.
После того, как все остальные по очереди покинули дворцовый зал, Цинь Чжао тихо подошёл к Чу Минъюню.
Даже не взглянув на него, Чу Минъюнь просто сказал:
Цинь Чжао был ошеломлён, услышав его слова.
— Если ты не уйдёшь, то что, собираешься остаться здесь и ждать своей смерти? — перебил его Чу Минъюнь, его голос не повышался и не понижался, лишённый малейшего выражения эмоций. — Попроси теневых стражей тоже разойтись.
Глаза Цинь Чжао расширились в ужасе:
— А я не уйду. — Уголки губ Чу Минъюня изогнулись в улыбке. — Я так долго цеплялся за свою жизнь только ради этого, не так ли? Раз уж я достиг точки невозврата, моя задача выполнена. Даже если бы я смог благополучно сбежать, спасая свою жизнь, какой смысл жить дальше?
Он медленно поднял руки перед собой и перевел взгляд на линии на ладонях.
— Какая шутка. Мне потребовалось целых девять лет, чтобы достичь этого, и всего через несколько дней я оказался в тупике.
Затем он немного помолчал, прежде чем продолжить:
— Дело не в том, что я проиграл Ли Чэнхуа. Просто Небеса меня не принимают.{?}[ Речь о том, что по традиции, император — тот человек, с которым всегда удача, так как Небо хочет видеть именно его императором. Если же ему не везёт, это значит, что Небу он не нравится, и дальше будет только хуже. Поэтому сильно невезучие или тупые императоры на троне надолго не задерживались, ибо никто не хотел идти за ними, но против Неба. ]
Не зная, что сказать, Цинь Чжао не мог ничего сделать, кроме как пристально смотреть на него.
Чу Минъюнь бросил на него мрачный взгляд.
— Ду Юэ всё ещё в особняке, — сказал Чу Минъюнь, скрывая смысл своих слов. — Поскольку мы знаем, что произойдёт, когда войска хунну войдут в город, почему ты его ещё не забрал оттуда?
Рука Цинь Чжао сжалась в кулак, отчего на тыльной стороне ладони вздулись вены. Однако, сердце его переполняла такая чудовищная смесь чувств, что он не мог заставить себя пошевелиться.
Чу Минъюнь держался так равнодушно, словно ни единой волны беспокойства не возникло в нём.
— Ладно. Пока до тебя доходит то, что я сказал тебе только что, можешь объяснить мне, почему так спешил, вломившись сюда ранее. Ещё что-то стряслось? — спросил он Цинь Чжао.
Глядя на него, Цинь Чжао замешкался с ответом. Внезапно он почувствовал, что не может вымолвить то, что хотел сказать, словно в горле у него встал ком.
Цинь Чжао несколько раз открывал рот, чтобы что-то ответить. Наконец, он смог лишь пробормотать:
— …Ли Яньчжэнь пропал, а армия Юйлинь направляется ко дворцу.
Чу Минъюнь на мгновение опешил.
Неожиданно он расхохотался, и хохот его становился всё громче в дворцовом зале и разносился эхом по всему пространству вокруг.
— Он идёт, — произнёс Чу Минъюнь неожиданно радостным тоном.
Он смеялся так сильно, что всё его тело сотрясалось. В конце концов, от смеха у него заболел живот, и хохот оборвался болезненным «ох». Император согнулся, не в силах больше смеяться.
Наконец Цинь Чжао больше не мог сдерживаться.
— Шигэ! Идиот!!! Су Шиюй идёт за твоей жизнью!
Чу Минъюнь поднял взгляд на Цинь Чжао и сказал:
— Я жду, когда он придёт и убьёт меня.
— Кто такой Ли Чэнхуа, чтобы убить меня? Если кто-то и должен меня убить, так это он.
Произнося слова сквозь стиснутые зубы, Цинь Чжао предупредил его:
Чу Минъюнь наклонил к нему голову и на мгновение замер, прежде чем на его губах снова появилась знакомая улыбка. Затем он тихо сказал:
— Я не возвращался на гору Цанъу ни разу за все эти годы. Шиди, в следующий раз, когда вернёшься туда, подними чашу вина у могилы Шифу от моего имени и помоги мне сказать ему, что я ни разу не пожалел о том, что достиг того, что имею сейчас.
Закончив фразу, он, не дожидаясь ответа Цинь Чжао, накинул на себя императорскую мантию, валявшуюся у стола, и вышел из кабинета.
Ветер дул ему навстречу, и его мантия развевалась, а золотые узоры на чёрном одеянии зловеще мерцали.
Ду Юэ долго ждал в особняке маршала. Увидев Цинь Чжао, он тут же бросился к нему.
— Что с вами обоими? Почему вы так долго сюда не шли? Пойдём, пойдём, скорее проводи меня к Чу. Мне нужно срочно что-то сказать…
Он потянул Цинь Чжао и попытался быстро выскочить из дома, но Цинь Чжао вдруг потянул его назад за руку. Только когда он в замешательстве поднял взгляд на Цинь Чжао и заметил что-то неладное в выражении его лица.
— Эй… Что случилось? — спросил Ду Юэ.
— Я… — Цинь Чжао замолчал, пристально глядя на него. Он попытался что-то сказать, но в итоге передумал и вместо этого сказал:
— Я выведу тебя из города. Собирайся скорее.
— Чего?.. Я не хочу уезжать из города, я хочу пойти во дворец и найти там это ходячее проклятье по фамилии Чу!
Цинь Чжао крепко сжал его руку и торжественно произнёс:
— В Чанъане стало очень опасно. Я выведу тебя из города.
Ду Юэ на мгновение замер. Затем выражение его лица внезапно изменилось, и он настойчиво произнёс:
Цинь Чжао почувствовал, что от беспокойства его сердце вот-вот разорвётся. Не пытаясь объяснить ему всё подробнее, Цинь Чжао начал силой вытаскивать его из дома, но Ду Юэ в ярости резко отбросил его руку.
Цинь Чжао тупо смотрел на свою руку, которую только что оттолкнули. Он какое-то время не знал, как поступить.
За это время Ду Юэ тоже пришёл в себя. Он раздраженно нахмурился, подошёл к Цинь Чжао и сам схватил его за руку.
— Вытащив меня, ты собираешься вернуться сюда один, чтобы искать Чу? — спросил Ду Юэ, едва сдерживая волнение в голосе.
Цинь Чжао кивнул, глядя на свою руку, которую теперь крепко сжимали.
В этот момент Ду Юэ снова охватил гнев. Стараясь подавить его, он сказал:
— Ты, придурок, собираешься пострадать с ним в одиночку, полагая, что это не моё дело, и хочешь увести меня. Ты считаешь меня недостойным твоего доверия или настолько бесполезным, что, оставаясь здесь, я буду только мешать тебе?!
Цинь Чжао быстро опроверг эту фразу:
— Ну, тогда, значит, ты думаешь, что я тот человек, который будет готов бросить тебя, не заботясь о том, будешь ли ты жив или мертв, и убежать один со спокойным сердцем?
— Подожди… — Цинь Чжао не знал, что сказать. — Я просто не хочу, чтобы ты подвергался опасности…
— Чудесно! Но я, вообще-то, тоже беспокоюсь о тебе, — ответил Ду Юэ, глядя прямо на него.
В этот момент Цинь Чжао замер, словно не веря своим ушам. Ду Юэ в замешательстве хотел спросить ещё что-то, но Цинь Чжао крепко обнял его.
— Ты… — Ду Юэ замолчал, испугавшись. Внезапно оказавшись в объятиях, он не знал, как теперь реагировать.
Поколебавшись немного, он всё же не оттолкнул его.
— Эй, если ты будешь так себя вести… я буду считать, что ты только что пообещал взять меня с собой, хорошо?
Ничего не ответив, Цинь Чжао просто обнял его ещё крепче.
Тишина заполнила огромный зал Золотого дворца. Император сидел один на троне, подперев подбородок рукой и бесцельно оглядывая пустой зал. Другую руку он положил на сиденье, неосознанно постукивая пальцами по его поверхности, отчего раздавались тихие раздражающие звуки, отдающиеся эхом по опустевшему залу. Внезапно они прекратились, а уголки его губ изогнулись вверх в легкой улыбке.
Человек, которого он ждал, прибыл.
Снаружи зала доносился приближающийся топот конских копыт, похожий на глухие раскаты надвигающейся грозы.
Внезапно все звуки стихли, вокруг воцарилась полная тишина. Так звучит целая армия, остановившаяся на месте.
И тогда задняя дверь зала скрипнула, открываясь. Несколько солдат придерживали её, стоя по разные стороны. Отблески заходящего солнца хлынули в зал, контрастируя с тёмными силуэтами конных воинов в тяжёлых доспехах, замерших у входа.
Затем кто-то спокойно вошёл в зал, его иссиня-чёрные волосы каскадом ниспадали на белые одежды, когда он остановился на расстоянии от императора.
Затем Чу Минъюнь, наконец, поднял взгляд и посмотрел на вошедшего.
Одного этого взгляда было достаточно, чтобы он рефлекторно крепче сжал пальцы. Он вдруг услышал биение собственного сердца, и с каждым его взлётом и падением волны необъяснимой тревоги накатывали на него.
Чу Минъюнь чувствовал, будто с момента их последней встречи прошло уже несколько жизней. Когда его взгляд упал на лицо бывшего императорского цензора, он больше не мог отвести глаза ни на мгновение. Помолчав немного, он улыбнулся:
— Почему ты всё ещё такой же скучный? Всё ещё злишься на меня?
Не получив никакого ответа, он ничуть не смутился.
— Шиюй, — сказал Чу Минъюнь, издав смешок, который одновременно был сдавленным вздохом. — Может, улыбнёшься мне ещё раз, если уж так получилось?
«Ещё один раз, и я буду более чем готов отдать тебе свою жизнь.»
Не произнеся ни слова, Су Шиюй пристально посмотрел на него, затем прищурился и отвёл взгляд. Неожиданно он повернулся к стоявшему рядом солдату и приказал ему:
— Хорошо защищайте Его Величество.
Затем он повернулся и быстро вышел из дворца.
Ошеломлённый Чу Минъюнь остался сидеть на троне, и всё, что он видел, — это удаляющаяся фигура Су Шиюя.
За пределами дворца вечернее небо давно окрасилось в кроваво-красный. Медленно- медленно солдаты закрывали двери дворца; силуэт бывшего императорского цензора постепенно исчезал из поля зрения.
Когда двери плотно закрылись, свет заходящего солнца полностью исчез, как и любимый им человек. Всё произошло так быстро, будто Су Шиюя здесь никогда и не было. В глазах императора осталась лишь головокружительная тьма.
Золотой зал снова погрузился в тишину, и Чу Минъюнь снова отчётливо слышал тяжёлый стук собственного сердца. Его трясло.
Внезапно он, словно безумный, вскочил с трона. Он растолкал охранявших его солдат и одним махом распахнул двери зала, бросаясь в погоню. Кавалерия уже так далеко ушла от него, что превратилась в сплошную линию, а фигура в белом вдали исчезала из виду.
Он хотел бежать за ними, но лишь опустился на землю, схватившись за грудь, и, тяжело дыша. Рана над сердцем снова разошлась и заныла, и это было больнее всего, что он испытывал раньше; казалось, кто-то полоснул её острым клинком, из-за чего опять хлынула тёмно-красная кровь. Боль была такой сильной, что он не мог ни произнести ни слова, ни даже дышать.
Отблески заходящего солнца падали на его волосы. Весенний ветерок осторожно поднялся и пролетел мимо, принеся с собой аромат растущих во дворе цветов.
Приближающийся топот тяжелых конских копыт заставил Чу Минъюня резко поднять голову.
Однако он увидел большой отряд людей в чёрных одеждах, спешащих к нему во главе с Цинь Чжао и Ду Юэ. Они заметили его и остановились прямо перед ним. Сняв Ду Юэ с коня, Цинь Чжао бросился вперёд, чтобы помочь Чу Минъюню подняться на ноги.
Стражи в чёрных одеждах, шедшие позади него, последовали его примеру и спешились, приветствуя Чу Минъюня.
Он точно помнил, что приказал им разойтись и покинуть город. Но среди трёх тысяч теневых стражей ни один не ушёл.
Глубоко вдохнув, Чу Минъюнь заставил сердце успокоиться. Но прежде чем он успел заговорить, вдали, в небе, раздались птичьи крики.
Несколько птиц с чёрными перьями пролетели над ними, хлопая крыльями, и, наконец, приземлились рядом.
Цинь Чжао снял секретное письмо с лапы птицы, севшей ему на плечо. На мгновение опешив, он поднял голову и с недоверием взглянул на Чу Минъюня, а затем протянул ему бумагу.
Чу Минъюнь взял письмо, развернул его и прочитал. В этот момент выражение его лица слегка изменилось, и он произнёс:
— …Ли Яньчжэнь издал указ о добровольном отречении от престола в мою пользу?..
— Дело не только в этом, — нетерпеливо сказал Цинь Чжао, открыв и прочитав одно за другим остальные послания. — К предыдущему указу Шигэ о реформе были добавлены примечания, и о нём только что официально объявили снова.
«Все прошлые преступления, совершенные ранее казненными министрами, были публично объявлены на улицах Чанъаня».
«Богатые и знатные люди, снова вызвавшие беспорядки в столице, получили официальное предупреждение от императорского двора».
«Семья Су объявила о своем подчинении новому императору, и другие чиновники партии Су, включая Лу Ши, также изменили свою позицию…»
Цинь Чжао почувствовал, что не может продолжать читать письма, и повернулся к Чу Минъюню.
Чу Минъюнь поднял руку, прерывая его:
— Он уже должен был вывести армию Юйлинь из города.
Он нахмурился, задумавшись на мгновение.
— Кто? Семья Су? Неужели это мой двоюродный брат? — Ду Юэ наконец не удержался и подбежал к ним. Подняв взгляд на Чу Минъюня, он сказал:
Чу Минъюнь и Цинь Чжао посмотрели на него с легким удивлением.
— Правда, прости, — извинился Ду Юэ, почесывая затылок. — Я никогда тебе об этом не рассказывал, но в прошлый раз, когда ты выбросил нефритовую подвеску моего кузена, я так разозлился, что пошёл к нему и всё рассказал… Я, я не знал, что вы двое дойдёте до того, что есть сейчас, но мой кузен на самом деле не такой бессердечный, как ты можешь подумать… правда…
Ду Юэ так хотел всё объяснить, что просто повторил слова пьяного Су Бая, боясь, что Чу Минъюнь не поверит.
Чу Минъюнь не мог понять, какие чувства охватили его сердце. Прервав Ду Юэ на полуслове, он сказал Цинь Чжао:
Затем он сел на коня, крепко схватив поводья.
Вороной конь поднял копыта и заржал. Чу Минъюнь бросил взгляд на стражей, которые последовали его примеру и сели на коней. Не говоря больше ни слова, Чу Минъюнь рывком отправил коня за ворота дворца и поскакал так быстро, что не поднял ни единой пылинки.
За его спиной землю заливал отблеск заходящего солнца.