Мастер секты Сюэ не продаёт себя. Глава 49
Глава 49. "Столетие грёз (часть 3)
...Энергия меча вырвалась с помоста для поединков, разнося запах свежей крови во все стороны.
Сюэ Цяньшао только что осознал намерение своего меча, но первое проявление этого намерения внезапно погрузило тренировочный двор в мёртвую тишину. Тяжелая, смертоносная аура навалилась на оцепеневших зрителей, и, не отпуская, добралась до каждого горла.
Удар, который нанёс мастер Сюэ, был настолько безжалостен, что лишил людей дыхания, его духовный импульс был подобен грозовым тучам, затмившим небо, яростному ветру и проливному дождю. Его противник, совершенствующийся, чьи умения и силы были крайне сомнительны, не успел отреагировать, получив ранения не только жуткие на вид, но и опасные для жизни. Даже его даньтянь был залит кровью. Он упал без сознания на месте, и теперь его жизнь и смерть были под вопросом.
Сюэ Цяньшао опустил голову, мокрые волосы упали на лицо, скрыв его выражение. Даже после падения противника он оставался неподвижен, его меч по-прежнему был направлен на поверженного. Кровь с клинка медленно капала на землю.
Судья, всё ещё ошеломленный яростью его атаки, колебался несколько секунд, прежде чем наконец громко объявить посреди гнетущей тишины:
- Сюэ Цяньшао с горы Тайкунь — победа!
Однако такую победу едва ли стоило праздновать. В толпе раздались редкие аплодисменты, заглушённые мрачным гулом и осуждающим шёпотом.
- Не слишком ли это?.. Его противник был просто никем, гораздо ниже его уровня. Зачем же нужно было наносить столь жестокие удары?
- Но надо признать, этот приём был впечатляющим. Он был немного похож на «Меч, преобразующий дождь» мастеров старых школ, только более агрессивный.
- Ох, не думаю, что это сравнится с «Мечом, преобразующим дождь». Эта техника, знаете ли, имеет свои особенности — иногда она подобна лёгкому весеннему дождю, иногда — раскату грома, сотрясающему Небеса. Но этот удар меча был не чем иным, как безжалостной бурей, пронизанной жаждой убийства, не демонстрирующей никаких признаков сдержанности, присущей мастерам старых школ...
Сюэ Цяньшао не обращал внимания на перешептывания, и Су Вэньнин, стремившийся поскорее увести его подальше от толпы, тоже предпочёл ничего не услышать.
Поддерживая его, Су Вэньнин повел Сюэ Цяньшао прочь со двора в багряный кленовый лес на окраине посёлка. Только там он наконец заговорил.
- Чувствуешь себя лучше? - Су Вэньнин наклонился, откинул влажные волосы Сюэ Цяньшао и вытер платком пот и кровь, запятнавшие его лицо.
Тот закрыл налитые кровью глаза, плотно сжав губы. После долгого молчания он тихо проговорил:
- Я вспомнил… Того ученика из клана Мин, который сражался сейчас со мной, я видел раньше.
Техника владения мечом, движения и взгляд… Все прошедшие годы Сюэ Цяньшао следовал совету своего Учителя, не осмеливаясь даже вспоминать об убийстве семьи Сюэ, и тем более, он не пытался отыскать людей, его совершивших. Кто бы мог подумать, что правда вот так обрушится на него сегодня?
В тот момент, когда он узнал этого человека, холодное, кровожадное намерение проникло в каждую его кость. Меч Сюэ Цяньшао, которому всегда чего-то не хватало для постижения собственной сути, внезапно превратился в безжалостное орудие убийства.
Рука Су Вэньнина на мгновение застыла, когда он пристально посмотрел на Сюэ Цяньшао. Хотя тот высказал лишь половину того, что думал, в груди Третьего Брата поднялась непроглядная тревога, наполнив его дурным предчувствием.
Сюэ Цяньшао же продолжил тихим голосом, почти шёпотом:
- Столько лет мне снилась та ночь, когда моя семья была уничтожена. Мне снилось, как моя мать и все мои близкие умирали у меня на глазах. Каждая сцена выжжена в моей памяти, такая яркая и ужасающая, что я никогда не позволю себе забыть её. Ведь если даже я забуду об этом, кто ещё будет искать справедливости за их несправедливую смерть?
Он открыл глаза, в их пустой черной глубине отражались багровые кроны кленов, придавая его лицу, застывшему в полуулыбке, в полу-отчаянии, оттенок безумия.
- Значит, это всё-таки были бессмертные...
Су Вэньнин смотрел на него, желая заговорить, но сдерживаясь. Он заметил, как губы Сюэ Цяньшао дрогнули, словно пытаясь рассмеяться. Взгляд его казался совершенно пустым, теперь в нём не было ни пылающего огня кленовых листьев, ни самого Су Вэньнина.
Острая боль пронзила душу Третьего Брата. Значит, это была правда – теперь он понимал, почему Сюэ Цяньшао так страдает. И всё же перед лицом кровной мести Су Вэньнин чувствовал себя бессильным остановить его или даже просто заставить его снова увидеть хоть что-то вокруг.
На долю Третьему Брату осталось только отчаяние, смешанное с необъяснимым предчувствием потери Сюэ Цяньшао, словно тот собирался уйти в дальние края и никогда не вернуться. Одна лишь эта мысль пронзила Су Вэньнина, словно лезвие клинка, оставив ледяную, ноющую рану. Не зная, что ещё делать, он наклонился и поцеловал Сюэ Цяньшао.
- Пожалуйста, посмотри на меня. Пожалуйста... останься ради меня.
Сюэ Цяньшао медленно пришёл в себя, его взгляд был несколько ошеломлённым, когда он снова посмотрел на Третьего Брата.
Сдерживая дрожь в голосе, Третий Брат взмолился, то и дело прерывая свои слова короткими осторожными поцелуями:
- ...Не покидай меня, ладно? Мы же договаривались, помнишь? Как только ты достигнешь Золотого Ядра, мы станем спутниками по Дао. Сюэ Цяньшао, ты что, собираешься бросить меня сейчас? Нарушить своё обещание?..
Сюэ Цяньшао не ответил, только выдавил из себя едва заметную беззаботную улыбку. И тогда Су Вэньнин понял: остановить его уже не получится.
В последний день Собрания Багрового Меча, когда пришла очередь Су Вэньнина выйти на дуэльный помост, один из адептов секты горы Мин тайно бросил вызов Сюэ Цяньшао, добиваясь справедливости для своего брата, чей даньтянь навсегда был разрушен одним ударом меча.
И это было именно то, чего хотел сам Сюэ Цяньшао...
...Всё в том же кленовом лесу, как никогда красные от инея листья трепетали на ветру, затмевая заходящее солнце, кружась и падая. Сюэ Цяньшао молча наблюдал за ними. Услышав знакомый голос и обернувшись, он всё ещё улыбался.
Его тело было залито кровью, в основном кровью учеников секты горы Мин. Секта Мин была небольшой сектой, и её высшая ступень совершенствования редко заходила дальше стадии Золотого Ядра. Хотя секта и отрядила своих лучших бойцов, их оказалось всего около двадцати.
Теперь их отрубленные конечности были разбросаны по промёрзшей земле, среди опавших кленовых листьев. Остывающая кровь неторопливо собиралась в мелкие лужицы, сливаясь с багровой листвой, слегка прихваченной инеем.
Такое спокойное и красивое зрелище.
Су Вэньнин остановился в шаге от Сюэ Цяньшао, молча наблюдая за ним. Сердце его разрывалось на части. Он не решался сделать шаг вперёд.
Они молча переглянулись. И всего через несколько вдохов в воздухе за спиной Сюэ Цяньшао бесшумно образовалась трещина в два человеческих роста, словно рана, внезапно расколовшая мир надвое. Третий Брат, почувствовав что-то, широко раскрыл глаза и крикнул:
Но Сюэ Цяньшао лишь слабо улыбнулся, словно с него свалилась тяжёлая ноша. Глаза его медленно налились зловещим багровым светом, и он лишь молча посмотрел на Су Вэньнина и тихо сказал:
Как только эти слова застыли в морозном воздухе вокруг, из трещины вылетело бесчисленное множество демонических когтей, втягивая Сюэ Цяньшао в бесконечную бездну, словно паук, утаскивающий свою добычу.
Картина, представшая перед глазами Третьего Брата, внезапно исказилась и поплыла, его охватило странное чувство, словно всё происходящее было неотвратимо, словно это пьеса, которую он уже где-то видел.
Затем он внезапно ощутил, как мир закружился с безумной скоростью, волна боли нахлынула на него, отчего в глазах потемнело, а кровь прилила к горлу. В то же время жуткое онемение распространилось по коже, словно тело растворялось в небытии.
Боль, любовь и ненависть, причудливо переплетавшиеся на протяжении столетий, и воспоминания о мирной жизни на горе Тайкунь постепенно отдалились. Внезапно его разум наполнился совершенно иными воспоминаниями, словно две души вдруг вселились в одно тело, повергнув его в невероятный шок.
После короткого мгновения опустошения он постепенно объединил эти две души и, воспользовавшись моментом, когда разум Сюэ Цяньшао был беззащитен, он нашёл воспоминание, которое больше всего хотел увидеть.
- Сяо Цяньшао, я запечатаю твою память.
Услышав эти слова, он посмотрел глазами пятнадцатилетнего Сюэ Цяньшао и увидел кроткое выражение, но печальный взгляд Фэн Лу-сяньцзюня.
Он почувствовал, как Сюэ Цяньшао сжал пальцы в широких рукавах, а затем ответил ровным, почти детским, но очень спокойным голосом:
- Учитель прав. Я действительно был связан прошлым, из-за чего моё совершенствование не продвигалось. Я уже работаю над собой, пожалуйста, дайте мне ещё немного времени, а потом я приму наказание.
Фэн Лу нахмурился и посмотрел на своего четвёртого ученика. Ожидалось, что, достигнув стадии Зарождения Основы, человек станет недосягаем для болезней, но Сюэ Цяньшао серьёзно заболел и никак не мог поправиться.
- Теперь ты страдаешь от болезни. Если так будет продолжаться, ты не только не сможешь продвигаться по своему пути, но и станешь лёгкой добычей для демонов. Скоро ты даже не сможешь поддерживать свой текущий уровень совершенствования. Как я могу наказать тебя за это?
Сюэ Цяньшао на мгновение затаил дыхание, но так и не произнес ни слова.
Фэн Лу знал, что Сюэ Цяньшао, хоть и выглядит непосредственным и беспечным, на самом деле упрям и неуступчив. Вздохнув, он сказал:
- Когда мы впервые встретились с тобой, я дал тебе пару Кинжалов, Убивающих Демонов, потому что тебе суждено столкнуться с двумя демоническими испытаниями. Теперь, когда ты потерял один из кинжалов, ты прошёл первое испытание. Эти кинжалы – близнецы, и однажды тот, что у тебя остался, приведёт тебя обратно к потерянному кинжалу, и это станет твоим вторым испытанием.
Сюэ Цяньшао молча слушал, обдумывая его слова, и наконец поднял взгляд, чтобы посмотреть на Учителя.
У него вдруг перехватило горло, и он с трудом спросил:
- Учитель, это значит... что я его не убивал? Есть ли у меня ещё шанс искупить свою вину?
Возможно, из-за того, что взгляд его был полон решимости, Фэн Лу поднял руку и легонько постучал по его лбу. Откашлявшись, он ответил:
- Кхм, тайны Небес редко раскрываются на земле...
Затем он сменил тон и добавил:
- Но теперь, когда у тебя такое слабое здоровье и ты не можешь продолжать совершенствоваться, боюсь, ты упустишь все возможности.
Сюэ Цяньшао сжал губы, на мгновение опустил взгляд, задумавшись, а затем сказал:
- Учитель, есть ещё кое-что... и я надеюсь на ваше разрешение. Всё моё теперешнее совершенствование основано на духовных камнях и духовной силе, которые дал мне он. Даже если мои воспоминания будут запечатаны, я всё равно не могу быть связанным с ним даже таким образом... Прошу Учителя позволить мне рассеять своё совершенствование и начать заново, используя теперь только духовную энергию секты горы Тайкунь.
Он помолчал, а затем тихо пробормотал:
- ...и я чувствую себя недостойным того, что он дал мне, поэтому хочу вернуть полученное совершенствование.
- Твое сердце имеет право сокрушаться и восстанавливаться, и, как твой Учитель, я не возражаю. Но думаю, с твоим упрямством тебе, вероятно, предстоит столкнуться со многими трудностями в будущем.
Слова Фэн Лу были неопределёнными, но Сюэ Цяньшао закрыл глаза и ответил:
- В этой жизни я стремлюсь лишь к тому, чтобы жить без сожалений и относиться к окружающим по-доброму. Если сейчас я совершаю ошибку, просто буду надеяться на то, что в будущем у меня будет шанс искупить её. Если путь будет труден, значит, так и должно быть.
Воспоминание внезапно оборвалось, словно в зале погас свет, оставив в совершенной темноте единственного зрителя, и бездонная тишина сцены заполнила пространство.
Хуэй Син всегда думал, что Сюэ Цяньшао запечатал свои воспоминания и отказался от прошлого ради своего пути. Посетив старое поместье семьи Сюэ, он укрепился в этом убеждении, и его сердце с каждым мгновением становилось всё холоднее. Он понял, что в мыслях человека, в которого он влюбился, есть место только для его собственного великого Пути, вплоть до того, что во имя этого Пути он отказался от мести и не стал искать справедливости у секты Мин.
Заноза, которую так и не вынули из его сердца, становилась всё острее. Он думал даже, что и сам был лишь частью Пути Сюэ Цяньшао. Той его частью, которой мастеру Сюэ пришлось пожертвовать, камнем преткновения на его Пути.
Но, пережив вековые воспоминания, созданные Бабочкой Души Сновидений, и увидев гору Тайкунь глазами Сюэ Цяньшао, он наконец понял, почему тот запечатал свои воспоминания и почему он отказался от мести секте Мин.
Если бы он не сделал этого, было бы только два возможных исхода. Бабочка Души Сновидений показала, как ненависть разъедает его, уводя во тьму. В то же время, посмотрев истинные воспоминания Сюэ Цяньшао Хуэй Син узнал и другой вариант развития событий: мастер Сюэ мог оказаться в плену болезни, которая рано или поздно привела бы его к смерти и потере Пути.
Неужели решение, принятое Сюэ Цяньшао в реальном мире, оказалось едва ли не самым лучшим из возможных?.. Запечатав воспоминания, он смог продолжить свою жизнь и совершенствоваться, словно чистый лист бумаги, обретая ясность, чтобы отличать добро от зла, и, даже сталкиваясь с испытаниями, принимать самые верные решения без сожалений.
Оказалось, что вся последующая жизнь мастера секты Сюэ, включая их новую встречу, была не счастливой случайностью, а скорее следствием его упрямого стремления всегда выбирать добро.
Однако Достопочтенный заставил Сюэ Цяньшао обменяться с ним страданиями.
Перед самым окончательным пробуждением Хуэй Син вдруг увидел перед собой другую версию себя самого, внезапно вставшую прямо перед ним. Этот другой Хуэй Син был облачен в одежды горы Тайкунь, и стоял перед ним с холодным выражением лица, с чёрными глазами, горящими неистовой яростью. Затем тот Хуэй Син с горы Тайкунь, не сказав ни слова, мощным кулаком ударил Достопочтенного по лицу.
Хуэй Син внезапно проснулся. Он приподнялся и повернулся к Сюэ Цяньшао. Багровые глаза Достопочтенного Демона были полны растерянности и лёгкого страха.
Сон, созданный Бабочкой Души Снов, был настолько ярким, что на мгновение он действительно поверил, что они с Сюэ Цяньшао провели сто лет, совершенствуясь вместе на горе Тайкунь, и их сердца были наполнены нежной привязанностью друг к другу и рожденной ею печалью.
Но он знал на собственном опыте, с чем теперь Сюэ Цяньшао столкнётся в Священной Бездне. Это будет бесконечная битва, способная разорвать сердце. В Священной Бездне душа и тело мастера Сюэ будут терзаться бесчисленное множество раз, изредка погружаясь в боль исцеления.
Как он мог позволить Сюэ Цяньшао пройти через это?
Но было слишком поздно. Слишком поздно. Сон Бабочки Души Снов невозможно прервать извне, это вызвало бы страшную путаницу.
Хуэй Син на мгновение растерялся, осознав лишь, что никогда ещё не чувствовал себя таким беспомощным. Когда он нерешительно протянул дрожащую руку ко лбу Сюэ Цяньшао, тот внезапно открыл глаза. Свет исчез из его взгляда, уступив место холодности и жестокости.
Демон в изумлении уставился на него. Как Сюэ Цяньшао смог так быстро проснуться? Во сне они провели вместе сто лет, но в реальном мире прошло лишь короткое время, не больше одной палочки благовоний. В Священной Бездне сам Хуэй Син провёл около восьмидесяти-девяноста лет, не считая ещё нескольких десятилетий, что прошли до того, как он стал Достопочтенным Демоном.
Как ни крути, Сюэ Цяньшао не должен был проснуться так рано.