Страшные истории больницы Сэцзи
(последние главы)
Глава 41. Запись доктора Яня: Жертвоприношение
Диктофон выскользнул из рук, которые больше не могли его держать, и упал на пол.
Пленка внутри зашипела и задёргалась.
Сунь Чжэн, спотыкаясь, кое-как поднялся на ноги. Свет фонарика дрожал вместе с его руками и телом.
В голове у него постоянно гудели разные звуки. Казалось, будто все люди и все голоса когда-либо звучавшие в этой больнице одновременно обрушились на него, бурля и бушуя внутри его черепа.
Словно в его голове была заложена бомба, готовая вот-вот взорваться.
Сунь Чжэн наконец собрался с силами, чтобы поднять фонарик, который сжимал в руке.
На уровне его глаз обнаружился какой-то круглый предмет.
Он присмотрелся, но инстинкты подсказали ему ответ быстрее, чем мозг смог его осмыслить, и Сунь Чжэн задрожал ещё сильнее.
Он тут же отбросил фонарик и закрыл глаза руками.
И всё же он не мог перестать видеть это.
Голова, голова настолько сморщенная, что были отчетливо видны очертания каждой кости... На ней остался лишь тонкий слой кожи, нет, возможно, это уже нельзя было назвать «кожей».... Всего лишь сухой, потрескавшийся и потемневший покров, обволакивающий круглую голову. Под закрытыми веками на черепе виднелись два выступающих бугорка, но казалось, будто они смотрят в его сторону.
Словно они могли открыться в любой момент. Словно они все это время смотрели сквозь темноту на дверь, смотрели на него, бестолково суетящегося за этой дверью.
Высохшая человеческая голова выглядела так, будто её собрали из кусков чёрной сорной травы, валявшейся на земле. Сухая, шелушащаяся кожа напоминала потрескавшуюся землю. Казалось, тяжёлый чёрный воздух просачивался из каждой щели на этом лице. Голова выглядела настолько хрупкой, словно она рассыплется от ветра, словно кожа отвалится при легчайшем прикосновении, обнажив тёмные глазницы и ноздри.
Этот образ настолько глубоко засел в сознании Сунь Чжэна, будто пронзил его костный мозг. Он не мог перестать вспоминать, представлять себе это странное и ужасающее зрелище человеческой головы.
Под головой ничего не было... Голова находилась на уровне его глаз, но тела под ней не было.
Его пальцы впились в кожу ладоней, но он не почувствовал никакой боли.
Эта голова... висела неправильно.
Вернее, этот труп висел вниз головой!
В этот момент дергающаяся лента в диктофоне каким-то образом сама собой вернулась в нормальное состояние. Она пропустила фрагмент и снова начала воспроизведение.
- Это законсервированный труп… мумия… — выпалил Янь Ян слово за словом. – Боже... Все они… мумии.
- Тут ещё один, посмотри наверх.
Янь Ян на секунду замер, и его голос дрогнул:
- Неужели эта кошка — начало всего? Неужели это та самая кошка, которая жила у Лю Цинь? Что она задумала сделать… зачем она повесила её здесь таким образом и так хорошо сохранила?..
- Это… ритуал жертвоприношения… последователей Инь.
- Что ты имеешь в виду? - не удержался и спросил Янь Ян.
- Это… цена нарушения табу на жизнь и смерть.
Янь Ян замер, но, похоже, снова что-то заметил и тут же отреагировал:
- Эти трупы… Все эти трупы – это пациенты, умершие в этой больнице… Значит, для этого ритуала жертвоприношения нужно, чтобы в этой комнате вверх ногами привязали труп? Мертвая жертва? Нет, это неправильно, нужен еще и живой человек… живая жертва, которую «оно» уведёт в Пропасть, чтобы она отдала свою жизнь другому человеку… Лу Сяоюнь, это невозможно, это…
- За все эти годы в Пропасть вошло так много непричастных, случайных людей. Неужели Лю Цинь никогда раньше об этом не задумывалась? Что это вообще такое? Что это за Пропасть…
На середине фразы Янь Ян вдруг заметил кое-что ещё:
- Подожди, там, на конце веревки…
- Не смотри! - внезапно повысил голос Лу Сяоюнь. Вслед за этим последовало невнятное, но явно возмущенное восклицание от Янь Яна и ещё какие-то беспокойные звуки.
- Лу Сяоюнь… зачем ты закрыл мне глаза… ты…
- Закрой глаза. Что бы ни случилось дальше, не открывай их.
Голос Лу Сяоюня немного изменился, но трудно было сказать, что именно с ним не так. - Это… выход…
Сунь Чжэн вздрогнул и медленно опустил руки от лица.
Затем медленно, начиная с головы, постепенно поднимал бледный луч света вверх, к потолку.
Это была мумия, труп, который уменьшился почти вдвое за проведённые здесь годы.
Он не знал, как Лю Цинь изготавливала и хранила их.
На перевернутые трупы были надеты запятнанные больничные халаты, изначально белые. Если бы не головы, свисающие с тонких, как сухое дерево, шеек, эти плохо сидящие халаты давно бы упали на пол.
Сунь Чжэн сделал небольшой шаг ближе. Если не обращать внимания странный запах, исходивший от трупов, они в целом были довольно хорошо сохранились, даже без признаков вездесущих насекомых или червей. К одежде каждого трупа была прикреплена небольшая бирка с размытыми символами.
Сунь Чжэн повернулся к трупу, висевшему рядом. На его табличке можно было различить «НОМЕР 03».
Голова следующего трупа была такой же сморщенной, а глаза закрыты черной тканью.
Сунь Чжэн осветил комнату фонариком. Трупов было намного больше, чем ему показалось вначале. Это был практически причудливый лес трупов, висящих вниз головой. Их ноги были туго обмотаны веревками, и казалось, что они будут раскачиваться даже от малейшего ветерка, подобно храмовым колокольчикам, висящим на веревочках.
Сунь Чжэн наконец-то понял, что тогда имел в виду Лу Сяоюнь.
Отправной точкой всего этого кошмара была кошка Лю Цинь.
Но причина, по которой она начала совершать этот ритуалы жертвоприношения, была непостижима. Может быть, смерть кошки свела её с ума?
В любом случае, эта кошка стала первой жертвой, принесенной в обмен на жизнь пациента на операционном столе, которого Чэнь Чживэнь чудесным образом «спас».
Жертва номер 02, труп с глазами, закрытыми черной тканью, — это то самое тело, которое видел больничный сторож Лао Чжан, прежде чем сам исчез навсегда.
Это был второй случай, когда больница Сэцзи принесла подобную жертву. Тогда «оно» забрало Лао Чжана, но никто не знал, за чью жизнь эта жертва была отдана.
Затем были ещё номера 03, 04, 05...
Сколько раз Лю Цинь совершала этот ритуал жертвоприношения за последние несколько лет, и как Чэнь Чживэнь мог гордиться своими успехами, достигнутыми благодаря такому обмену, раз за разом сталкиваясь с «оно»?
«Оно» забирало не только одного живого «заменителя» необходимого для воскрешения мертвеца, но и бесчисленное множество других непричастных людей, случайно попавших в Пропасть, тех людей, которые больше никогда не смогут вернуться в свою реальность, в свой светлый мир.
Что именно представляла собой эта Пропасть? Что понял о ней Лу Сяоюнь?
Итак… В том ритуале, который сорвали Янь Ян и Лу Сяоюнь, жертвоприношение включало в себя некоего мертвеца и живого человека, которого должны были отправить в 315А в качестве живой «замены». Янь Ян сумел задержать живого человека, но «оно» вышло и нашло себе другую «замену» — человека, который оказался к нему ближе всего в тот момент, — Чэнь Чживэня.
В последовавшем хаосе Лю Цинь в итоге завела Лу Сяоюня в Пропасть.
Мертвая жертва, живая жертва, новая жизнь и «оно». Пока Сунь Чжэну всё ещё было непонятно, кто тогда был «оно» и кто был живой жертвой... Выходит, Лю Цинь использовала себя в качестве мертвой жертвы и планировала превратить Лу Сяоюня в жертву живую, чтобы завершить ритуал?
Раз Лу Сяоюнь знал о её плане, то почему он добровольно последовал за Лю Цинь в Пропасть? Что он задумал?
Внезапно внимание Сунь Чжэна привлекло нечто, спрятанное в рядах трупов.
Это было ещё одно лицо, ещё одна пара глаз.
И они внимательно смотрели прямо на него.
У Сунь Чжэна внезапно возникло ощущение, будто его собственный мозг взорвался.
Он с силой оттолкнул висящее перед ним тело, похожее на сухую древесину, и в безумном порыве бросился к тому, что находилось в самом дальнем углу комнаты, в самом укромном месте.
Казалось, оно всё ещё смотрело прямо на него, выжидающе наблюдая, как он протискивается мимо сухих и холодных, медленно раскачивающихся трупов, то и дело врезающихся в него, как он, пошатываясь, движется вперед между этими грохочущими головами, а уголки плотно сжатых губ этого трупа, казалось, неудержимо расползались в смутную улыбку удовлетворения.
Сунь Чжэн чуть не набросился на эту голову. Когда кончики его пальцев коснулись лица, он почувствовал холод и слабое покалывание.
Сунь Чжэн смотрел на это лицо и не мог оторвать взгляд.
Внезапно рука, свисавшая с трупа, оставшегося позади, коснулась спины Сунь Чжэна.
Он резко обернулся. Рука ещё какое-то время покачивалась в такт его движению, а затем медленно остановилась.
Возможно, это произошло из-за того, что он неловко задел этот труп, когда пробегал мимо.
Взгляд Сунь Чжэна проследил за этой рукой, скользя вверх по ее длине, мимо больничного халата, и по паре ног, туго обвитых веревкой.
Это была очень-очень длинная веревка, тянувшаяся бесконечно в непроглядный мрак над его головой.
Что-то было не так. Пространство в том месте, где должен быть потолок, это...
Все образы, которые ранее промелькнули в его сознании, вновь хлынули в его черепную коробку, стремительно распространяясь по коже и глубоко проникая в костный мозг.
Сунь Чжэн вдруг улыбнулся, глаза его прищурились, а уголки губ слегка изогнулись.
Он прикоснулся к лицу повешенного трупа перед собой и медленно провел пальцами по его сухой и потрескавшейся поверхности, касаясь глаз, словно вытирая следы слез.
Из позабытого диктофона доносился нечёткий, безумно далёкий голос:
После стольких лет борьбы с Пропастью они наконец поняли, что ошибались всё это время.
Сунь Чжэн держал в руках диктофон. Лента внутри перестала вращаться. Он тихо направился к двери.
Его разум и сердце никогда прежде не были так спокойны, и ему казалось, что он погружен в такую всепоглощающую тишину, что можно было подумать, он слился с этой больницей.
Сунь Чжэн снова слегка улыбнулся, пытаясь подавить радостный смех, рвущийся из его груди. Он открыл дверь и вышел.