Поцелуи равноденствия

Глава 2. Найди меня в толпе

Костёр горел в центре открытой зоны отдыха студии, и издали его свет казался почти неподвижным — тёплым золотым пятном среди глубоких теней.
Фёст остановился у порога, хотя Микс продолжил идти ещё несколько шагов. Его пальцы, сомкнутые на запястье Фёста, натянулись, и ткань тоги тихо прошуршала.
— Если будешь стоять на краю, тебя заметят ещё быстрее, — сказал Микс.
Фёст посмотрел на него.
— Очень обнадёживает.
Микс только усмехнулся и потянул его вперёд.
Чем ближе они подходили к поляне, тем отчётливее становился шум. Музыка, выведенная на колонки у административного корпуса, смешивалась с голосами, потрескиванием поленьев и стуком пластиковых стаканов о деревянные столы. Время от времени над толпой взрывался смех, и Фёст каждый раз невольно вздрагивал, пытаясь понять, не смеются ли над ним.
От костра тянуло мягким дымом. В нём перемешались запахи яблочного пунша, влажной травы и сладкой выпечки, которую кто-то выставил на длинном складном столе. Дальше, за оградой студии, уже начинался ночной Бангкок: далёкий гул машин на мокрой дороге, гудок тук-тука, короткая мелодия уличного торговца, донёсшаяся откуда-то из переулков. Город не спал, как не спала и поляна. Казалось, праздничная ночь просто растворилась в нём и стала ещё одним шумным кварталом.
Было далеко за полночь, но праздник только набирал силу.
Людей оказалось гораздо больше, чем Фёст ожидал. Помимо актёров и сотрудников студии, здесь были приглашённые знакомые, друзья друзей и несколько фанатов, которых допустили на закрытую часть вечера. Они стояли у костра, сидели на низких складных стульях и перемещались между столами, словно поляна была вокзалом, где никто не собирался уезжать.
Свет скользил по светлым тогам, металлическим украшениям и обнажённым плечам. Золотые и серебряные блики вспыхивали повсюду, иногда ослепляя Фёста, когда кто-нибудь проходил слишком близко. Он отметил, что на некоторых одежда уже успела помяться, на чьих-то щеках размазались блёстки, а у одного парня с края костра на босой ноге виднелась полоска тёмной земли.
Это помогало. Если все выглядели немного небрежно, значит, от него тоже никто не ждал безупречности.
Микс не позволил ему задержаться. Он крепче сжал его запястье и потянул вперёд.
Они сделали всего несколько шагов, когда перед Фёстом появился молодой актёр. Фёст видел его раньше в общей тренировочной зоне: тот часто стоял у стены и наблюдал за спаррингами, стараясь делать это незаметно. Сейчас парень явно набирался смелости по дороге к ним. Он расправил плечи, пригладил ладонью край тоги и остановился напротив.
— Счастливого равноденствия, — сказал он.
Фёст не сразу вспомнил правило.
Музыка ударила басом, кто-то за спиной громко рассмеялся, и на секунду все слова смешались в одну неразборчивую волну.
— Эм… и тебе тоже.
На лице парня промелькнуло разочарование. Он быстро кивнул и растворился в толпе.
Микс проводил его взглядом.
— Правильное решение.
— Я просто не успел понять, что происходит.
— Это тоже решение.
Фёст снова оглядел поляну. Она казалась слишком яркой, слишком открытой. Ему хотелось найти знакомые лица, зацепиться за них взглядом и убедиться, что здесь есть место, где можно стоять, не участвуя во всём сразу.
— Я не знал, что будет столько людей.
— Сосредоточься на своих.
Микс привстал на носки, всматриваясь поверх чужих плеч. Его волосы поймали отблеск костра, и на секунду лицо стало почти медным.
— Кстати, об одном из наших.
Со стороны костра к ним приближался Эрт. Фиолетовая тога оставляла открытыми широкие плечи, а на груди выделялся логотип SWU. В огненном свете он казался ещё выше, чем обычно. Шёл спокойно, уверенно, будто умел проходить сквозь толпу, не задевая никого плечом.
Но стоило ему увидеть Микса, как серьёзность исчезла с его лица.
— Счастливого равноденствия, — сказал Эрт.
— И с праздником Мабон.
Микс шагнул ему навстречу.
Эрт обхватил его за талию и поцеловал так естественно, будто вокруг не было ни людей, ни музыки, ни десятков случайных взглядов. Микс положил ладонь ему на плечо, и на миг Фёст увидел в его лице ту уверенность, о которой тот говорил в каюте. Между ними не было неловкости. Только привычка, тёплая и надёжная, как рука на знакомом месте.
Поцелуй оказался коротким, но оба улыбались, когда отстранились.
Эрт перевёл взгляд на Фёста.
— Счастливого равноденствия?
Вопрос прозвучал осторожно и весело.
Фёст покачал головой.
— Не после того, как ты только что поцеловал моего самого близкого друга.
Эрт рассмеялся и поднял ладони.
— Вполне справедливо.
Микс снова взял Фёста за руку.
— Пойдём. Найдём остальных.
Путь через поляну растянулся почти сразу. Их останавливали снова и снова. Кто-то выкрикивал приветствие из-за чужого плеча, кто-то подходил ближе, а кто-то просто улыбался, ожидая ответа. Микс и Эрт относились к этому легко: шутили, наклонялись к знакомым, обменивались быстрыми поцелуями и двигались дальше.
Фёст держался между ними, стараясь не потеряться.
Поначалу отказывать было трудно. Он слишком поздно понимал, что от него хотят, а потом уже приходилось отступать, улыбаться и объяснять. Но постепенно он заметил: большинство реагировало спокойно. Кто-то пожимал плечами, кто-то смеялся, кто-то желал ему хорошего праздника и шёл дальше.
Отказывать оказалось проще, чем он ожидал.
Особенно рядом с Буком.
Бук появился с двумя стаканами пунша, зажатыми между пальцами, и с таким видом, будто только что спасся от серьёзной опасности.
— Один из них предназначен человеку, который первым спасёт меня от Тея и его бесконечных прогнозов, — объявил он.
Фёст рассмеялся и взял стакан. Пластик оказался холодным, покрытым мелкими каплями. Пряный запах яблок поднялся от напитка, стоило ему поднести его к лицу.
— Не уверен, что способен на такое спасение.
— Тогда просто стой рядом. Иногда уже этого достаточно.
Бук наклонился ближе.
— Счастливого равноденствия?
На этот раз Фёст ответил правильно:
— И с праздником Мабон.
Их губы соприкоснулись легко, почти по-дружески. Бук отстранился первым, но не ушёл. Фёст задержал взгляд на его лице, пытаясь понять, действительно ли всё произошло так просто.
— Разве это не странно? — спросил он.
Бук пожал плечами и наклонился к нему, чтобы перекричать музыку.
— Это как рукопожатие. Если только речь не о человеке, который тебе действительно нравится. Тогда это идеальный повод.
Фёст приподнял брови.
— Ты имеешь в виду кого-то конкретного?
— Возможно.
Бук сделал глоток пунша, задумчиво посмотрел в сторону костра и добавил:
— В GMM есть один парень, на которого я давно положил глаз.
Фёст не удержался от улыбки.
— Тогда план хороший.
— Спасибо. Я сообщу, чем закончилось.
Бук исчез в толпе, а Фёст остался со стаканом в руке и неожиданно знакомым ощущением в груди.
Идеальный повод.
Он сделал глоток. Пунш оказался холодным, пряным и чуть терпким. Фёст огляделся, стараясь выглядеть так, будто просто наблюдает за праздником.
На самом деле он искал одно лицо.
В памяти всплыло утро, когда он заехал к Кхаотану вернуть забытую вещь. Дверь открылась почти сразу. Кхаотан, судя по всему, только вышел из душа: влажные волосы падали ему на лоб, полотенце лежало на плечах, а капли воды медленно стекали по груди.
Фёст тогда забыл заранее приготовленную фразу.
Кхаотан спросил, придёт ли он на праздник равноденствия. В его глазах было то лёгкое веселье, которое всегда заставляло Фёста подозревать: Кхаотан понимает больше, чем говорит.
Капля воды скользнула к ключице.
Фёст услышал собственное «да» прежде, чем успел решить, хочет ли произносить его.
— Тогда найди меня, — сказал Кхаотан.
Теперь Фёст искал.
Но среди лиц у костра его не было.
Он вернулся к Миксу и Эрту как раз в тот момент, когда Санта отстранился от Микса. На губах Микса остался след чужого блеска. Санта застенчиво улыбнулся и скрылся между людьми.
Эрт проследил за ним взглядом.
— Это было кокетливо.
— Да, — согласился Фёст.
Эрт повернулся к нему.
— Разве нет?
— Определённо.
Микс поправил золотую нить на запястье.
— Ничего личного. Я просто в его вкусе.
Он улыбался, и Эрт тоже почти улыбался, хотя старательно изображал возмущение.
— Надеюсь, тебе не станет слишком весело.
— Эй, я отвернулся, когда те новенькие собирались обнять тебя.
— Ты отвернулся слишком быстро.
— Это называется тактичность.
— Это называется страх конкуренции.
Их спор продолжался легко, без настоящей обиды. Микс подхватывал стакан Эрта, Эрт возвращал его обратно, не переставая улыбаться. Фёст воспользовался этим, чтобы снова осмотреть поляну.
Сначала он увидел золото.
У стола с закусками теснилась группа актёров и сотрудников. Между чашками, тарелками с чипсами и высокими кувшинами блестели браслеты и манжеты. Над столом висела гирлянда маленьких лампочек, и каждый раз, когда кто-нибудь проходил мимо, её свет дрожал на лицах.
Кхаотан сидел, опираясь предплечьями о край стола.
Его тога была кремовой, почти белой, но в свете костра отливала золотом. Ткань сползала с одного плеча, открывая бок и линию талии. На предплечьях мерцали широкие манжеты. Растрёпанные волосы ловили красноватые отблески, а на пальцах темнели следы пунша или, может быть, шоколада — Фёст не смог определить.
Кхаотан смеялся над чем-то, что говорил Джун.
Фёст остановился.
Он не собирался останавливаться. Просто тело сделало это раньше, чем он успел отдать себе новый приказ.
Словно почувствовав взгляд, Кхаотан поднял голову.
Их глаза встретились через всю поляну.
Шум не исчез. Музыка не стала тише. Люди продолжали двигаться между ними, кто-то наклонялся к столу, кто-то проходил с тарелкой в руках, кто-то заслонял Кхаотана на секунду, а потом снова исчезал.
Но для Фёста всё это отодвинулось, превратившись в размытый фон.
Взгляд Кхаотана медленно скользнул по его лицу, задержался на открытом плече, спустился к серебряной ткани у талии, к чёрным сандалиям и снова поднялся вверх.
Фёст понял, что несколькими секундами раньше смотрел на него точно так же.
Улыбка исчезла с лица Кхаотана. Не полностью — в уголке рта сохранился едва заметный изгиб, — но выражение стало другим. Напряжённым. Внимательным.
Почти голодным.
Фёст забыл вдохнуть.
Кхаотан чуть склонил голову, словно делился с ним секретом, которого сам Фёст пока не знал.
— Фёст!
Чей-то голос разорвал тонкую нить между ними.
Фёст вздрогнул и обернулся.
На тёмном краю поляны ему махал Понд. Рядом с ним стояли Форт, Санта, Данк и Пхувин. Здесь свет костра был мягче, людей — заметно меньше, а между деревьями оставалось достаточно темноты, чтобы можно было не чувствовать себя выставленным на сцену.
— Вы тут прячетесь? — спросил Фёст, подходя.
— Мы недооценили, насколько популярными окажутся некоторые, — сказал Понд.
Он указал на Форта, Санту и Пхувина.
Фёст понял, о чём он.
В свете костра они выглядели почти нереально. Металлические обручи и манжеты подчёркивали линии рук, ткани мягко облегали тела. Особенно выделялся Пхувин: его светло-розовая тога казалась частью закатного неба, а в волосах поблёскивали серебряные украшения.
Пхувин улыбнулся, поправляя одну из прядей.
— Счастливого равноденствия?
— И с праздником Мабон.
Он приподнялся на носки и коснулся губ Фёста. Поцелуй был мягким, коротким, но блеск остался на губах липким слоем.
Фёст машинально провёл языком по нижней губе.
— Ты говоришь так, будто тебя не окружили сразу после прихода, — заметил Санта.
Золотистая подводка подчёркивала его карамельные глаза. Он держал стакан обеими руками, чтобы не пролить напиток, и немного наклонился к Фёсту.
— Счастливого равноденствия?
Фёст снова ответил:
— И с праздником Мабон.
Санта чуть потянулся вверх. От него пахло чем-то свежим, напоминающим ветер перед дождём. Поцелуй оказался ещё короче предыдущего, но Фёст всё равно почувствовал, как к щекам приливает тепло.
Два поцелуя подряд.
Бук был прав: всё это действительно начинало напоминать рукопожатия. Только рукопожатия не оставляли на губах блеск и не заставляли вспоминать человека, которого ты искал через всю толпу.
— Меня окружили только потому, что я стоял рядом с Пху, — сказал Форт.
Он поднял край тоги, чтобы не наступить на него, и кивнул в сторону Пхувина.
— Вы видели его икры в этих сандалиях?
— Да, — ответил Понд таким низким голосом, что Санта демонстративно закатил глаза.
— Не начинай.
— Я ничего не сказал.
— Ты сказал это глазами.
Фёст рассмеялся. Смех вышел легче, чем раньше, и он позволил себе расслабить плечи.
Но взгляд снова сам собой вернулся к столу с закусками.
Кхаотан всё ещё был там.
Теперь он не смеялся.
Стоял, опустив одну руку на край стола, и смотрел в их сторону. В его лице не было прежней улыбки. Только спокойное, сосредоточенное внимание, от которого Фёсту стало жарко под серебряной тканью.
Джун что-то сказал ему, но Кхаотан не ответил сразу.
Фёст сжал стакан сильнее.
Вокруг продолжалась музыка, вспыхивали огни, кто-то снова выкрикнул праздничное приветствие. Но Фёст уже почти не слышал слов. Он видел только Кхаотана — кремовую тогу, золотой свет на коже, неподвижный взгляд.
И понимал: теперь Кхаотан тоже его искал.