На вкус — как доверие.

Глава 1. Восемь рук помощи

Новый Бангкок за матовым стеклом казался городом, который слишком долго держали под водой.
Кислотный дождь стекал по защитному покрытию вывесок густыми синими дорожками. Неон расплывался в них, превращая буквы в дрожащих морских существ. Над крышами мерцал тюремный купол — почти невидимый, если не считать серебристой ряби, возникавшей всякий раз, когда в верхних слоях атмосферы вспыхивала молния. Белые лучи башен медленно скользили по каналам, крышам барж и химически стойкой плитке улиц.
Ни один из лучей не заглядывал в окна массажного салона.
В этом не было необходимости. Все, кто работал здесь, уже принадлежали системе.
Айян сидел за стойкой администратора, подперев подбородок ладонью, и наблюдал, как чайник в третий раз предлагает пустому креслу дыхательную гимнастику. Штатный администратор ушёл домой час назад, сославшись на боль в колене, дождь и наличие у него здравого смысла. Последнего, по его словам, Айян был лишён, иначе не соглашался бы принимать клиентов за двадцать минут до закрытия.
— Уровень тревожности повышен, — сообщил чайник.
— Это кресло.
— Рекомендуется успокоительный сбор.
— Ему уже не помочь.
Чайник задумался, мигнул зелёным индикатором и начал нагревать воду.
Айян отвёл взгляд к окну — и увидел человека за матовым стеклом.
Сначала только силуэт: высокий, тонкий, почти неподвижный под навесом. Потом дверь открылась, впустив запах мокрого металла и озона, и силуэт обрёл лицо.
Человек оказался моложе, чем предполагал Айян, хотя усталость прибавляла ему несколько лет. Промокшие тёмные волосы прилипли ко лбу. Большие карие глаза сразу нашли стойку, затем дверь в служебный коридор, окно, ещё одну дверь и только потом остановились на Айяне. Под левым глазом темнела маленькая родинка. Верхняя губа была полной, мягко очерченной и сейчас плотно сжатой.
Красивый.
Мысль возникла мгновенно, прежде профессионального интереса и почти одновременно с голодом.
Следом Айян отметил остальное: правое плечо поднято выше левого; корпус слегка развёрнут, чтобы разгрузить поясницу; пальцы левой руки неестественно прямые; дыхание неглубокое. Человек держался так, словно любое расслабление было уступкой, которую у него могли немедленно использовать.
Особенно интересно.
— Я записан, — сказал он.
Его голос прозвучал спокойно, но взгляд снова скользнул к выходу.
— Надеюсь, — отозвался Айян. — Иначе вы проявили нездоровую настойчивость, чтобы попасть под дождь именно у нашей двери.
Незнакомец моргнул, не сразу поняв, шутит ли он. Потом уголок пухлой губы едва заметно поднялся.
— Акк. На девять сорок.
Айян проверил запись, хотя имя уже высвечивалось на планшете. Акк Пипитпхаттана, лицензированный пилот малых межпланетных судов. Направление из лётной клиники. Хронический спазм плечевого пояса, компенсаторная перегрузка поясницы, ограниченная ротация корпуса. Экзамен через двенадцать дней.
Ещё одна строка была выделена жёлтым:
Клиент выразил опасение по поводу дополнительных конечностей специалиста.
— Вы рано, — сказал Айян.
За спиной Акка с тихим шипением сомкнулась дверь, отсекая шум кислотного дождя. В наступившей тишине особенно отчётливо прозвучало:
— На четыре минуты.
Айян скользнул взглядом к часам над стойкой. Секундная стрелка дёргалась под стеклом, будто пыталась вырваться из циферблата.
— Для Нового Бангкока это подозрительно хорошая дисциплина.
Снаружи вспыхнула молния. Серебристая рябь пробежала по тюремному куполу, и матовое окно на миг побелело. Акк снял мокрую куртку. Капли застучали по полу, оставляя на химически стойкой плитке тёмные точки. Под курткой оказалась серая форменная рубашка с пилотскими нашивками.
Стройный, длинноногий, изящный настолько, что напряжённая поза казалась на нём чем-то чужим. Айян поймал себя на желании положить ладонь между его лопатками и надавить, пока эта невозможная прямая линия не подчинится.
Желание было профессиональным.
Почти.
Акк перехватил куртку поудобнее. Влажная ткань скрипнула под его пальцами.
— Мне сказали, вы специализируетесь на травмах после перегрузок.
— И на клиентах, которые читают отзывы, а потом всё равно приходят испуганными.
По стенам салона медленно проплыл бледный отсвет надзирательного луча. Акк проследил за ним краем глаза, прежде чем снова посмотреть на Айяна.
— Я не испуган.
Айян перевёл взгляд на его побелевшие пальцы, сжимавшие куртку. С одного рукава сорвалась капля и звучно разбилась о плитку.
— Разумеется.
Акк выдержал его взгляд, затем медленно положил куртку на спинку кресла. Металлический каркас негромко звякнул, принимая вес мокрой ткани.
— У меня через двенадцать дней экзамен, — произнёс он. За окном снова прокатился глухой гром, и продолжение прозвучало тише: — Если не пройду, следующий допуск будет только через год.
Вот оно. Отчаяние, тщательно застёгнутое на все пуговицы.
Айян знал такой взгляд. Добыча ещё не попала в кольцо, но уже сама искала безопасное место, в котором можно перестать бежать.
Он развернул к Акку планшет. Голубоватый свет экрана лёг на стойку между ними и резче обозначил тени под глазами пилота.
— Сначала формальности.
Текст занимал несколько экранов. Акк не пролистал его до конца, как делало большинство клиентов. Он прочёл первый раздел, вернулся к началу и стал двигаться медленнее, задерживаясь на каждой строке.
Айян не торопил. Он чувствовал слабый, ещё безвкусный след настороженности — не само блюдо, а лишь обещание пищи. Чтобы появился отклик, требовалось не прикосновение само по себе. Нужно было, чтобы человек позволил прикосновению что-то значить.
— «Дополнительные конечности могут использоваться для стабилизации тела и ограничения непроизвольного движения», — прочёл Акк. — Насколько сильного ограничения?
— Достаточного, чтобы вы не усугубили спазм, если мышца сократится. Недостаточного, чтобы удерживать вас против явного сопротивления. Если вы действительно захотите освободиться, я отпущу сразу.
Взгляд Акка поднялся от планшета. В его глазах мелькнуло что-то слишком быстрое для обычного страха.
— Сразу?
— Я не борюсь с клиентами.
— Даже если считаете, что им лучше не двигаться?
— Я могу предупредить, что движение будет глупостью. Но право совершать глупости входит в базовый пакет человеческих свобод.
На этот раз Акк улыбнулся по-настоящему, коротко и почти нехотя. В его лице что-то изменилось. Айяну пришлось напомнить себе, что он на работе.
Акк коснулся следующего пункта.
— А условное слово останавливает всё или только фиксацию?
Второй вопрос. Точный, практичный. И всё же голос на последних словах стал чуть ниже.
— Всё, — ответил Айян. — Прикосновения, фиксацию, процедуру. Мне не потребуется объяснение.
Акк задумался. Затем отметил допустимые области контакта: плечи, спину, руки, поясницу, бёдра, боковые поверхности корпуса. Отдельно разрешил стабилизацию запястий, таза и плечевого пояса. Вписал условное слово. Подписал.
Пальцы у него едва заметно дрожали.
Айян забрал планшет, не касаясь его руки.
— Кабинет в конце коридора. Ботинки можно оставить здесь.
Акк поставил их под скамью, нахмурился, переставил носками к двери, сделал два шага и вернулся, чтобы выровнять ещё раз.
Чайник ожил:
— У клиента обнаружена острая потребность в успокоительном.
Акк застыл.
Айян прикрыл глаза.
— Игнорируйте его.
— Я провёл дистанционный анализ микромимики, — оскорблённо уточнил чайник.
— Ты пытался лечить кресло.
— Кресло не оспаривало диагноз.
Акк посмотрел на чайник, потом на Айяна.
— Он всегда такой?
— Нет. Иногда заканчивается вода.

В массажном кабинете было жарко и сухо. По стенам медленно двигались отражения синего дождя, но основной свет оставался янтарным, мягким. На узкой полке стояли флаконы с маслами, свёрнутые полотенца и медицинский сканер. Воздух пах озоном, кафрским лаймом и пряностью, которую Акк, вероятно, не узнал.
Айян закрыл дверь. Замок не щёлкнул, однако плечи Акка всё равно напряглись, едва створка отсекла приглушённый шум салона. Остался только дождь — его мерное шипение за окном и редкий тяжёлый стук капель по защитному стеклу.
Айян задержал ладонь на дверной ручке.
— Она не заперта.
Акк посмотрел на дверь, затем на него.
— Я не спрашивал.
— Поэтому и ответил.
По стене между ними проплыл синий отблеск. Акк провёл ладонью по затылку, взъерошив ещё влажные волосы.
— У вас раздражающая привычка всё замечать.
Айян отошёл к полке и коснулся панели медицинского сканера. Прибор отозвался коротким электронным писком.
— Она оплачивает аренду.
— Я думал, аренду оплачивает массаж.
— Массаж — следствие.
Сканер ожил с низким гулом. Голубая сетка поднялась от пола и прошла по телу Акка, на мгновение превратив его в полупрозрачную фигуру из света. Области шеи, плеч и поясницы вспыхнули насыщенным оранжевым.
Айян проследил за показателями, пока они выстраивались над экраном.
— Снимите рубашку. Можете оставить брюки. Ложитесь на живот.
Гул стих, и кабинет снова наполнился шорохом дождя. Акк расстегнул верхнюю пуговицу, затем вторую, но остановился. Его взгляд скользнул к рукам Айяна — обычным, человеческим на вид, — и задержался на пальцах.
— Прежде чем мы начнём… — Акк взялся за следующую пуговицу, но расстёгивать не стал. — Я должен сказать, что дело не только в том, что я никогда не видел представителя вашего вида.
Айян опёрся бедром о край полки. За его спиной янтарный свет мягко блеснул на стеклянных флаконах.
— Вы видели.
— Не вблизи.
— Это обычно улучшает впечатление.
Акк тихо выдохнул. Пухлая верхняя губа чуть дрогнула, будто он снова едва не улыбнулся, однако пальцы так и остались у воротника.
Снаружи вспыхнула молния. Серебристая рябь тюремного купола на миг проступила за матовым окном, и по кабинету прошла холодная синяя тень.
— Несколько лет назад на грузовой станции произошла авария, — начал Акк, глядя не на Айяна, а на эту угасающую полосу света. — Разгерметизация в техническом коридоре. Сработали страховочные тросы и… опутали меня.
Он ненадолго замолчал. Где-то в стене тихо дрогнула вентиляционная решётка.
— Руки, ноги, корпус, — продолжил он. — Я не мог пошевелиться, пока не пришли спасатели.
Айян не изменил позы. Только скрестил руки на груди, оставляя между ними достаточно пространства и не приближаясь ни на шаг.
— Долго ждали?
Акк опустил руку от воротника.
— Сорок семь минут.
За окном тяжёлая капля ударила по защитному стеклу и медленно поползла вниз, искажая неон за собой. Айяну хватило бы меньшего времени, чтобы понять, чего боится человек. Но лицо Акка стало непроницаемым, а голос — слишком аккуратным.
Айян перевёл взгляд с его напряжённых плеч на неподвижные пальцы.
— Повреждения?
— Нет. Ни переломов, ни разрывов. — Акк провёл большим пальцем по краю расстёгнутого воротника. — Даже синяков почти не было.
После этих слов возникла странная пауза.
Она длилась всего несколько секунд, наполненная ровным гулом вентиляции и шипением кислотного дождя, но выдала больше, чем сам рассказ. Акк отвернулся, будто его внезапно заинтересовали расплывчатые огни за окном.
Не боль, понял Айян.
Стыд.
От этой догадки инстинкт внутри него поднял голову. Социальные хищники его вида не выслеживали кровь и не рвали плоть. Они искали противоречия. Страх, за которым пряталась надежда. Недоверие, отчаянно желавшее получить доказательство обратного. Человека, который смотрел на выход, но мечтал, чтобы выход перестал иметь значение.
— Я могу работать только руками, — сказал Айян.
Акк снова взглянул на него.
— А результат?
— Будет. Медленнее.
Экзамен через двенадцать дней повис между ними невысказанным приговором.
— Покажите их, — наконец произнёс Акк.
Голос прозвучал почти ровно, но пальцы у расстёгнутого воротника сильнее сжали ткань. Айян проследил за этим коротким движением и только потом позволил четырём щупальцам обрести форму.
Воздух возле его спины дрогнул, словно по кабинету прошла невидимая волна. Янтарный свет расплылся в ряби, на мгновение исказив тени на стене, и из пустоты одна за другой вытянулись гладкие графитовые конечности — гибкие, тяжёлые на вид, блестящие, как отполированный дождём камень. Без шипов, присосок и когтей. Каждая сужалась к округлому чувствительному концу.
Акк отступил на полшага.
Щупальца качнулись вслед за ним — не сокращая расстояния, только повторяя направление движения, — и замерли.
Вместе с ними замер Акк.
Если бы он действительно хотел увеличить дистанцию, места в кабинете хватало. За его спиной оставалось несколько свободных шагов, а дверь находилась справа и не была заперта. Он не воспользовался ни тем ни другим. Стоял, всё ещё сжимая воротник, и теперь смотрел уже не на Айяна.
Взгляд медленно прошёл по ближайшему щупальцу: от едва различимой ряби у плеча вдоль плавного изгиба к округлому концу. Графитовая поверхность отражала свет узкой янтарной полосой. При каждом едва заметном движении отблеск скользил по ней, подчёркивая работу мышечных волокон под гладкой оболочкой.
Айян позволил одному щупальцу немного выпрямиться.
Акк неглубоко вдохнул.
Не отступил. Не отвёл глаз. Только пальцы на воротнике сжались ещё крепче, словно телу требовалось напоминание о том, что оно должно оставаться настороже.
— Они смотрят на меня? — спросил Акк.
Он старался придать вопросу деловитость, и почти преуспел.
— У них нет глаз.
Карие глаза наконец поднялись к лицу Айяна.
— Это не ответ.
— А вы задаёте вопрос, в котором заранее не понравится ни один ответ.
На лице Акка мелькнуло раздражение — быстрое, знакомое, почти успокаивающее. С ним он выглядел увереннее.
— Попробуйте всё-таки ответить.
— Они чувствуют тепло, движение, мышечное напряжение. — Айян выдержал короткую паузу. — И направление внимания.
Акк чуть нахмурился.
— Моего?
— Сейчас — особенно хорошо.
Это ему не понравилось. По крайней мере, именно так Айян истолковал складку между бровей и движение подбородка, словно Акк собирался возразить. Но вместо этого его взгляд сразу метнулся к другому щупальцу.
То медленно качнулось в сторону.
Акк проследил за ним.
Щупальце качнулось обратно.
Акк поднял руку — возможно, хотел остановить его, возможно, лишь обозначить границу. Айян не стал угадывать. Он заставил конечность повторить жест с преувеличенной точностью.
Акк невольно шевельнул пальцами.
Щупальце согнулось в подобии приветствия.
Несколько секунд он смотрел на него, не меняя выражения лица. Потом едва заметно двинул указательным пальцем, будто проверяя, не было ли совпадение случайным.
Щупальце повторило.
На этот раз Акк приподнял бровь. Он пошевелил двумя пальцами.
Графитовый конец немедленно ответил тем же.
— Они издеваются? — спросил Акк, но прежнего напряжения в голосе стало меньше.
— Это привилегия центральной нервной системы. Остальные только выполняют приказы.
Будто возмутившись клеветой, третье щупальце постучало Айяна по плечу.
Акк рассмеялся прежде, чем успел сдержаться.
Звук вышел коротким и удивлённым. Напряжение на миг оставило его тело: плечи опустились, пальцы у воротника разжались, губы смягчились. Этого мгновения хватило, чтобы Айян ощутил первый намёк на отклик — тонкий, почти прозрачный, похожий на тепло, проступившее сквозь холодную поверхность.
Не доверие ещё.
Но возможность довериться.
Смех стих, и Акк словно вспомнил, зачем пришёл. Его лицо снова стало сдержанным, однако рука осталась поднятой. Щупальце напротив неё ждало, слегка покачиваясь в воздухе.
Айян направил его вперёд.
Очень медленно.
Акк заметил движение сразу. Улыбка исчезла, дыхание снова стало неглубоким. Он мог опустить руку, отступить или сказать «нет». Вместо этого лишь замер, наблюдая за округлым концом, пока между ним и ладонью не осталось несколько сантиметров.
Достаточно близко, чтобы тепло человеческой кожи стало отчётливым для чувствительных волокон.
И, вероятно, достаточно близко, чтобы Акк ощутил исходящую от графитовой поверхности прохладу.
Его пальцы дрогнули.
Айян остановил щупальце.
Он не имел права истолковывать неподвижность как согласие. К тому же ожидание иногда говорило больше самого прикосновения.
Акк медленно развернул ладонь навстречу.
Движение было таким малым, что другой человек мог бы его не заметить. Но Айян замечал многое из того, что люди предпочитали не знать о себе. Расстояние сократилось ещё на долю сантиметра, прежде чем Акк осознал собственный жест и застыл.
Айян ничего не сказал.
Щупальце оставалось там, куда его допустили. Округлый конец чуть отклонился к центру раскрытой ладони, следуя за теплом, но не касаясь кожи.
Акк сглотнул.
— Насколько хорошо они чувствуют напряжение?
Вопрос прозвучал суше предыдущих. Слишком тщательно нейтрально.
— Достаточно хорошо.
— Для чего?
Айян перевёл взгляд с его ладони на лицо.
— Чтобы понять, где вы боитесь боли. Где пытаетесь защитить повреждённую мышцу. Где собираетесь дёрнуться раньше, чем сами это осознаете.
Акк смотрел на него, ожидая продолжения.
Видимо, этого объяснения оказалось недостаточно.
— И всё?
Вот теперь вопрос действительно стал опасным.
Айян мог отшутиться. Это было бы профессионально, легко и, вероятно, разумно. Вместо этого он позволил тишине задержаться между ними на один удар сердца дольше.
— Нет, — сказал он. — Не всё.
Пальцы Акка едва заметно согнулись. Не сомкнулись, но ладонь перестала быть совершенно неподвижной.
— Что ещё?
— Они отличают попытку отстраниться от движения навстречу.
Акк поднял глаза.
Щупальце по-прежнему ждало возле его руки. Нескольких миллиметров теперь хватило бы для контакта. Айян чувствовал исходящее от ладони тепло и слабое дрожание воздуха между кожей и гладкой поверхностью.
— И что они чувствуют сейчас? — тихо спросил Акк.
Айян посмотрел на его раскрытую ладонь, на напряжённые плечи, на ступни, одна из которых по-прежнему была чуть отставлена назад. Тело Акка давало противоречивые сигналы. Осторожность удерживала его на месте. Любопытство понемногу тянуло вперёд.
Или Айян хотел видеть именно это.
Голод уже проснулся и мог сделать любую догадку удобной.
— Что вы ещё не решили, — ответил он.
Акк отвёл взгляд первым.
Рука опустилась — немного поспешнее, чем требовалось, — и щупальце немедленно отступило к Айяну. Никакой погони, никакой попытки удержать исчезающее тепло.
На лице Акка проступило облегчение.
Айян уже решил, что истолковал его интерес неверно, когда заметил короткую складку между бровей. Она появилась в тот самый момент, когда расстояние снова стало безопасным, и тут же исчезла. Акк посмотрел вслед отступившему щупальцу, словно ожидал от него чего-то ещё.
Досада?
Разочарование?
Айян не спешил давать ощущению имя. Люди часто сожалели не о прикосновении, а об упущенной возможности доказать себе, что не испугались. Однако взгляд Акка задержался на округлом конце слишком надолго.
Отсутствие контакта оказалось для него заметным.
Этого было достаточно.
Одно из щупалец снова качнулось вперёд — едва уловимо, повинуясь скорее инстинкту, чем осознанному приказу.
Акк немедленно проследил за движением.
Айян остановил конечность прежде, чем та приблизилась.
Карие глаза метнулись к его лицу. На этот раз нахмурился Акк открыто.
— Вы сказали, что они выполняют приказы.
— Выполняют.
— Тогда зачем вы снова направили его ко мне?
— Хотел проверить одну гипотезу.
— Какую?
— Не думаю, что она вам понравится.
Акк поджал губы.
— У вас раздражающая привычка отвечать именно так.
— Она оплачивает аренду.
— Я думал, аренду оплачивает массаж.
— Массаж — следствие.
Акк выдержал его взгляд. Затем посмотрел на замершее между ними щупальце и чуть повёл плечом, будто избавлялся от остаточного напряжения. Получилось неубедительно: движение лишь подчеркнуло жёсткость мышц у основания шеи.
Айян почувствовал отклик снова.
Теперь в нём было больше, чем минуту назад. Страх не исчез, но перестал быть направленным исключительно к выходу. В нём появилась встречная тяга — осторожная, противоречивая, почти стыдливая. Акк ещё не хотел прикосновения настолько, чтобы попросить о нём. Но уже хотел знать, каким оно оказалось бы.
Голод отозвался мгновенно.
Окружить.
Согреть.
Провести прохладным концом по раскрытой ладони и ощутить, как пальцы сначала вздрогнут, а затем сами сомкнутся на гладкой поверхности.
Найти точное давление, при котором напряжение перестанет быть сопротивлением и станет ожиданием.
Сделать так, чтобы человек вернулся к этому чувству прежде, чем признается себе, что хочет его.
За спиной Айяна графитовый веер раскрылся чуть шире.
Акк едва заметно подался вперёд.
Не к Айяну — тот стоял там же, где и раньше. К щупальцам, занявшим больше пространства вокруг него.
Движение оказалось настолько малым, что сам Акк, вероятно, его не осознал.
Айян осознал слишком хорошо.
Он заставил все четыре конечности отступить к себе, спокойно взял с полки полотенце и развернул его одним движением.
— Ложитесь.
Акк снял рубашку. На обнажённой спине отчётливее проступила неправильная линия мышечного напряжения. Правое плечо было подтянуто вверх, поясница слишком жёстко удерживала равновесие. В ином освещении тело Акка могло бы показаться хрупким, но Айян видел силу — длинные мышцы пилота, натренированные против перегрузки, и упрямство, с которым тот заставлял их работать неправильно.
Сам Айян был ниже, массивнее, шире в плечах. Ему не приходилось казаться сильным: масса ощущалась в каждом шаге. Под свободными тёмными брюками были скрыты две татуировки — одна на бедре, другая возле косточки таза. Следы прежней жизни, о которой клиентам знать не полагалось.
Акк лёг на стол, устроил лицо в отверстии подголовника и несколько раз поправил руки.
Айян согрел масло. Первое прикосновение ладоней к его плечам заставило кожу под пальцами вздрогнуть. Холодную кожу — Акк не успел согреться после дождя.
— Дышите медленнее.
— Я дышу нормально.
— Вы дышите так, будто оплачиваете воздух поминутно.
— В космопорте это почти правда.
Айян провёл ладонями вдоль позвоночника, не надавливая, только изучая. Под правой лопаткой обнаружился плотный узел; ниже мышцы тянули таз в сторону. Он мог снять основное ограничение за два сеанса, если Акк будет выполнять упражнения. За три — наверняка.
Пять, подумал Айян.
Мысль пришла слишком легко.
Он начал с шеи, постепенно усиливая давление. Акк сначала комментировал каждое болезненное место коротким вздохом, потом перестал. Когда ладонь Айяна скользнула под лопатку, пальцы Акка сжали край стола.
— Сейчас подключу дополнительные конечности.
Акк не ответил. Только кивнул, не поднимая головы.
Два щупальца приблизились с разных сторон и мягко обвили его запястья. Не стянули — просто сомкнулись прохладными кольцами. Остальные легли поперёк бёдер, удерживая таз неподвижно.
Тело Акка окаменело.
Щупальца замерли вместе с ним.
Айян не усиливал хватку. Его ладонь оставалась на середине спины, тяжёлая и тёплая.
— Всё ещё можете двигаться, — сказал он. — Не проверяйте это резко. Поясница не оценит драматического жеста.
Несколько секунд Акк лежал неподвижно. Затем осторожно повернул запястье.
Щупальце последовало за движением, сохраняя контакт, но не мешая.
Он потянул сильнее.
Кольцо чуть разомкнулось.
Достаточно, чтобы Акк понял: освобождение возможно.
Айян почувствовал момент выбора почти физически.
Человек мог выдернуть руку. Мог сесть, потребовать прекратить процедуру или хотя бы попросить работать только ладонями. Айян отпустил бы немедленно. Инстинкт не требовал сломленного сопротивления; сопротивляющаяся добыча была испорченной охотой. Настоящее насыщение приходило иначе — когда человек находил выход, убеждался, что тот существует, и сам переставал к нему тянуться.
Акк медленно вернул запястье на место.
Пальцы разжались.
Плечи опустились на едва заметную долю.
Отклик раскрылся.
Тёплый, густой, неожиданно сильный. Облегчение смешивалось с доверием, а под ним скрывалось стыдливое наслаждение собственной беспомощностью. Айян впитал только край, не позволяя голоду рвануться вперёд. Это чувство не исчезло у Акка и не стало слабее — просто нашло отражение в теле Айяна, обернувшись теплом под рёбрами и сладким давлением за языком.
Редкий вкус.
Опасно редкий.
Айян материализовал ещё два щупальца.
Одно прошло под талией Акка, заполняя пустоту между телом и столом. Второе легло на правое плечо, не позволяя ему подняться вслед за болью. Теперь шесть конечностей окружали клиента вместе с двумя человеческими руками.
Восемь рук помощи, подумал Айян.
Восемь способов сделать клетку удобной.
Он надавил большим пальцем на узел под лопаткой. Акк судорожно вдохнул. Тело дёрнулось, но щупальца погасили движение, распределив его между запястьями, талией, плечом и бёдрами. Ни боли, ни рывка. Только уверенное напоминание: можно не контролировать всё самому.
Акк вновь испытал хватку — коротко, почти незаметно. В этот раз щупальце вокруг талии не разомкнулось сразу, а мягко последовало за ним, показывая границу.
Айян не двигался, оставляя Акку время проверить хватку и самому решить, что делать дальше. За окном ровно шуршал по защитному стеклу синий дождь; в кабинете ему вторил едва слышный гул медицинского сканера.
Акк задержал дыхание, затем медленно выдохнул. Напряжение под ладонью Айяна начало уходить: сперва смягчились мышцы поясницы, потом тело опустилось глубже в поддерживающие кольца. На этот раз движение не походило на случайную уступку усталости. Акк словно сам выбрал перестать удерживать собственный вес.
Айян позволил щупальцу обернуться вокруг его талии ещё раз. Графитовый виток лёг поверх первого, плотнее замыкаясь в янтарном свете.
— Вот так, — произнёс он тише, не прекращая медленного движения ладони. — Хорошо. Ты отлично справляешься.
«Ты» вырвалось само.
Следующий вдох Акка сбился, и Айян понял, что перемена не осталась незамеченной. Возражения, однако, не последовало. Вместо них пришёл отклик — ярче прежнего, тёплой волной развернувшийся у Айяна под рёбрами.
Под его ладонью пробежала дрожь. Бёдра Акка на мгновение напряглись в графитовых кольцах, проверяя их плотность, а затем снова поддались удерживающей силе. Айян провёл рукой вдоль поясницы и встретил ещё одну реакцию — слишком явную, чтобы списать её на болезненную мышцу.
Он не убрал руку и не стал изображать профессиональную слепоту.
— Значит, массаж действительно хорош, — заметил Айян с той же невозмутимостью, с какой обсуждал бы показания сканера. — Обычно отзыв оставляют позже.
Тело под его ладонью застыло.
Несколько секунд слышен был только дождь. Затем Акк медленно приподнял руку — ровно настолько, насколько позволял охвативший запястье виток, — нащупал на краю стола сложенное полотенце и натянул его на голову.
Свободное щупальце тут же подалось вперёд и заботливо расправило ткань, окончательно скрывая его лицо. Айян покосился на чрезмерно старательную конечность, но отзывать её не стал.
— Я сниму звезду за разговорчивость, — глухо донеслось из-под полотенца.
Айян продолжил разминать поясницу, будто угроза требовала серьёзного профессионального обдумывания.
— Всего одну?
Полотенце шевельнулось вместе с возмущённым вдохом.
— Остальные сниму за издевательства.
— Тогда придётся работать особенно хорошо, чтобы компенсировать ущерб.
Удерживающие кольца едва заметно подстроились под очередной выдох Акка. Он больше не испытывал их на прочность, и Айяну это нравилось сильнее, чем следовало.
— Это звучит как угроза, — сообщил Акк из своего укрытия.
— Я предпочитаю термин «лечебный план».
Из-под полотенца донеслось неразборчивое замечание, в котором Айян уловил что-то о самодовольных массажистах и злоупотреблении служебными конечностями. Уши Акка заметно покраснели.
Айян скользнул большим пальцем вдоль напряжённой мышцы, пряча улыбку в привычной сосредоточенности. За окном снова вспыхнул купол, на миг окрасив кабинет холодным синим светом, но Акк даже не повернул головы. Он остался лежать внутри графитовых колец, позволяя им удерживать себя, пока дождь отрезал салон от остального Нового Бангкока.

Айян продолжил массаж, теперь не скрывая плотности контакта. Щупальца обхватили бёдра немного шире и увереннее. Поддерживающее талию приподняло её на несколько сантиметров, позволяя разгрузить поясницу. Ладони Айяна работали медленно, разогревая мышцы, а удерживающие кольца подстраивались под каждое дыхание.
Ему нравилось это слишком сильно.
Не одна лишь пища — охота. Последовательность верных движений. Вовремя произнесённая шутка, превращающая стыд в переносимое смущение. Давление ладони, после которого человек чувствует облегчение. Похвала, попадающая именно в ту внутреннюю пустоту, которую тот охраняет особенно тщательно.
Представители вида Айяна веками учились не нападать на доверие, а выращивать его.
Голод требовал сделать хватку ещё уютнее. Изучить, от каких слов Акк перестаёт думать о двери. Запомнить, как меняется его дыхание, когда прохладное щупальце скользит по тёплой коже. Стать единственным существом, рядом с которым его стыд превращается в удовольствие.
Стать необходимым.
Айян знал, где проходит предел.
Отклик Акка ещё держался на языке тёплым, пряным послевкусием и медленно растекался под рёбрами. Можно было взять больше. Продлить давление, плотнее свести вокруг него графитовые кольца, снова похвалить тем самым тоном и дождаться следующей дрожи.
Тогда Акк уйдёт отсюда расслабленным до слабости. Позже накроет эмоциональное эхо — тяжёлое, смутное, похожее на усталость после слишком долгого разговора с человеком, которому случайно рассказал лишнее. Прямого вреда не будет. Только ощущение, что с ним сделали нечто, чему он пока не умеет подобрать название.
И тогда он начнёт анализировать.
Нет.
Гораздо разумнее было остановиться сейчас, пока удовольствие не успело стать пресыщением. Оставить облегчение незаконченным. Позволить Акку уйти не опустошённым, а всё ещё чувствующим прохладный след колец на разогретой коже.
Позволить ему захотеть вернуться.
Айян медленно ослабил нажим под правой лопаткой. Узел сопротивлялся ещё мгновение, перекатываясь под большим пальцем, затем мышца поддалась и размякла. Вместе с ней опустилось плечо Акка. Полотенце на его голове шевельнулось от долгого выдоха.
Остаточный спазм можно было снять за один интенсивный сеанс. Второго хватило бы, чтобы закрепить результат.
Айян уже знал, что назовёт другое число.
Он провёл основанием ладони вниз, вдоль позвоночника, отслеживая, как отвечает разогретое тело.
— Больно?
Из-под полотенца донёсся приглушённый голос:
— Уже нет.
— А полотенце тебе медицински необходимо?
Короткая пауза.
— Да.
— Тогда не смею вмешиваться.
Одно из свободных щупалец немедленно потянулось к ткани. Его закруглённый конец поддел край полотенца и приподнял на несколько сантиметров.
Рука Акка метнулась вверх.
Пальцы сомкнулись на гладкой графитовой поверхности прежде, чем Айян успел отозвать конечность. По щупальцу прошла волна чужого тепла: ладонь Акка была горячей и немного влажной, хватка — крепкой. Не судорожной. По крайней мере, Айян не увидел в ней прежней попытки вырваться.
Он приказал щупальцу замереть.
Оно вместо этого медленно изогнулось и обернулось вокруг ладони Акка.
Не удерживая. Отвечая.
Айян мог разомкнуть виток одним импульсом. Почему-то не разомкнул.
Край полотенца сполз набок. В образовавшейся щели показался один карий глаз. Акк сперва посмотрел на кольцо вокруг своей ладони, затем перевёл взгляд на Айяна.
— Я думал, они выполняют приказы.
Айян опёрся ладонью о его поясницу. Кожа под пальцами оставалась горячей после массажа; тонкая масляная плёнка поблёскивала в синеватом свете, проникавшем с улицы.
— Это сложная управленческая структура.
— Ты сейчас его контролируешь?
— Конечно.
Карий глаз сузился.
— Оно обиделось?
Щупальце чуть плотнее сомкнулось вокруг его ладони. Айян почувствовал движение так же ясно, как если бы сам переплёл с Акком пальцы.
— Ужасно, — сказал он. — Придётся сделать ему замечание.
Большой палец Акка скользнул по графитовой поверхности.
Один раз. От основания щупальца к изгибу кольца.
Ласковое движение, слишком медленное для случайного.
Отклик ударил в Айяна густой волной.
Воздух за его спиной дрогнул. Ещё две конечности почти обрели плотность, прежде чем он заставил их рассеяться. Уже существующие щупальца отозвались вместо них: виток на талии Акка едва заметно сжался, приникая к коже, а кольца на бёдрах скользнули вслед за вдохом.
Айян немедленно остановил движение.
Но на краткий миг ему привиделось, как комната исчезает под графитовым переплетением. Не четыре дополнительных руки — сотня. Тысяча. Столько, сколько понадобилось бы, чтобы укрыть это длинное, разогретое тело со всех сторон. Отсечь янтарный свет, дверь и матовое окно. Убрать весь Новый Бангкок: кислотный дождь, башни надзирателей и проверяющей электроники, тюремный купол, расчерченный холодными молниями.
Оставить Акку только прохладу гладких колец на коже.
Тяжесть ладоней.
Голос у самого уха, обещающий, что сейчас ему не нужно ничего решать.
Голод толкнулся под рёбрами.
Айян медленно вдохнул пряный воздух кабинета и ослабил кольцо на талии — ровно до прежнего положения. Акк не попросил остановиться. Не произнёс условного слова. Только его пальцы задержались на щупальце ещё на один удар сердца.
Затем разомкнулись.
Рука опустилась на стол. Акк подтянул полотенце обратно на лицо и повернул голову в подголовнике так, что Айян снова видел лишь раскрасневшееся ухо.
Может быть, смутился. Может быть, пожалел о прикосновении. Может быть, просто не хотел, чтобы Айян увидел его лицо.
Выяснять сейчас было бы жадностью.
Айян положил обе ладони ему на спину. Под пальцами всё ещё бился учащённый пульс.
— Мышцы реагируют хорошо, — сказал он, выравнивая голос. Профессиональный тон вернулся не сразу; последние слова прозвучали ниже, чем следовало. — Но компенсация формировалась давно. Потребуется несколько сеансов.
Полотенце перестало шевелиться.
— Сколько?
Два. Максимум три.
Айян провёл ладонями от лопаток к пояснице, будто ответ требовал дополнительной диагностики.
— Пять.
Акк приподнялся на локтях. Полотенце соскользнуло ему на затылок, волосы остались растрёпанными, а на щеке проступила красная полоса от шва. Он посмотрел на Айяна сначала сонно, потом с явным подозрением.
— За двенадцать дней?
— Два сеанса на этой неделе, два на следующей и последний перед экзаменом. Снимем спазм и проверим, не возвращается ли он после нагрузки.
Ложь легла на язык гладко. Небольшая, аккуратная, медицински правдоподобная.
Айян мог бы назвать её осторожностью. Мог бы убедить себя, что лётный экзамен не терпит риска и лишняя проверка никому не повредит.
Если бы не сохранявшийся во рту вкус доверия Акка.
Акк опустил взгляд. Между его бровями появилась складка; пальцы один за другим коснулись края стола, словно он что-то отсчитывал.
Айян предположил, что тот перебирает дни до экзамена. Или стоимость сеансов. Ошибка тоже была возможна.
— Я возвращаюсь с тренировок поздно, — сказал Акк.
— Салон работает до десяти.
Он поднял голову.
— Сегодня ты уже закрываешься.
Айян почувствовал, как свободное щупальце всё ещё тянется к его ладони, и заставил конечность убрать со стола полотенце.
— Сегодня я проявляю подозрительно слабое понимание личной выгоды.
Взгляд Акка прошёл по его лицу, задержался на губах и тут же поднялся к глазам. Возможно, Айян лишь хотел увидеть эту задержку. Голод охотно подделывал доказательства.
— Пять сеансов как раз говорят об обратном.
Айян улыбнулся.
— Значит, спазм не повредил критическое мышление.
Массаж продолжался ещё двадцать минут. Айян постепенно ослаблял кольца, но каждый раз, когда одно щупальце отходило, тело Акка словно замечало утрату прохлады. К концу процедуры запястья были свободны, плечо расслаблено, однако щупальце вокруг талии Айян оставил последним.
Когда оно начало разворачиваться, Акк едва заметно подался ему вслед.
Всего на долю движения.
Этого хватило.
Айян задержал контакт ещё на один вдох, затем отпустил.
— Медленно садись.
Акк подчинился. Волосы растрепались, на щеке отпечатался шов полотенца. Выглядел он сонным, смущённым и значительно моложе, чем при входе.
— Как плечо?
Акк осторожно повернул шею, отвёл руку назад и удивлённо замер.
— Лучше.
— Убедительный восторг.
— Намного лучше, — исправился он. — Но я всё ещё думаю о снятой звезде.
— При следующем сеансе постараюсь её заслужить.
Акк взглянул на него слишком прямо. Между ними повисла короткая тишина, наполненная синим дождём за окном и тем, о чём ни один не собирался говорить.
Затем Акк потянулся за рубашкой и едва не уронил её. Одно щупальце поймало одежду, второе подало рукав, третье зачем-то придержало стул.
— Они всегда такие услужливые?
— Только с клиентами, склонными разбрасывать имущество.
— Я уронил одну рубашку.
Щупальце подняло с пола носок.
Акк уставился на него.
— Хорошо. Два предмета.
Одеваясь, он двигался осторожно, проверяя плечо. Айян отвернулся к сканеру ровно настолько, чтобы соблюсти приличия, но успел заметить край чёрной надписи на собственном бедре, когда поправлял одежду. Он машинально одёрнул ткань. Старые татуировки не принадлежали кабинету, пряному маслу и мягкому голосу. Они принадлежали времени, когда он охотился менее деликатно.
Акк застегнул рубашку.
— Я пройду экзамен?
Прежняя шутливость исчезла.
За вопросом стоял год. Ещё один год под куполом, среди лучей башен и каналов, по которым можно было двигаться сколько угодно, не приближаясь к свободе. Айян слишком хорошо знал, что такое срок, измеряемый не днями, а невозможностью уйти.
— Пройдёшь, — сказал он.
Это была правда.
От неё ложь о пяти сеансах стала тяжелее.
Акк кивнул и вышел в коридор. Там чайник немедленно ожил.
— Повторная диагностика: острая потребность в успокоительном сохраняется.
— У меня отличное настроение, — возразил Акк.
— Дополнительно обнаружено отрицание.
Айян прислонился плечом к дверному косяку.
— Он редко ошибается дважды подряд.
— Вы сказали, он лечил кресло.
— Кресло стало значительно спокойнее.
Акк обулся, привычно выровнял ботинки и только потом понял, что уже надел их. Его губы дрогнули.
— Пятница, девять сорок?
— Я внесу.
— И скажите своим сотрудникам, чтобы вели себя профессионально.
Четыре щупальца одновременно помахали ему.
Акк задержался у двери. Взгляд скользнул по ним без прежнего испуга, потом поднялся к лицу Айяна.
— Спокойной ночи.
— Не попадай под дождь.
— Очень практичный совет на этой планете.
Дверь закрылась. Высокий силуэт прошёл за матовым стеклом и растворился в синем мерцании улицы.

Айян ещё некоторое время смотрел ему вслед.
Он не чувствовал насыщения. Ровно наоборот. Тёплый след чужого доверия под рёбрами уже начинал превращаться в голод по следующей встрече. Инстинкт был доволен: добыча увидела выход, проверила хватку и осталась. Ушла только потому, что её отпустили.
И вернётся сама.
— Закрыть салон? — спросил чайник.
— Закрывай.
Щупальца принялись собирать полотенца. Одно выключило сканер, другое отнесло масло на полку, третье обнаружило под массажным столом серебристый предмет.
Айян протянул руку.
Пилотский жетон.
На лицевой стороне было выгравировано имя Акка. Ниже светились лицензия на управление малым межпланетным кораблём и временный экзаменационный статус. Айян коснулся края жетона, вызвав дополнительные данные.
Название судна.
Номер стоянки.
Дата предполагаемого вылета — через двенадцать дней.
За окном луч прочертил улицу. На запястье Айяна отозвалась тупым жаром ограничивающая печать. Один он не мог пройти космопорт. Не мог приблизиться к стартовой зоне, пересечь купол или занять место на корабле.
Но в сопровождении лицензированного пилота некоторые внутренние ограничения переводились в ручной режим.
Айян перевернул жетон между пальцами.
Акк был редкой добычей — из тех, чей отклик мог стать привычкой.
И одновременно путём за купол.
Одно щупальце потянулось к жетону, обвилось вокруг его запястья и сжало чуть сильнее, чем требовалось.
Айян не приказал ему разомкнуться.
— Пять сеансов, — тихо произнёс он.
Чайник мигнул в темноте.
— Рекомендуется успокоительный сбор.
Айян посмотрел на дождь, на дрожащий купол и белые лучи, методично обыскивающие город.
— Боюсь, — сказал он, убирая жетон в карман, — мне уже не поможет.