На вкус — как доверие.

Глава 2. Рекомендовано удерживать

За пять дней Новый Бангкок успел сменить кислотный дождь на жару, дважды отключить западный сектор и один раз оштрафовать массажный салон за вывеску, которая моргала с частотой сигнала бедствия.
Акк успел прийти ещё дважды.
В первый раз он принёс забытый жетон и держал его между пальцами так, словно подозревал Айяна в попытке угнать корабль прямо из массажного кабинета. Айян вернул находку с безупречно спокойным лицом и не упомянул, что запомнил название судна, номер стоянки и дату вылета.
Во второй раз Акк не смотрел на дверь после каждого движения щупалец.
Сегодня он опаздывал.
До закрытия оставалось двадцать три минуты, когда Айян в четвёртый раз проверил время и велел столу поднять температуру ещё на два градуса. Он уже знал, что после центрифуги Акка знобило даже в жару. Это была обычная реакция на перегрузку, ничего личного.
Как и масло с кафрским лаймом, поставленное в нагреватель заранее.
На улице не шевелилось ничего — ни рекламные ленты, ни провода между башнями, ни выцветшие флажки у соседней лапшичной. За стеклом Новый Бангкок застыл под мутным фиолетовым небом. Даже грузовые баржи исчезли, будто заранее почуяли неладное.
Айян поднял взгляд к тюремному куполу. Над крышами он наливался серебром; короткие разряды разбегались по его поверхности и гасли у горизонта. При каждой вспышке ограничивающая печать на запястье покалывала кожу. Пока терпимо. Но буря приближалась.
— Вероятность магнитной бури составляет восемьдесят семь процентов, — объявил чайник и после короткой вычислительной паузы добавил: — Рекомендуется закрыть ставни и избегать эмоционального возбуждения.
Айян защёлкнул нагреватель. В воздух поднялся запах кафрского лайма — терпкий, тёплый, приготовленный заранее.
— Полезный совет, — заметил он, не оборачиваясь. — Начни с себя.
— Моё эмоциональное состояние стабильно.
Айян покосился на три пустые чашки, выстроенные рядом с чайником.
— Ты трижды заварил пустую воду.
Чайник выдержал паузу, достаточно долгую, чтобы она показалась оскорблённой.
— Это была профилактика.
Айян потянулся к панели ставней, но дверь распахнулась раньше. Защитный колокольчик взвизгнул вместо приветствия.
Акк ввалился внутрь, одной рукой придерживая поясницу. Форменная рубашка потемнела от пота и прилипла между лопаток; влажные волосы лежали на лбу. В другой руке он удерживал два стакана, сцепленных тонким термокаркасом, хотя пальцы заметно побелели от усилия.
— Я опоздал, — выдохнул он с таким видом, будто добраться сюда вовремя помешали исключительно обстоятельства, а не собственное упрямство.
Айян скользнул взглядом к часам. Стрелка ушла вперёд ровно настолько, насколько он и ожидал.
— На шесть минут.
Акк, уже собиравшийся пройти к стойке, замер и подозрительно прищурился.
— Ты считал?
— Нет, — невозмутимо ответил Айян. — Просто стоял у часов с выражением равнодушия.
На лице Акка на мгновение появилось сомнение: то ли поверить, то ли обвинить его во лжи. Айян не дал ему выбрать — подошёл и забрал термокаркас. Лишившись опоры в одной руке, Акк сразу перенёс вес на правую ногу, медленно, словно пол под левой мог провалиться. За эти дни Айян успел запомнить, как тот двигался без боли. Сейчас таз едва заметно разворачивался, плечо опустилось, дыхание застревало перед каждым шагом.
Похоже, спазм вернулся. Но прежней скованности не было: это выглядело свежее и глубже. Центрифуга, решил Айян. Возможно, с перегрузкой.
— И как прошла тренировка? — спросил он, всё ещё наблюдая за неестественным положением его корпуса.
Вопрос явно задел остатки гордости Акка. Тот попытался выпрямиться — медленно, будто собирался одним движением доказать, что наблюдения Айяна ошибочны. Резко втянул воздух и оставил попытку.
— Великолепно, — процедил он, пережидая боль. — На несколько минут познакомился со всеми внутренними органами.
Айян приподнял бровь.
— Они произвели хорошее впечатление?
Акк наконец добрался до стойки и опёрся о неё предплечьем.
— Печень показалась высокомерной.
Из-за плеча Айяна скользнуло щупальце. Оно потянулось к стаканам, и взгляд Акка последовал за округлым концом. Плечи у него не поднялись, шага назад он не сделал. Уже прогресс.
Щупальце постучало по ближайшей крышке, словно требуя пояснений.
Акк перевёл взгляд со стакана на Айяна и кивнул:
— Этот твой. Двойной сироп.
Айян нахмурился так, будто ему только что предложили выпить промышленный растворитель.
— Это не кофе.
— А что? — Акк устало прислонился бедром к стойке, но в его голосе уже звучал вызов.
— Кондитерское изделие, которому выдали соломинку.
— Ты выпил оба прошлых, — напомнил Акк. Он явно приготовил этот аргумент заранее и теперь выглядел почти довольным тем, что сумел поймать Айяна на противоречии.
Айян выдержал его взгляд, не позволив ни одной мышце дрогнуть.
— Я уважаю труд пищевой промышленности.
Щупальце обвилось вокруг стакана и осторожно вынуло его, окончательно разрушая убедительность ответа. Второе сняло сумку с плеча Акка прежде, чем тот успел освободить ремень. Третье потянулось к его талии.
Айян остановил его в нескольких сантиметрах от влажной рубашки.
Взгляд Акка опустился к замершему щупальцу. Задержался на нём, затем вернулся к лицу Айяна.
Заметил паузу.
— Сегодня они сдержаннее, — произнёс он после короткого молчания. В голосе мелькнуло осторожное веселье, но взгляд остался внимательным.
Айян небрежно качнул головой, будто поведение собственных конечностей доставляло ему исключительно профессиональные неудобства.
— Пытаются восстановить репутацию.
Акк ещё раз посмотрел на щупальце, неподвижно зависшее у его талии.
— Безуспешно.
— И всё же ты принёс им кофе.
— Тебе, — поправил Акк слишком быстро.
— Они не видят разницы.
Уголок рта Акка приподнялся, но улыбка тут же исчезла. Его пальцы впились в край стойки, суставы побелели. На виске проступила испарина.
Айян поставил стаканы.
Теперь Акк стоял совсем близко — выше почти на голову, но согнувшийся так осторожно, словно любое движение могло расколоть его пополам. Под мокрой тканью угадывались напряжённые мышцы. Айян почти чувствовал их под ладонями ещё до прикосновения.
— Насколько сильно? — спросил он уже без прежней насмешки.
Акк чуть отвёл глаза. Ответ возник не сразу — пришлось дождаться, пока спазм отпустит настолько, чтобы говорить ровно.
— Терпимо.
Айян медленно оглядел его напряжённую позу, побелевшие пальцы и каплю пота, скользнувшую от виска к скуле.
— Значит, сильно.
— Я дошёл сам, — возразил Акк, будто сам факт его появления в салоне мог считаться медицинским заключением.
— Очень убедительный диагностический критерий, — сухо заметил Айян. — Люди самостоятельно добираются до приёмного покоя с удивительно интересными повреждениями.
По выражению Акка было понятно, что он подбирает ответ. Айян не стал ждать и положил ладонь ему на бок.
Влажная рубашка была горячей, а под ней мышцы свело в каменный пласт. Акк вздрогнул. Айян мог ошибиться, приняв это не за боль: дыхание Акка на миг оборвалось, взгляд метнулся к его лицу, но тело не отстранилось.
По коже Айяна прошёл тонкий, почти сладкий отклик.
Пять дней. Три сеанса.
Этого хватило, чтобы тело Акка узнавало его прикосновение. Масло, нагретый стол, голос — всё уже обещало облегчение. Айян создавал эту связь осторожно, давая ровно то, что требовалось мышцам, и чуть больше, чем требовало лечение.
Его ладонь всё ещё лежала на боку Акка. Большой палец невольно сдвинулся вдоль нижнего ребра, разглаживая складку мокрой ткани. Акк медленно выдохнул, и под рукой стало на долю мягче.
Забота тоже могла быть охотничьим приёмом.
Особенно настоящая.
— В кабинет, — сказал Айян, убирая руку прежде, чем прикосновение стало слишком долгим.
Акк посмотрел на место, с которого Айян только что убрал ладонь. Всего на мгновение — возможно, Айяну лишь захотелось так подумать. Потом между бровей Акка вернулась привычная складка.
— Даже чай не предложишь?
Айян кивнул на стаканы у стойки. Одно из щупалец уже заинтересованно приподняло ближайший.
— Могу облить тебя кофе. Терапевтической пользы примерно столько же.
Уголок рта Акка дрогнул. Он фыркнул, оттолкнулся от стойки и выпрямился с такой демонстративной независимостью, что Айян заранее приготовился его ловить.
Первый шаг Акк сделал ровно. На втором его поясница дёрнулась под мокрой рубашкой. Он замер, оборвав вдох, и на короткий миг закрыл глаза.
Щупальца успели раньше человеческих рук. Одно обвило локоть, другое легло поперёк поясницы и осторожно притянуло Акка ближе, принимая часть его веса. Сквозь ткань ощущался жар разогретого тренировкой тела.
Акк опустил взгляд на графитовое кольцо вокруг руки. Пальцы сомкнулись на его гладкой поверхности.
Айян оставил хватку свободной. Достаточно было одного движения, чтобы разомкнуть её.
Акк не сделал этого. После короткой паузы он опёрся сильнее.
Так мало.
Так много.
Под рёбрами у Айяна разлилось знакомое тепло, и он позволил щупальцу плотнее лечь на поясницу.
— Только не воображай, что несёшь меня, — пробормотал Акк, двигаясь к коридору.
— Конечно. Ты идёшь сам. Я исключительно украшаю композицию.
Айян держался рядом и поддерживал его ровно настолько, чтобы хромота не превращалась в падение. Под ладонью Акк оставался напряжённым; под щупальцем понемногу отдавал вес. Возможно, не замечал. Возможно, делал вид.

В кабинете горела янтарная лампа. Нагретый стол отбрасывал мягкое сияние на пол, а с открытого флакона на полке тянуло кафрским лаймом.
На пороге Акк остановился и вдохнул. Айян увидел, как на выдохе опустились его плечи и разжались пальцы на щупальце.
— Ты приготовился заранее.
Не вопрос. Акк повернул голову, поймав его взгляд.
Айян снял с его плеча сумку, позволив ещё одной конечности унести её к креслу.
— Иногда я выполняю рабочие обязанности.
— А я думал, массаж — побочный эффект твоей привычки всё замечать.
— Ты запомнил.
Акк скосил на него глаза и потянулся к пуговицам.
— К сожалению.
Первая поддалась легко. Вторая — тоже. На третьей локоть поднялся чуть выше, спину Акка свело, и рука застыла у груди. По его лицу прошла короткая тень.
Айян мог предложить помощь. Вместо этого приблизился настолько, чтобы Акку не пришлось просить через всю комнату. Остановился перед ним, оставив собственные руки на виду.
Щупальца шевельнулись за спиной. Им хотелось убрать ткань, окружить горячее тело, принять весь его вес. Айян удержал их. Скорость портила охоту. Следующий шаг Акк должен был сделать сам.
Тот выдохнул сквозь зубы, не выпуская пуговицу.
— Если сейчас скажешь что-нибудь о самостоятельности клиентов, я уйду.
Айян скользнул взглядом от напряжённой руки к двери.
— Нет, не уйдёшь.
Карие глаза сузились.
— Очень уверенно.
— У тебя спазм, до двери семь метров, а достоинство не поддерживает поясницу. Я не сомневаюсь в твоём упрямстве. Только в качестве зрелища оно выглядит всегда не очень красиво.
Акк смотрел на него несколько секунд. В уголке его рта снова появилось движение, но тут же исчезло. Наконец пальцы отпустили край рубашки.
— Помоги.
Одно слово оказалось слаще двойного сиропа.
Айян подошёл вплотную. Его пальцы коснулись рубашки у груди Акка, расстегнули третью пуговицу, затем четвёртую. Медленно. Он мог бы не задеть кожу вовсе, однако костяшки всё же скользнули по разогретой груди.
Акк втянул воздух, но не отступил.
Щупальца придержали края ткани. Айян стянул рубашку с левого плеча, и Акк сам повернулся, молча подставляя правое. Затем последовали брюки. От него пахло металлом тренажёра, потом и приторным кофе. Под этими запахами уже угадывался лайм, будто кабинет успел принять его обратно.
Жетон остался на груди. Его поверхность поймала янтарный свет.
Айян узнал его и отвёл взгляд раньше, чем Акк мог заметить слишком пристальное внимание.
— Ложись на бок. На живот пока рано.
Акк сел на край стола и осторожно поднял ногу. Стоило колену согнуться, как его лицо исказилось, а пальцы вцепились в покрытие.
Щупальца подхватили его одновременно: одно легло под плечи, другое — под колени, третье приняло поясницу. Акк резко повернул голову к Айяну, но условного слова не произнёс. Через секунду его тело позволило себя перенести.
Сила щупалец могла удержать двигатель грузовой баржи. Сейчас они опустили Акка на стол так осторожно, что нагретое покрытие почти не прогнулось.
Он устроился на боку. Одно щупальце поддерживало спину, другое легло поперёк бёдер, не позволяя тазу разворачиваться. Третье мягко обхватило запястья, сложенные у груди. Айян оставил кольцо неплотным.
Акк пошевелил рукой, проверяя хватку. Щупальце поддалось.
Он мог высвободиться.
Вместо этого пальцы обхватили его и остались на месте.
— Удобно? — спросил Айян.
Акк нахмурился, затем осторожно выпрямил ногу.
— Подозрительно.
— Сочту это похвалой.
Айян включил сканер. Голубая сетка скользнула от плеч к пяткам, вспыхнув оранжевым вдоль поясницы и правого бедра. Свет обрисовал каждую напряжённую мышцу.
— Перегрузка выше расчётной?
Акк смотрел на сетку, а не на него.
— Последний цикл дали без предупреждения.
— Насколько выше?
Пауза вышла слишком длинной.
— На двадцать процентов.
Айян медленно перевёл взгляд на его лицо.
— И ты закончил тренировку.
— Мне нужно пройти экзамен, — отозвался Акк, чуть приподняв подбородок.
— Для этого желательно сохранить позвоночник.
— Не уверен, что он входит в обязательную комплектацию пилота.
Айян снял с полки флакон. Масло легло в ладонь тёплой лужицей; он растёр его между пальцами, и запах лайма стал гуще.
Акк закрыл глаза ещё до прикосновения.
Айян задержал ладонь над его поясницей, наблюдая, как приподнимается кожа на вдохе. Тело уже знало, что последует дальше. Ждало.
Это понравилось ему сильнее, чем следовало.
Ладонь опустилась медленно. Под ней мышцы мгновенно напряглись, словно попытались вытолкнуть давление наружу. Айян не спорил с ними, лишь повёл рукой вниз, размазывая тёплое масло.
— Не здесь, — предупредил он. — Источник ниже.
Акк приоткрыл один глаз.
— Я рад, что ты сообщил.
— Иначе ты продолжал бы обвинять невиновную спину.
Ладонь скользнула к верхней части бедра и остановилась над сведённой мышцей. Щупальце на бёдрах приняло вес таза. Ещё два обвили ноги: одно выше колена, другое у щиколоток. Они не сжимали, только обозначали границы движения.
Глаза Акка открылись полностью.
— Их стало больше.
Айян положил большой палец на напряжённый участок, пока не надавливая.
— Ты считаешь?
— Пытаюсь понять, насколько сильно окружён.
Взгляд Акка прошёл по графитовым кольцам. Айян следил за ним, готовый ослабить любое из них. Но Акк лишь крепче устроил запястья в мягкой хватке.
— И насколько? — спросил Айян тише.
Пауза растянулась. В ней слышались гул сканера и дыхание Акка.
— Достаточно.
Не просьба остановиться. Во всяком случае, Айян её так не услышал.
— Если станет слишком, скажи.
Акк перевёл взгляд на его лицо.
— Я помню слово.
Только тогда Айян надавил.
Тело Акка выгнулось от боли. Он резко вдохнул и попытался свернуться, но щупальца приняли движение: удержали таз, поддержали поясницу, не позволили рывку уйти в повреждённую мышцу. Хватка на запястьях осталась мягкой.
— Дыши, — сказал Айян, не отпуская точку.
— Ненавижу этот совет.
Слова вышли рваными. Пальцы Акка скользнули по щупальцу, сжались вокруг него.
— Потому что он работает.
— Потому что им отвечают на всё.
Айян усилил давление. Возражение оборвалось на вдохе. Акк стиснул графитовое кольцо обеими руками — не отталкивая, а притягивая к груди.
Айян почувствовал это всем телом.
Он наклонился ближе, оставив между губами и виском Акка лишь тепло дыхания.
— Ещё немного. Вот так.
Мышца под ладонью дрогнула и начала поддаваться. Вместе с напряжением растаяла часть веса, которую Акк всё ещё удерживал сам. Его бедро опустилось в поддерживающие кольца, спина прижалась к тёплому щупальцу.
— Хорошо, — тихо произнёс Айян. — Умница.
Пальцы Акка сжались сильнее. На скулах проступил жар, но глаза он не открыл и уйти из хватки не попытался.
Отклик прошёл сквозь прикосновение густой тёплой волной — ещё смешанный с болью и раздражением, однако уже знакомый. Айян впитал его осторожно, не меняя давления.
Он не мог знать, доверял ли ему Акк.
Но впервые тот перестал контролировать каждое его движение.
Айян мог заставить мышцу поддаться быстрее, однако не спешил. Он чередовал глубокое давление с долгими поглаживаниями, позволяя теплу возвращаться под кожу постепенно. Стоило напряжению ослабнуть, щупальца теснее принимали вес Акка — едва заметно, словно не удерживали, а избавляли его от необходимости удерживать себя самому.

Стол дрогнул. Вслед за вибрацией по стенам прокатился глухой гул, и за окном белый разряд прочертил серебристый купол Нового Бангкока. Печать на запястье Айяна обожгла кожу.
— Буря пришла раньше, — пробормотал Акк, не открывая глаз.
— Пока только в западный сектор.
— Откуда ты…
Его голос оборвался, когда Айян машинально поправил хватку. Сдвинувшийся рукав обнажил тёмное кольцо знаков, и Акк приподнялся, проследив за красной вспышкой под кожей.
— Это ограничивающая печать?
Айян натянул рукав, но опоздал.
— Ты слишком наблюдательный.
— А ты слишком скрытный, — отозвался Акк, не сводя глаз с его запястья. — Удобное сочетание.
Он остался на локте. Щупальца подстроились под новое положение: одно скользнуло под рёбра, другое сохранило кольцо на талии. Вернуть его на стол можно было одним движением. Айян не стал — только медленно провёл ладонью по боку.
— Ложись.
— Я лежу.
— Ты проводишь расследование.
Уголок рта Акка дрогнул, но взгляд остался на закрытом рукавом запястье.
— Тогда ответь на один вопрос. Почему на тебе печать?
— Администрация опасается побега.
Акк наконец посмотрел ему в лицо.
— Неужели без оснований?
— Вот теперь это расследование.
Акк не улыбнулся. Синие отсветы бури скользили по его лицу, выхватывая складку между бровей. Он помолчал, будто решая, насколько далеко можно зайти, и спросил уже тише:
— После контракта тебя освободят?
— Из салона — да. С планеты — нет.
Складка стала глубже.
— За что?
Голод под рёбрами Айяна шевельнулся. Правда могла стать приманкой не хуже запаха лайма или своевременного облегчения — если дать её ровно столько, чтобы она показалась доверием.
— За незаконное получение отклика.
— Того, которым ты питаешься?
Айян задержал ладонь у его талии. Значит, Акк искал сведения о его виде. Эта догадка оказалась неожиданно приятной.
— Мы ничего не отнимаем, — произнёс он после короткой паузы. — Я ощущаю доверие или безопасность вместе с человеком, а мой организм получает необходимое.
Акк задумчиво повёл плечом под его ладонью.
— Звучит почти безобидно.
— Суд не впечатлился.
— Видимо, в формулировке чего-то не хватает. — Акк чуть повернул голову, вглядываясь в него. — Что именно ты сделал?
Большой палец Айяна описал круг на полоске кожи между поясом и рёбрами. Акк посмотрел вниз, но не отодвинулся.
— Работал с клиентами, которые хотели возвращаться.
— И не говорил, почему им этого хочется?
Точная формулировка неприятно кольнула.
— Не всегда сообщал, насколько сам заинтересован в их возвращении.
Плечи Акка напряглись. Кольцо на талии ощутило это раньше ладони.
— Ты их заставлял?
Жёсткость, появившаяся в его голосе, заставила Айяна ответить без привычной усмешки:
— Никогда.
Акк ещё несколько мгновений изучал его лицо, словно проверяя не слова, а то, как они были сказаны.
— Но приучал к себе.
Айян промолчал. Щупальце медленно поднялось вдоль талии, и взгляд Акка последовал за ним. Когда кольцо остановилось, он едва заметно сглотнул.
— Как? — спросил он.
— Голосом. Запахом. Повторением. — Айян перечислял спокойно, продолжая поглаживать его бок. — Облегчением, которое приходит в нужную секунду. Похвалой, которой человеку не хватает.
Воздух между ними словно стал плотнее. Акк перевёл взгляд на флакон с кафрским лаймом, потом — на руку Айяна у своего бока.
— Для массажиста подозрительно удобный набор.
— Поэтому я работаю под наблюдением.
Акк оглядел пустой кабинет.
— Здесь никого нет.
— Есть чайник.
Из коридора незамедлительно донеслось:
— Зафиксирован опасный уровень эмоционального возбуждения.
Акк фыркнул; напряжение под ладонью Айяна дрогнуло.
— Он подслушивает?
— Называет это заботой.
Усмешка Акка растаяла. Он повернул голову к Айяну и после короткой паузы спросил:
— А ты как называешь то, что делаешь?
Айян смотрел на него, окружённого графитовыми кольцами после всего, что только что признал. Можно было выбрать безопасное слово. Забота. Работа. Голод. Каждое стало бы частью лжи.
— Охотой.
Акк застыл, и щупальца вместе с ним. За куполом треснул новый разряд. Система охлаждения монотонно гудела, будто кабинет задержал дыхание.
Акк шевельнул запястьем. Щупальце сразу ослабло, распуская кольцо, но его пальцы неожиданно сомкнулись на гладкой поверхности и удержали её возле себя.
— И на меня ты охотишься?
Айян мог солгать. Вместо этого он положил ладонь между лопаток и медленно провёл вниз, возвращая Акку знакомые давление и тепло. Одно щупальце подхватило его под рёбрами, другое плотнее приняло бёдра. Отклик разлился под кожей Айяна, сладкий и обжигающий.
— Ложись, — произнёс он тихо, не отводя взгляда.
Акк ещё секунду смотрел на него, словно ждал ответа, которого Айян не собирался произносить вслух. Затем опустился на стол и сам повернулся на живот. Под янтарным светом вытянулась длинная линия спины; согнутое колено медленно распрямилось. Если это и было ответом, Айян боялся поверить в него слишком охотно.
Он согрел в ладонях новую порцию масла и растёр её по пояснице.
— Так удобнее?
Акк прислушался к ощущениям, но ответил с нарочитой неопределённостью:
— Не знаю.
— Лжёшь.
Акк повернул голову, прижавшись щекой к подголовнику.
— Ты только что признался в профессиональной манипуляции. Не лучший момент критиковать мою честность.
— Я признался, что умею манипулировать.
— Огромная разница, — сухо заметил Акк.
— Для приговора — недостаточная.
Ладони скользнули ниже. Мышцы сопротивлялись, и Айян углубил давление, пока щупальца легли вдоль боков и сомкнулись на талии, разгружая поясницу. У верхней части бедра Акк напрягся.
Айян почувствовал это и остановился.
— Мне нужен доступ к мышце, — негромко сказал он, оставляя решение за Акком.
Ответа не последовало. Несколько секунд Акк лежал неподвижно, затем чуть раздвинул ноги. Движение выглядело нарочито практичным, но дыхание стало глубже, а пальцы сперва вцепились в край стола и лишь потом разжались.
Айян позволил щупальцам соскользнуть по внутренней стороне бёдер ровно настолько, чтобы поддержать положение. Там они остановились. Он тоже замер, оставляя Акку время заметить эту границу.
— Хорошо, — произнёс он, лишь когда напряжённые пальцы Акка снова расслабились.
Ресницы Акка дрогнули и опустились.
Айян начал медленно разминать бёдра, находя узлы, оставленные центрифугой. С каждым выдохом Акк отдавал щупальцам немного больше доверия — или Айяну лишь хотелось так думать.
— Подними правое колено.
Акк попытался, но нога дрогнула. Щупальце обвило голень и осторожно согнуло её за него, пока другое закрепляло бедро. Айян надавил у основания мышцы.
Воздух со свистом прошёл сквозь сжатые зубы.
— Не борись.
— Я не…
— Борешься, — перебил Айян, ощутив под ладонью новое напряжение.
Он наклонился, и следующие слова коснулись влажной кожи у затылка тёплым дыханием:
— Всё ещё притворяешься, будто это ничего для тебя не значит.
Акк приоткрыл глаза и попытался взглянуть на него через плечо.
— Массаж?
— Хватка.
Краска поднялась от шеи к ушам. Айян чуть затянул кольцо на талии, а другое щупальце собрало запястья Акка над головой. Так плечам действительно было удобнее. Обоим этого объяснения не хватило бы.
Акк проверил кольцо осторожным движением пальцев и тут же замер, ощутив, как оно послушно подстроилось.
— Я говорил, что ты всё замечаешь, — пробормотал он.
— Это оплачивает аренду.
— Не сейчас.
Айян улыбнулся и углубил нажим. Акк выдохнул, позволяя кольцам принять дрожь.
— В первый день ты следил за дверью и вздрагивал от каждого щупальца. — Айян намеренно говорил медленно, чувствуя, как Акк замирает под каждым словом. — Теперь сам устраиваешься в их хватке.
Акк спрятал лицо в подголовнике.
— Замолчи.
Айян умолк. Оставил щупальца неподвижными и продолжил массаж, считая вдохи. На четвёртом Акк повернул голову.
— Я не просил молчать так долго.
Отклик вспыхнул настолько ярко, что кабинет потемнел перед глазами. Айяну почудилось, будто Акк уже замечал отсутствие его голоса так же остро, как ослабевшее кольцо.
Он склонился к самому уху.
— Хороший мой.
По телу Акка прошла дрожь. Тот зажмурился и сильнее сжал пальцами щупальце у запястья.
— Ненавижу, когда ты так говоришь.
— Мне это не показалось убедительным.
Акк повернул голову ровно настолько, насколько позволяла поза, и бросил на него сердитый взгляд, которому мешал румянец.
— Самодовольный…
Айян нашёл болезненный узел и удержал давление. Щупальца приняли резкий рывок, не дав ему уйти в поясницу. Бёдра Акка напряглись под ладонями, дыхание сорвалось — и мышца наконец поддалась, разливая под кожей жар.
Вместе с облегчением пришёл отклик: глубокий, почти пьянящий. Айян впитывал его осторожно, хотя голод уже требовал теснее сомкнуть кольца.
Ладонь поднялась по позвоночнику к затылку. Пальцы погрузились во влажные волосы, и Акк чуть приподнял голову навстречу. Возможно, всего лишь вслед за прикосновением. Айян предпочёл другую догадку.
— Ты красивый, когда перестаёшь бороться с тем, чего хочешь.
Акк медленно повернул лицо. Уши всё ещё горели, губы оставались напряжёнными, но взгляд не ушёл в сторону. Он удерживал Айяна им так же крепко, как пальцы — гладкое щупальце у запястий.
И этого Айяну оказалось мало. В нем поднимался голод другого рода: осторожный, непривычный, становившийся смелее от каждого вдоха.
— Ты говоришь это всем клиентам? — спросил Акк.
— Нет.
— Потому что за такое тебя осудили?
— Потому что большинство из них не так красиво сдаётся, как ты.
Карие глаза расширились.
Акк открыл рот, но в ту же секунду над городом что-то взорвалось.
Хлопок пришёл не звуком, а ударом. Стены содрогнулись, янтарная лампа качнулась. За окном вспыхнула белая полоса защитного экрана, и кабинет на миг наполнился жестоким светом.
Акк исчез из-под рук Айяна.
Не буквально — тело дёрнулось так резко, что соскользнуло к краю стола. Его руки рванулись назад, ноги попытались согнуться, дыхание оборвалось. Он больше не видел кабинета. Не чувствовал тёплого стола. В течение одного короткого мгновения вокруг него снова были аварийные тросы, технический коридор и сорок семь минут неподвижности.
Щупальца сработали быстрее мысли.
Два кольца сомкнулись на запястьях. Одно подхватило талию. Ещё два обвились вокруг бёдер и голеней, не давая упасть. Шестое поддержало спину. Айян развернул Акка к себе и удержал сидя на краю стола, заполнив всё пространство вокруг него.
Акк судорожно вдохнул. Попытался оттолкнуться, но движение не имело направления — паника разрывала его сразу в разные стороны.
Щупальца не разомкнулись.
Айян взял его за лицо обеими ладонями.
— Смотри на меня.
Зрачки Акка были расширены. Он не фокусировал взгляд.
— Акк.
За стеной завыла городская сирена. В коридоре чайник сообщил о скачке поля, но Айян не разобрал слов.
Он приблизил лицо.
— Ты здесь. В кабинете. Со мной.
Акк дёрнул запястьем. Кольцо мгновенно ослабло, готовое отпустить, но его пальцы вдруг поймали щупальце и вцепились в него.
Не прочь.
К себе.
Айян понял.
Он снова сжал кольцо.
— Хорошо, — сказал он. — Не борись со мной.
Фраза прозвучала опасно даже для него самого.
Акк услышал. На миг в его глазах мелькнуло осознание — настоящее, ясное. Он видел щупальца на своих запястьях, чувствовал кольца на талии и бёдрах, понимал, кто его удерживает.
И не сказал условного слова.
Не попросил отпустить.
Вместо этого его пальцы соскользнули по щупальцу и сжались сильнее. Бёдра подались навстречу поддерживающим кольцам. Голова коротко качнулась, почти незаметно.
Крепче.
Айян выполнил невысказанную просьбу.
Одно щупальце сделало второй виток вокруг талии. Другое плотнее сомкнулось на бёдрах. Запястья оказались удержаны вместе, но без боли. Айян прижал Акка к себе, позволив ему ощутить тяжесть массивного тела, тепло ладоней и силу, которая не требовала от него ничего, кроме неподвижности.
— Вот так. Смотри на меня.
Карие глаза наконец нашли его лицо.
— Вдох.
Акк вдохнул.
— Ещё раз.
Следующий вдох получился глубже.
— Хорошо. Ты здесь.
Паника отступала рывками, оставляя после себя мелкую дрожь, которую щупальца принимали на себя, не позволяя Акку упасть или закрыться. Они удерживали его бережно и неотвратимо, превращая ограничение в опору, а страх — в доверие, раскрывшееся перед Айяном с такой силой, что собственный вдох застрял в груди.
Нет, не только доверие. Выбор.
Акк всё ещё помнил о вспышке, сиренах и сорока семи минутах беспомощности, но теперь сам выбирал его хватку как укрытие. От этого понимания хищное удовлетворение разлилось по телу Айяна горячо, почти болезненно. Ему хотелось окружить Акка полностью, заслонить от города и памяти коконом из гладкой графитовой плоти, однако он позволил проявиться лишь ещё одному щупальцу. Оно скользнуло поперёк груди, обвилось вокруг торса и мягко сжалось у сердца, удерживая каждый неровный вдох.
Акк проследил за движением. Не отстранился.
Айян провёл большим пальцем по скуле под родинкой.
— Умница.
Акк закрыл глаза и выдохнул — долго, с дрожью, но уже без стыда. Когда сирена смолкла, Айян не ослабил объятий. За стенами продолжал гудеть защитный экран, однако опасность миновала, дыхание Акка выровнялось, а значит, необходимость удерживать его исчезла.
Щупальца остались.
Одно поползло вверх по боку, прохладной скользкой лентой прижимаясь к разгорячённой коже, и добавило второй виток к талии. Два других плотнее сомкнулись на бёдрах. Айян улавливал каждую реакцию: опускающиеся плечи, напряжение запястий, едва заметное движение тела вперёд. Он ждал сопротивления, но Акк лишь открыл глаза, посмотрел на кольца и сам придвинулся ближе.
Его колени разошлись, пропуская Айяна между ними. Щупальца подхватили бёдра и потянули Акка к краю кушетки; тот скользнул навстречу, позволив длинным ногам сомкнуться вокруг Айяна. Именно тогда основной свет погас, а аварийные полосы залили кабинет красным. Флаконы, полотенца и сканер растворились во мраке. Остались только алые контуры тела Акка, влажный блеск графитовых колец и его лицо в нескольких сантиметрах от лица Айяна.
— Это всё ещё часть лечения? — хрипло спросил Акк.
Айян положил ладонь ему на грудь, чувствуя под ней частое, уже ровное биение.
— Какая именно?
— Та, где ты не отпускаешь меня после того, как необходимость закончилась.
— Ты хочешь, чтобы я отпустил?
Акк промолчал. Его взгляд скользнул к губам Айяна и вернулся. Одно кольцо начало размыкаться на запястье, но пальцы Акка тотчас сомкнулись на щупальце, удерживая его возле себя.
— Понятно, — тихо сказал Айян.
— Не начинай.
— Я ничего не сказал.
— У тебя очень выразительное молчание.
— Оно тоже оплачивает аренду.
Акк рассмеялся, однако смех оборвался: между ними оставалось слишком мало пространства для безопасных шуток. Его колени касались боков Айяна, графитовые витки обнимали талию, запястье и бёдра. Свободной рукой Акк коснулся его лица — осторожно, словно ещё не верил, что может сам потянуться к хищнику.
Человеческая ласка ощущалась иначе, чем отклик. Она не насыщала голод, не разливалась питательным теплом под рёбрами — и всё же Айяну хотелось последовать за этой ладонью, прижаться к ней щекой.
— Ты всегда шутишь вместо правды? — спросил Акк.
— Иногда я просто не оставляю ей места.
— А сейчас?
Щупальце скользнуло с запястья Акка по предплечью к плечу, обвивая руку по спирали, а второе затянулось вокруг талии и одним плавным движением притянуло его ближе. Разгорячённые бёдра стиснули Айяна.
— Сейчас ты знаешь достаточно правды, чтобы уйти.
— Но ты не отпускаешь.
— Ты не уходишь.
Тишина сгустилась между ними вместе с запахом озона, масла и сладкого кофе. Айян подался вперёд и едва коснулся губ Акка. Не вопросом — всё необходимое было оговорено ещё в подписанном договоре, — а паузой, оставляющей Акку возможность отвернуться.
Тот не отвернулся. Его пальцы крепче легли на щёку Айяна, а мягкая верхняя губа приоткрылась под поцелуем. На ней сохранился карамельный сироп — приторный, тёплый и неуместный среди бури, красного света и голодных колец.
Айян отстранился на ширину вдоха. Акк последовал за ним.
Этого хватило.
Щупальца разом стянулись на его талии и бёдрах, потянули вперёд по кушетке, и Акк оказался прижат к Айяну всем телом. Второй поцелуй получился глубже и медленнее. Айян держал его затылок ладонью, не позволяя уклониться от выбранного ритма, пока одно щупальце скользило вдоль позвоночника, а другое обвивало бедро, приподнимая ногу. Акк судорожно вдохнул ему в губы и ответил торопливо, почти жадно, но вдруг замер, смутившись собственной откровенности.
— Хорошо, — прошептал Айян у его рта. — Не спеши.
Похвала прошла по Акку знакомой дрожью.
— Ты делаешь это намеренно.
— Да.
Прямота заставила его распахнуть глаза. Айян удержал его подбородок кончиком щупальца и провёл большим пальцем по припухшей верхней губе.
— Я уже говорил, но повторю: ты очень красив, когда понимаешь, чего хочешь.
— Самодовольный хищник.
— Ты принёс ему кофе.
— Это была ошибка.
— Двойной сироп похож на тщательно спланированную ошибку.
Акк поцеловал его, заставляя замолчать. Теперь в движениях было меньше неловкости: он поймал нижнюю губу Айяна, медленно отпустил и тут же вернулся, запуская пальцы в короткие волосы на его затылке. Его тело перестало держать равновесие самостоятельно и целиком отдалось окружающим кольцам.
Айян принял этот вес с хищным наслаждением. Одно щупальце обвилось вокруг спины Акка, другое протянулось под коленом и подняло ногу выше. Между ними исчез воздух; остались жар кожи и прохлада гладких витков, сжимавшихся в такт сбитому дыханию.
Ладони Айяна прошли от поясницы к лопаткам и надавили, заставляя Акка выгнуться. Тот выдохнул в поцелуй, а щупальца удержали его в изгибе, безошибочно распределяя вес. Ощущение полной поддержки снова раскрыло отклик — слишком яркий, чтобы Айян сумел остановиться вовремя.
Он впитал больше, чем собирался. Тепло прошило тело и смешалось с желанием, пока Айян не перестал понимать, чего жаждет сильнее: доверия Акка или самого Акка — его губ, длинных ног по обе стороны от себя, упрямых пальцев на затылке.
Ответ оказался неприятно простым: и того и другого.
Щупальце скользнуло вверх по бедру. Акк напрягся, но вместо отступления шире развёл колени, подпуская Айяна ещё ближе.
— Вот так, — выдохнул Айян ему в губы.
— Если повторишь…
— Что именно?
— Ты знаешь.
— Что ты отлично справляешься?
— Ненавижу тебя.
— Нет.
Новое кольцо обхватило талию Акка поверх первого и медленно сжалось. Тот закрыл глаза, прижался лбом ко лбу Айяна и едва слышно признал:
— Нет.
Айян поцеловал уголок его рта, родинку под левым глазом, висок — и снова губы. Акк отвечал уже без осторожности, удерживая его за плечо и оставляя вторую руку в графитовом кольце, хотя мог высвободить её одним настоящим рывком.
Город исчез. Не осталось купола, башен и разрядов — только красный свет, горячая кожа и человек, который видел опасность, но сам продвигался глубже в клетку.
Добровольно.
Именно этого всегда хотел хищник.
В коридоре взвыла система оповещения.
— Внимание. Восточный район перейдёт в режим изоляции через восемнадцать минут.
Акк не сразу оторвался от его губ.
— Можно его выключить?
— Можно. Район всё равно закроется.
— Непрактичная система.
— Она училась у администрации.
Щупальца неохотно ослабили витки. Акк сразу почувствовал перемену: пальцы стиснули плечо Айяна, а колени попытались удержать его на прежнем месте.
Остаться было бы проще. Айян мог запереть салон, заглушить оповещение и снова поцеловать Акка, пока вкус его доверия не вытеснит все разумные мысли. Но тогда Акка задержат здесь до окончания бури, и он пропустит тренировку, а возможно, и экзамен.
Добыча должна была уйти, чтобы вернуться.
Расчёт, не раскаяние.

Айян отступил на полшага, и щупальца разомкнулись одно за другим: сначала освободили запястье, затем бёдра, потом талию. Последнее ещё несколько секунд лежало поперёк спины, гладило разгорячённую кожу и словно отказывалось признавать решение хозяина.
Акк остался сидеть на краю кушетки, тяжело дыша. Волосы растрепались, губы покраснели от поцелуев, но взгляд уже прояснился — тёмный, сосредоточенный, слишком внимательный. Айян отпустил его тело, однако ощущение клетки никуда не исчезло. Оно осталось между ними вместе с красным аварийным светом, запахом тёплого масла и отдалённым гулом защитного купола.
— Тебе нужно идти, — сказал Айян, заставив голос вернуться к обычной невозмутимости.
Акк коротко взглянул на него.
— Я заметил.
И всё же не пошевелился. До блокировки оставалось восемнадцать минут, и Айян почти физически ощущал, как утекает каждая из них.
— Скоро закроют район.
— Уже через семнадцать, — поправил Акк, мельком посмотрев на настенные часы.
— Тогда твоё бездействие становится ещё менее разумным.
Взгляд Акка опустился к щупальцам, медленно отступавшим от кушетки. Одно из них всё ещё тянулось к его талии, и Айяну пришлось усилием воли удержать конечность на месте.
— Ты очень быстро вернулся к профессиональному тону.
В голосе Акка мелькнуло раздражение, но под ним Айян услышал другое — уязвлённость, почти обиду.
— Иначе ты не успеешь одеться.
— В первый раз ты помог.
— Тогда у тебя был спазм.
Акк чуть склонил голову, словно ответ оказался именно таким, какого он ожидал и всё равно не хотел слышать.
— Вот, значит, как.
На одно опасное мгновение Айяну захотелось снова окружить его, стереть эту интонацию привычным теплом и давлением колец. Вместо этого он поднял со стула рубашку и брюки. Щупальце послушно подхватило ткань и раскрыло рукав перед Акком.
— Мои сотрудники всё ещё готовы помочь.
Тот посмотрел на услужливо замершую конечность, и уголок его рта дрогнул.
— У них отвратительное чувство времени.
— Зато безупречная мотивация.
Акк соскользнул с кушетки. Колени на миг подогнулись, и щупальце немедленно зависло возле его талии, готовое подхватить. Акк заметил это, задержал на нём взгляд, но ничего не сказал. Только выпрямился. Сперва надел брюки, затем потянулся за рубашкой и медленно вдел руки в рукава.
Он застёгивал пуговицы одну за другой, пока на середине не остановился.
— Экзамен перенесли.
Айян замер у полки с флаконом масла в руке. Не обернулся сразу — дал себе секунду, чтобы лицо снова стало непроницаемым.
— На когда?
— На послезавтра, утром. Из-за бури закроют половину тренировочных маршрутов. Всех с предварительным допуском проведут раньше.
Двенадцать дней сжались до двух.
Исчезли рассчитанные сеансы, постепенная привычка к его прикосновениям, осторожный путь к просьбе о сопровождении. Один административный приказ разрушил план, который Айян выстраивал движение за движением.
Лицо осталось спокойным. Зато щупальце возле полки стиснуло флакон, и пластик хрустнул в наступившей тишине.
Акк проследил за этим движением.
— Не ожидал?
Айян поставил помятый флакон на место.
— Не люблю, когда меняют расписание.
— Ты очень привязчивый, — заметил Акк, застёгивая последнюю пуговицу.
— К порядку.
— Конечно.
В его голосе слышалась усмешка, но она быстро исчезла. Акк наклонился к сумке и достал тонкую металлическую пластину. Не пилотский жетон — временный пропуск, по краю которого мерцала синяя полоса. В красном полумраке кабинета её холодное сияние сразу притянуло взгляд Айяна.
Акк положил пластину на стол между ними.
— Если пройду экзамен, корабль выпустят в тот же день. Лицензированный пилот может провести одного сопровождающего через внутренний контроль.
Айян не притронулся к пропуску. Даже щупальца замерли, словно почуяли ловушку.
— Зачем ты мне это говоришь?
Акк провёл пальцем по краю пластины, не поднимая глаз.
— Потому что я тоже умею искать информацию.
— Не хуже меня?
— Постарайся пережить этот удар по самолюбию. — На его губах появилась короткая улыбка, но пальцы продолжали разглаживать край пропуска. — Ограничивающая печать твоего типа блокирует самостоятельный вход в космопорт. Однако сопровождающий лицензированного пилота переходит под ответственность экипажа.
Он говорил ровно, почти деловито. Только не смотрел на Айяна — и эта тщательно выдержанная небрежность выдавала его сильнее любой дрогнувшей интонации.
— Я не знаю, разрешат ли тебе подняться на корабль после контроля. Это зависит от статуса приговора. Но до стоянки я смогу тебя провести.
Синяя полоса отражалась на его пальцах. Айян перевёл взгляд с пропуска на лицо Акка.
— Зачем?
Теперь Акк всё-таки посмотрел на него. В аварийном свете его глаза казались тёмной карамелью, и Айяну вдруг стало труднее дышать, чем несколькими минутами раньше.
— Ты сказал, что не можешь покинуть планету.
— Это не ответ.
Акк выдержал его взгляд. Пальцы перестали гладить пластину и остались лежать рядом с ней, будто решение уже было принято.
— Другого у меня пока нет.
Между ними снова установилась тишина, но жара недавнего поцелуя в ней уже не осталось. На столе лежал пропуск, за стенами закрывался район, а Акк предлагал Айяну нечто слишком похожее на свободу.
Он рассчитывал, что придётся действовать медленно: выращивать привычку, становиться необходимым, а потом превратить эту необходимость в услугу. Но Акк предложил её сам. Хищнику следовало торжествовать — вместо этого под рёбрами неприятно сдавило.
— Ты почти ничего обо мне не знаешь, — произнёс Айян, всматриваясь в его лицо.
Акк перевёл взгляд на щупальца, всё ещё державшиеся рядом, будто и они не были готовы его отпустить.
— Я знаю, что ты назначаешь слишком много сеансов, пьёшь кофе с количеством сиропа, опасным для жизни, и врёшь спокойнее, чем большинство людей дышит.
Одно щупальце возмущённо качнулось в сторону стакана. Айян проводил его взглядом и заметил:
— Никакого уважения к тонкостям вкуса.
Акк не улыбнулся.
— Ещё я знаю, что ты отпустил бы меня, если бы я действительно попытался уйти.
Лёгкость исчезла так быстро, словно её и не было. Айян вспомнил осторожные движения его запястий, короткие проверки хватки и то, как кольца каждый раз приоткрывались, предлагая выход. Вспомнил и другое: Акк ни разу им не воспользовался.
— Откуда такая уверенность?
— Я проверял, — ответил тот после короткой паузы.
— Опасный способ изучать хищников.
Теперь в уголке его рта всё-таки мелькнула улыбка.
— Зато эффективный.
Из коридора вмешался чайник:
— До изоляции района пятнадцать минут. Рекомендуется прекратить флирт и перейти к эвакуации.
Акк прикрыл глаза, словно надеялся, что бытовой прибор исчезнет, если достаточно сильно этого пожелать.
— Однажды я его уничтожу.
— За ним числится кресло, — напомнил Айян. — Придётся ждать своей очереди.
Он поднял пропуск. Пластина сохранила тепло пальцев Акка, и это ощущение оказалось неожиданно личным.
— Послезавтра, — повторил Акк, следя за ним. — Южный космопорт, вход семь. Если я пройду.
— Пройдёшь.
— Так уверенно?
— Я видел твой скан.
И много больше, чем мог показать сканер.
Акк задержал взгляд на его лице, затем шагнул ближе — будто собирался продолжить то, чему помешала тревога. Щупальца потянулись к нему раньше, чем Айян успел их остановить: к талии, запястьям, бёдрам. Акк встретил одно раскрытой ладонью. Не оттолкнул — медленно провёл большим пальцем по округлому концу.
— В следующий раз, — сказал он тихо.
— Это обещание или угроза?
— Лечебный план.
Щупальце обвилось вокруг его кисти и сжалось всего на один вдох, прежде чем нехотя отпустить.
В коридоре Акк надел ботинки и машинально выровнял носки, уже стоя в них. Чайник тут же протянул ему стакан Айяна.
— Это не мой.
— Обнаружен критически низкий уровень сахара.
Акк недоверчиво посмотрел на напиток.
— В нём двойной сироп.
— Рекомендован немедленный приём.
Он снял крышку, понюхал кофе и поморщился. Айян прислонился к стойке, наблюдая за ним с безопасного расстояния.
— Ты правда это пьёшь?
— Я говорил, что уважаю труд пищевой промышленности и не врал.
— Это не ответ.
— Ты слишком многого от меня хочешь.
Взгляд Акка скользнул к его губам и задержался там чуть дольше необходимого.
— Возможно.
Он поставил стакан, накинул сумку на плечо и открыл дверь. Неподвижный жар снаружи уже ломали первые порывы ветра. Вывески мигали, а серебряный купол над городом вдруг стал отчётливо виден, превратившись в огромную клетку.
— Не опоздай к блокировке, — сказал Айян.
Акк оглянулся через плечо.
— Очень практичный совет.
— Иногда я учусь на своих ошибках.
На пороге он задержался, будто ждал продолжения. Но Айян молчал, сжимая пропуск.
— Послезавтра. Вход семь.
— Я запомнил.
— Я знаю.
Дверь закрылась. За матовым стеклом ещё несколько секунд двигался его размытый силуэт, пока не исчез за поворотом.

Айян опустил глаза на синюю пластину. Он получил всё, чего хотел: доступ к пилоту, возможность войти в космопорт, шанс добраться до корабля. И затратил на это меньше, чем планировал, — несколько прикосновений, правильно подобранное масло, своевременное облегчение и голос, который Акк уже начинал искать, стоило ему замолчать.
Удачная охота.
Отчего же она так напоминала ошибку?
— Закрыть салон? — поинтересовался чайник.
— Закрывай.
Защитные ставни поползли вниз, отсекая вспышки над куполом. Щупальца собирали полотенца, возвращали флаконы на полки, поднимали забытый держатель. Одно потянулось к пропуску, но Айян не позволил к нему прикоснуться.
В кабинете медленно пульсировало красное аварийное освещение. На поверхности стола сохранилось неглубокое углубление от тела Акка, а воздух всё ещё удерживал запахи лайма, озона и сладкого кофе.
Сканер мигал, требуя завершить запись. Айян коснулся экрана, и перед ним развернулась итоговая схема: плечевой пояс — норма, ротация корпуса — норма, спазм поясницы снят, перегрузка бедра устранена. Вероятность успешного прохождения экзамена при соблюдении режима восстановления — девяносто четыре процента.
Ни одного медицинского основания для следующего сеанса.
Он знал это ещё до массажа. Теперь машина не оставила ему даже пространства для удобной лжи.
В графе рекомендаций светилась единственная строка:

Дальнейшая фиксация не требуется.

Айян перевёл взгляд на пропуск. Акк предложил свободу тому, кто сознательно приучал его тело к своим прикосновениям. Тому, кого уже осудили за подобную охоту. Тому, кто рассказал правду ровно настолько, чтобы она прозвучала доверием, а не предупреждением.
Человеку, которого Акк всё ещё не знал до конца.
Щупальца беспокойно шевельнулись за спиной. Одно обвило талию Айяна, другое стиснуло край стола; ещё несколько проступили в воздухе, привлечённые остаточным вкусом отклика.
Над городом вспыхнула буря, и свет погас.
В темноте пропуск сиял синим — маленькая дверь в стене, существование которой Айян доказал, но через которую ещё не решился пройти.
— Обнаружен повышенный уровень тревожности, — сообщил чайник. — Рекомендуется успокоительный сбор.
Айян перевернул тёплую пластину между пальцами.
— Завари.
— С двойным сиропом?
Он вспомнил вкус кофе на губах Акка.
— Без него.
Чайник выдержал почтительную паузу, словно осознал серьёзность положения.
Айян закрыл медицинскую запись, однако рекомендация ещё несколько секунд светилась в темноте:

Дальнейшая фиксация не требуется.

Он выключил экран.
Впервые эти слова не принесли удовлетворения.