Поцелуи равноденствия

Глава 3. Поцелуи равноденствия

Фёст снова посмотрел на костёр, будто мог найти в его пламени ответ на вопрос, который никто ему не задавал.
Огонь поднимался широкими языками, лопался внутри поленьев и осыпался вверх золотыми искрами. Жар доходил до лица, но спина оставалась прохладной: с реки тянуло влажным вечерним воздухом, а за деревьями, за пределами поляны, уже начинался ночной Бангкок. Оттуда доносился глухой непрерывный гул города — далёкие автобусы, редкие сигналы мотобайков, шорох шин по мокрому асфальту. Где-то за оградой тянулся запах жареного чеснока, лайма и сладкого кокосового молока. Он смешивался с дымом костра, пряным пуншем и парфюмом людей, собравшихся вокруг огня.
— Я удивлён, что ты это одобрил, — сказал Фёст Понду, заставляя себя вернуть внимание к разговору.
Понд стоял напротив, скрестив руки на груди. На нём была светлая тога, перехваченная узким поясом, а по краю ткани поблёскивали мелкие медные нити. В свете костра его лицо казалось мягче обычного, но Фёст знал: если Понд принимал какое-то решение, отступать от него было почти невозможно.
— Я и сам удивлён, — признался Понд. — На встрече с Пи Джо заговорили об этой традиции. Кто-то сказал, что будет провокационно, если парни начнут целовать других парней…
— И тогда Лео перепрыгнул через стол и полез целоваться ко мне, — вмешался подошедший Тей.
Он возник рядом так внезапно, будто всё это время стоял за плечом Фёста и ждал подходящего момента. В руке Тей держал пластиковый стакан с пуншем, украшенный тонким ломтиком лайма. Он сделал большой глоток, после чего с удовлетворением вытер губы тыльной стороной ладони.
Понд поморщился.
— Не «полез целоваться», а очень неудачно продемонстрировал идею.
— Он задел локтем миску с орехами, — уточнил Тей. — А потом сказал, что это часть ритуала.
— В его исполнении любой беспорядок становится частью ритуала.
— Зато все запомнили.
Тей повернул стакан в пальцах. На прозрачном пластике дрожали оранжевые отблески огня.
— Сработало же.
— Меня это разозлило, — продолжил Понд, не обращая внимания на его реплику, — поэтому я сказал, что мы обязательно так и сделаем. Только нормально. С правилами согласия. Никто не обязан целовать того, кого не хочет. Никто не должен объяснять отказ. И уж точно никто не имеет права считать чужое «нет» вызовом.
Фёст заметил, как Понд на последних словах посмотрел в сторону нескольких гостей у костра. Один из них слишком настойчиво склонялся к незнакомому парню, и тот уже дважды отодвигался. Понд едва заметно выпрямился, словно был готов вмешаться.
— Но я не думал, что идея получит такой размах, — добавил он.
Фёст оглянулся.
Возле костра кто-то радостно закричал. Двое гостей обменялись быстрым поцелуем, после чего их друзья одобрительно загудели и подняли стаканы. Чуть дальше Марк, придерживая рукой край своей тоги, пытался убедить Перта признать поражение в каком-то споре. Перт слушал с таким выражением лица, словно был готов проиграть, но никогда бы в этом не признался.
— Похоже на успех, — сказал Фёст.
— Ночь ещё не закончилась, — мрачно предупредил Понд.
На самом деле в его голосе не было настоящей мрачности. Он следил за поляной с вниманием человека, который запустил слишком большую игру и теперь пытался убедиться, что никто не потеряет контроль.
Фёст посмотрел на его руки.
Понд держал их сцепленными перед собой, но большой палец медленно проводил по костяшкам другой руки. Туда-сюда. Туда-сюда. Нервное движение было почти незаметным, однако Фёст уже научился замечать такие вещи.
Пхувин заметил их тоже.
Он стоял у стола с фруктами, окружённый несколькими людьми, но слушал не их. Его взгляд был направлен на Понда. На нём была мягкая розовато-золотая тога, открывавшая плечо, а в светлых волосах поблёскивали серебряные нити. Когда Понд повернул голову, Пхувин улыбнулся ему — не широко, не напоказ, а так, будто между ними существовала отдельная маленькая тайна.
Понд улыбнулся в ответ.
У Фёста возникло ощущение, что он случайно заглянул в окно чужого дома.
— Ты так смотришь, будто Мабон придумали специально для него, — заметил Тей.
Понд даже не обернулся.
— Не понимаю, о чём ты.
— Конечно.
— Тей.
— Что? Я просто наблюдательный.
Пхувин тем временем взял с тарелки виноградину. Он не съел её, а поднял двумя пальцами и повернулся к ближайшему фонарю, чтобы рассмотреть тонкую кожицу, покрытую каплями воды.
— Ты знаешь, почему на Мабон принято делиться плодами? — спросил он, обращаясь уже ко всем троим.
Фёст качнул головой.
— Чтобы напоминать о равновесии, — объяснил Понд. — День и ночь, тепло и холод, желание и сдержанность.
Последние два слова он произнёс чуть медленнее.
Пхувин покрутил виноградину между пальцами.
— И ещё потому, что осенью люди наконец перестают делать вид, будто им ничего не нужно. Летом все могут быть независимыми. Солнце долго держится в небе, вокруг полно зелени, никто не думает о том, что что-то закончится. А Мабон приходит и напоминает: урожай собран, вечер становится длиннее, всё хорошее нужно успеть разделить.
Он поднёс виноградину к губам, но не съел. Вместо этого протянул её Понду.
— А иногда, — добавил Пхувин, — делиться можно не только фруктами.
Понд посмотрел на него снизу вверх.
На секунду весь шум поляны отступил для Фёста. Он увидел, как взгляд Понда задержался на губах Пхувина, как тот едва заметно вытянул подбородок, не приближаясь первым. Между ними возникло напряжение, тихое и почти осязаемое. Оно было не таким, как весёлые поцелуи вокруг костра. Здесь не было игры на публику. Только ожидание и разрешение.
Понд взял виноградину.
Не пальцами — губами.
Пхувин позволил ему наклониться ближе. Их губы соприкоснулись едва заметно, но этого оказалось достаточно, чтобы Тей присвистнул.
— Вот теперь это похоже на традицию.
Понд выпрямился, медленно прожевал виноградину и посмотрел на Тея.
— Ты хочешь, чтобы я объяснил ещё подробнее?
— Нет. Я человек деликатный.
— Ты человек, который пять минут назад рассказывал, как Лео падал на стол с орехами.
— Это историческая хроника.
Пхувин тихо рассмеялся и прислонился плечом к Понду. Его пальцы скользнули по предплечью Понда, будто случайно, но Фёст видел: прикосновение было слишком точным для случайности. Понд не отстранился. Наоборот, чуть повернул руку, позволяя Пхувину переплести с ним пальцы.
Их близость была спокойной, уверенной, почти домашней. Она не требовала объявления. Не нуждалась в зрителях. От этого становилась ещё чувственнее.
— В любом случае, счастливого равноденствия, Фёст, — сказал Понд.
Его лицо смягчилось. Взгляд стал внимательнее, и Фёст понял: Понд уже перестал думать о споре Марка и Перта. Теперь он смотрел только на него.
Фёст ответил почти автоматически:
— И с праздником Мабон.
Понд наклонился и легко поцеловал его.
Тёплая ладонь на секунду легла Фёсту на открытое плечо. Прикосновение было коротким, почти дружеским, но Фёст всё равно ощутил его слишком отчётливо. Пальцы Понда были сухими и горячими, а на коже осталась едва заметная пыльца от золотых блёсток.
Понд отстранился, однако не сразу убрал руку.
— Не напрягайся так, — тихо сказал он. — Ты будто сдаёшь экзамен.
— Я не напрягаюсь.
— Ты сейчас держишь стакан так, словно он пытается сбежать.
Фёст посмотрел вниз. Пластиковый стакан действительно был зажат в его пальцах с такой силой, что тонкая стенка прогнулась.
Тей заглянул через его плечо.
— Может, он просто боится, что пунш тоже захочет его поцеловать.
— У пунша уже был шанс, — ответил Фёст.
— И как?
— Он оказался слишком сладким.
— Тогда всё ещё может исправиться.
Понд усмехнулся, а Пхувин тихо сказал:
— Не дави на него.
— Я? Никогда.
Тей сделал ещё один глоток и тут же поднял голову.
— Джун!
Фёст обернулся.
Джун шёл к ним со стороны стола с закусками. По белой тоге спускались зелёные лозы, обвивая руки и плечи. В свете огня листья казались живыми: они дрожали при каждом шаге, отбрасывали тонкие тени на кожу. Сегодня Джун надел зелёные линзы, и его глаза приобрели холодный морской оттенок.
Фёст всегда замечал такие детали слишком быстро. Цвет глаз. Направление взгляда. Сжатые пальцы. То, как человек занимает место в пространстве. Иногда ему казалось, что наблюдать проще, чем участвовать.
Джун подошёл ближе, поздоровался с Тэем и Пондом, а затем остановился рядом с Фёстом.
— Привет.
— Привет, — ответил Фёст.
Джун перевёл взгляд на его лицо. В его глазах мелькнуло одобрение, когда он заметил блёстки, тёмную линию под глазами и серебряную ткань на талии.
— Ты выглядишь так, будто наконец-то позволил себе прийти на праздник, а не на тренировку.
— Я всё ещё думаю, что Пи Дор в конце концов выставит мне огромный счёт или усыновит меня.
Джун усмехнулся.
— Или снова потребует вашу общую фотографию с Кхаотаном.
При имени Кхаотана Фёст невольно поднял глаза.
У стола с закусками что-то изменилось.
Кхаотан уже не разговаривал с Джеминаем. Он стоял чуть в стороне от остальных, держа стакан в одной руке, и смотрел в их направлении. Фёст не был уверен, на него ли. Между ними постоянно проходили люди, на мгновение заслоняя обзор: чья-то светлая тога, поднятая рука, золотая маска, поднос с фруктами.
Но каждый раз, когда пространство снова открывалось, взгляд Кхаотана оставался там же.
На Фёсте.
Фёст почувствовал, как его пальцы сильнее сжали стакан.
Джун тоже оглянулся, но его внимание быстро скользнуло к Данку и Пхувину. Они стояли у противоположного края стола, слишком близко друг к другу, чтобы их разговор можно было назвать случайным. Данк что-то говорил, наклонившись к уху Пхувина. Пхувин слушал, улыбаясь, и кончиками пальцев поправлял серебряную нить у него на плече.
Джун придвинулся к Фёсту, прикрывая его от общего шума плечом.
— Эм… с равноденствием ещё раз?
Фёст моргнул, будто только сейчас заметил, что Джун стоит совсем близко.
— И с наступающим Мабоном.
— Вот теперь правильно.
Джун быстро поцеловал его. Волосы щекотнули Фёсту щёку, а от самого Джуна пахло цитрусовым мылом и чем-то сладким — кажется, пуншем. Поцелуй был коротким, почти дружеским, но Джун отстранился не сразу. Он остался рядом, внимательно разглядывая лицо Фёста.
— Видишь? Ничего страшного.
— Я и не говорил, что страшно.
— Ты смотришь на Кхаотана так, будто он сейчас выпишет тебе выговор за неправильное участие в празднике.
Фёст невольно посмотрел к столу. Кхаотан действительно наблюдал за ними, держа в руке стакан с пуншем. Выражение его лица было невозможно разобрать из-за расстояния и огней, но выглядел он достаточно сосредоточенным, чтобы версия с выговором не казалась совсем уж нелепой.
— Возможно, он собирается.
Джун прищурился, словно оценивал серьёзность ситуации.
— Тогда тебе лучше заранее придумать убедительное оправдание.
— За что?
— За то, что ты слишком хорошо выглядишь.
Фёст уже открыл рот, чтобы ответить, но Джун отвернулся. Его взгляд тут же нашёл Данка и Пхувина у стола с фруктами. Данк что-то говорил, наклонившись к Пхувину, а Пхувин улыбался ему с таким видом, будто давно перестал слушать слова.
Фёст заметил, как Джун задержал взгляд на них, и тихо усмехнулся.
— Ты опять что-то задумал.
— Я? — Джун даже не повернулся. — Я просто наблюдаю за культурной программой.
— Ты смотришь на них слишком заинтересованно.
— У меня профессиональный интерес. Мы актёры. Нужно изучать убедительные сцены.
— Конечно.
Джун наконец посмотрел на него. В глазах у него мелькнуло знакомое озорство — то самое, из-за которого Фёст никогда не понимал, собирается ли Джун сказать что-то умное или сделать очередную глупость с очень хорошей техникой.
— С равноденствием, — произнёс он уже тише.
На этот раз Джун поцеловал его дольше.
Фёст успел почувствовать тепло его губ, лёгкое прикосновение пальцев к своему локтю и то, как Джун совершенно без усилий меняет ритм поцелуя. Он действительно умел целоваться — слишком хорошо для человека, который ещё несколько секунд назад изображал беззаботного собирателя компромата.
Но даже теперь Джун время от времени поглядывал в сторону Данка и Пхувина.
Это было настолько очевидно, что Фёст едва не рассмеялся прямо ему в губы. Джун, видимо, понял, что его заметили, но отступать не стал. Тогда Фёст закрыл глаза и ответил на поцелуй, решив хотя бы раз позволить Джуну разыграть свою сцену до конца.
Получалось вполне убедительно.
Когда Джун отстранился, на его лице появилась виноватая улыбка.
— Прости.
Фёст поднял бровь.
— За технику или за исполнение?
— За то, что отвлекаюсь.
— Я заметил.
Джун провёл большим пальцем по краю своего стакана и скосил взгляд в сторону Данка.
— Просто я не был уверен, как Данк отреагирует, если я поцелую Пхувина. Ты показался безопасным вариантом.
— Очень лестно.
— Я имел в виду в хорошем смысле.
— Это как?
— С тобой не нужно сначала подписывать договор о неразглашении.
Фёст фыркнул.
— А с Пхувином нужно?
— С Пхувином нужно хотя бы предупредить Данка.
Джун сказал это легко, но на последних словах всё-таки чуть напрягся. Фёст знал его достаточно хорошо, чтобы заметить: за шуткой скрывалось вполне настоящее сомнение.
— Хотя, может быть, Данк и не возражал бы, — добавил Джун.
Фёст обернулся.
Похоже, Данк действительно не возражал.
Они с Пхувином уже целовались у края стола, совершенно забыв о закусках, пунше и всех зрителях вокруг. Пхувин одной рукой держал Данка за шею, другой перебирал его волосы. Данк придерживал его за талию осторожно, не прижимая сильнее, чем нужно. Вокруг кто-то засмеялся, кто-то одобрительно зааплодировал, но оба, кажется, этого даже не заметили.
Пхувин отстранился, чтобы что-то сказать, однако Данк тут же снова потянулся к нему. Пхувин рассмеялся ему в губы и не стал сопротивляться.
Фёст кивнул, продолжая наблюдать за ними.
— Пожалуй, нет.
— Вот видишь, — сказал Джун. — Я опять всё неправильно рассчитал.
— Зато поцеловал правильно.
Джун повернулся к нему с таким выражением лица, будто получил неожиданно высокую оценку.
— Это сейчас был комплимент?
— Не привыкай.
— Поздно.
Фёст собирался что-то ответить, но в этот момент рядом кто-то задел его плечом. Край чужой тоги скользнул по колену, а из рук почти выплеснулся пунш. Фёст успел поймать стакан и отступил на полшага, наступив на смятую салфетку.
Огонь в костре громко треснул. Вверх посыпались искры, и сразу несколько голосов вокруг перекрыли музыку:
— Счастливого равноденствия!
Фёст поморщился от неожиданного шума и потёр переносицу. Праздник был слишком шумным, костёр — слишком ярким, а чужие тоги всё время норовили задеть его локтями. Ничего особенного, просто слишком много людей, запахов и голосов одновременно.
Джун заметил это первым.
— Пойдём на минуту со мной, — сказал он, уже убирая с дороги чей-то стакан. — Там тише. И я обещаю не использовать тебя в качестве запасного плана.
— А если пообещаешь, что больше не будешь смотреть на Данка во время поцелуя?
Джун задумался.
— Это сложнее.
— Тогда хотя бы смотри незаметнее.
— Я постараюсь. Но ничего не гарантирую.
Он протянул Фёсту руку, и тот взял её, позволяя вывести себя из самой гуще людей. У стола Кхаотан всё ещё наблюдал за ними. Фёст заметил его взгляд, но не успел понять, что именно тот выражал.
Джун тоже посмотрел в ту сторону и тихо сказал:
— Если он спросит, скажем, что это была репетиция.
— Репетиция чего?
— Сцены, в которой я очень убедительно отвлекаю тебя от происходящего.
Фёст посмотрел на него.
— А это что, не правда?
Джун улыбнулся и слегка сжал его пальцы.
— Правда. Только не говори, что я стараюсь.