just Мэри
Мяу, мяу, мяу,
мяу-мяу-мяу-мяу-мяу.
Мяу, мяу-мяу-мяу-мяу,
мяу, мяу, мяу.
Мяу, мяу, мяу,
мяу-мяу-мяу-мяу-мяу.
Мяу, мяу-мяу-мяу-мяу,
мяу, мяу, мяу.
Одалиски говорят:
«Говно, говно, говно, говно, говно».
Мы знаем.
Если б я умел,
я б сыграл тебе на мандолине, Мэри.
Слишком, слишком сэкси.
Ты мой raspberry pi
с вишенкой cherry.
Не pro и не max,
не семнадцатый, и не восьмой.
Просто заберу,
заберу тебя наверх с собой.
Мы одиннадцатый и второй.
Нам приснился лишь этот покой.
Я не MAX, но ловит на любой парковке.
Я арбайтэн махт фрай, снимай скорее футболку.
Я не в про-сак.
В старых крос-сах.
Эти PRO sucks.
Дальше — про ЗАГС.
We are not just married,
and I am not just merry yet.
Но твой силуэт
мой куплет накрывает
как сомн ракет.
Тело не остывает.
Мы уроборос,
но это не поза.
Ты мой финальный варбосс,
и это не проза.
Ты мой барбос,
но это не пёс.
План Барбаросса —
строчу тебе
за мой невменоз.
Ты навеки в моей судьбе.
Ты кукушка в моём гнезде.
Сорок тысяч лет длится война,
мы с тобою хлебнули сполна.
Возвращайся с этой войны,
даже если орешник трещит по швам,
Даже если жар, морок, серость, и дым.
смрад, порох, холод, сырость и гам.
Даже если без смазки жир,
мы с тобою спасём этот мир.
Спасём этот мир.
Спасём этот мир.
Возвращайся,
you know my shit.
Даже если уже щит
по швам твой трещит.
Oui, mon amour, Mari,
c'est ça la vie.
Я не Люк Бессон,
просто срифмовал
от глюков бессонной любви.
Oui, mon amour, Mari,
c'est ça la vie.
Я не Люк Бессон,
просто срифмовал
от глюков бессонной любви.
Одалиски, прочь,
не Тиль Линдерман.
Но твой du hast mich —
прямиком из Германии.
И даже не Papa Roach,
скорее батя cockroach.
Орешником-пряником
в это здание.
Ты не прячешься за сталью.
Ты не растворяешься
в дизайнерских
красно-чёрных линиях.
Этот манифест —
про тебя и меня.
Нам патроны подают
валькирии.
Oui, mon amour, Mari,
c'est ça la vie.
Я не Люк Бессон,
просто срифмовал
от глюков бессонной любви.
Oui, mon amour, Mari,
c'est ça la vie.
Я не Люк Бессон,
просто срифмовал
от глюков бессонной любви.
Если б я умел,
я б сыграл тебе на мандолине, Мэри.
Слишком, слишком сэкси.
Ты мой raspberry pie
с вишенкой cherry.
Если б я умел,
я б сыграл тебе на мандолине, Мэри.
Слишком, слишком сэкси.
Ты мой raspberry pie
с вишенкой cherry.
Мы одиннадцатый и второй.
Нам приснился этот покой.
Мари,
я заберу тебя с собой.
Эта паранойя уже не паранойя.
Будь со мной, Мария.
Это не эйфория.
Мяу, мяу, мяу,
мяу-мяу-мяу.
Мяу.
Товарищ майор,
докладывает особый отряд
специального реагирования диванных войск.
Вынуждены незамедлительно доложить вам,
что вы навеки остались в истории такой,
какой МЫ ЛЮБИМ ВА-А-АС!
Мяу, мяу, мяу,
мяу-мяу-мяу-мяу-мяу.
Мяу, мяу-мяу-мяу-мяу,
мяу, мяу, мяу.
Мяу, мяу, мяу,
мяу-мяу-мяу-мяу-мяу.
Мяу, мяу-мяу-мяу-мяу,
мяу, мяу, мяу.
Одалиски говорят:
«Говно, говно, говно, говно, говно».
Мы знаем.
Если б я умел,
я б сыграл тебе на мандолине, Мэри.
Слишком, слишком сэкси.
Ты мой raspberry pie
с вишенкой cherry.
Не pro и не max,
не семнадцатый, и не восьмой.
Просто заберу,
заберу тебя наверх с собой.
Мы одиннадцатый и второй.
Нам приснился лишь этот покой.
Я не MAX, но ловит на любой парковке.
Я арбайтэн махт фрай, снимай скорее футболку.
Я не в про-сак.
В старых крос-сах.
Эти PRO sucks.
Дальше — про ЗАГС.
We are not just married,
and I am not just merry yet.
Но твой силуэт
в мой куплет вплывает
кексом на молоке.
Тело не остывает.
Мы уроборос,
но это не поза.
Ты мой финальный варбосс,
и это не проза.
Ты мой барбос,
но это не пёс.
План Барбаросса —
строчу тебе
за мой невменоз.
Ты навеки в моей судьбе.
Ты кукушка в моём гнезде.
Сорок тысяч лет длится война,
мы с тобою хлебнули сполна.
Возвращайся с этой войны,
даже если орешник трещит по швам,
Даже если жар, морок, серость, и дым.
смрад, порох, холод, сырость и гам.
Даже если без смазки жир,
мы с тобою спасём этот мир.
Спасём этот мир.
Спасём этот мир.
Возвращайся,
you know my shit.
Даже если уже щит
по швам твой трещит.
Oui, mon amour, Mari,
c'est ça la vie.
Я не Люк Бессон,
просто срифмовал
от глюков бессонной любви.
Oui, mon amour, Mari,
c'est ça la vie.
Я не Люк Бессон,
просто срифмовал
от глюков бессонной любви.
Одалиски, прочь,
не Тиль Линдерман.
Но твой du hast mich —
прямиком из Германии.
И даже не Papa Roach,
скорее батя cockroach.
Орешником-пряником
в это здание.
Ты не прячешься за сталью.
Ты не растворяешься
в дизайнерских
красно-чёрных линиях.
Этот манифест —
про тебя и меня.
Нам патроны подают
валькирии.
Oui, mon amour, Mari,
c'est ça la vie.
Я не Люк Бессон,
просто срифмовал
от глюков бессонной любви.
Oui, mon amour, Mari,
c'est ça la vie.
Я не Люк Бессон,
просто срифмовал
от глюков бессонной любви.
Если б я умел,
я б сыграл тебе на мандолине, Мэри.
Слишком, слишком сэкси.
Ты мой raspberry pie
с вишенкой cherry.
Если б я умел,
я б сыграл тебе на мандолине, Мэри.
Слишком, слишком сэкси.
Ты мой raspberry pie
с вишенкой cherry.
Мы одиннадцатый и второй.
Нам приснился этот покой.
Мари,
я заберу тебя с собой.
Эта паранойя уже не паранойя.
Будь со мной, Мария.
Это ишемия.