СПИД и гомофобия: как они связаны
Всемирный день памяти жертв СПИДа отмечают каждое третье воскресенье мая. В этом году оно выпало на 17-е число — ещё один памятный день, Международный день борьбы с гомофобией, бифобией и т-фобией. Совпадение, которое сложно назвать случайным. По данным ООН, синдром приобретённого иммунодефицита унёс жизни порядка 42 млн человек. Но вирус — далеко не единственная причина всех этих смертей.
В 1983 году, когда эпидемия разгоралась на Западе, Патрик Бьюкенен, американский политик, советник Ричарда Никсона и Рональда Рейгана, комментируя распространение болезни в США, закончил свою авторскую колонку в The New York Post такими словами: «Бедные гомосексуалы… Они объявили войну природе, и теперь природа вершит над ними страшное возмездие».
Ещё до появления термина СПИД болезнь на научный манер называли GRID (Gay-related Immune Deficiency — Иммунодефицит, связанный с гомосексуальностью). Среди более простых неймингов: синдром гомосексуализма, гей-чума или гей-рак. Такая плотная ассоциация болезни с квир-комьюнити сильно повлияла на наплевательское отношение к ВИЧ и его жертвам. Например, в тех же США пресс-секретарь администрации Рейгана с говорящей фамилией Спикс на вопрос журналиста о распространении «гей-чумы» решил пошутить: «У меня нет этой болезни. А у вас?». Схожее безразличие было и в Советском Союзе, где президент Академии медицинских наук СССР Николай Блохин комментировал распространение болезни так: «Где-то в Америке… заболела горстка педерастов, и вы поднимаете на щит эту проблему…»
В начале эпидемии инфицированные в США, Европе и СССР умирали в строгих карантинных условиях, общественной изоляции, без какой-либо надежды на спасение, потому что разработка терапии попросту не была в приоритете — зачем спасать «маргиналов»? Об этой жестокой несправедливости снято множество фильмов и сериалов, написано немало книг. Гомофобия — одна из главных причин распространения болезни. И она же делала последние минуты жизни неизлечимо больных ещё более невыносимыми. Страшно представить, сколько погибших в 80-е и 90-е умерло, думая, что СПИД — это божья кара за «аморальный образ жизни».
Принято считать, что серьёзно отнестись к проблеме помогло осознание, будто заразиться могут не только квиры, но и «невинные жертвы». Как это было, например, после массового заражения детей в Калмыкии, где врачи детской больницы в Элисте не стерилизовали шприцы перед повторным использованием. Или в США, где резонанс вызвала история подростка Райана Уайта — он заразился через препараты крови для лечения гемофилии.
Если подумать, то это может показаться чуть ли не самым гомофобным нарративом: как будто серьёзного отношения и спасения достойны только «невинные» — то есть не связанные с квир-людьми. Но реальность гомофобии даже тут куда трагичнее. Ещё в начале 80-х политики и общественники уже знали, что заболеть могут все. В США Патрик Бьюкенен в той же колонке писал, что после переливания крови заражаются не только гомосексуалы. Размышления гомофоба об этом факте не натолкнули его на мысль, что природа болезни не связана с квирностью. Нет, его это привело к выводу: «гомосексуальные доноры крови, считавшие, что дарят жизнь, на самом деле приносили смерть».
О том, что болезнь может унести жизни каждого, в 1983-м говорил и Ларри Крамер — активист, впоследствии основавший движение ACT UP (оно борется за признание болезни и за государственную помощь больным). В своем знаменитом эссе «1,112 and Counting» он писал: «Давайте поговорим о СПИДе у гетеросексуалов. С самого начала эпидемии мы слышали, что это вопрос времени — когда СПИД придёт и в гетеросексуальное сообщество. И тогда, мол, СПИД внезапно окажется в центре всех повесток — появятся деньги, исследования, и наконец-то о нас начнут заботиться, и всё станет хорошо. Я и сам думал: когда СПИД обнаружат у первого ребёнка, вот тогда и наступит переломный момент. Так и было. Один день СМИ уделяли этому колоссальное внимание. И всё».
Гомофобия — страшное явление, гомофобу не нужны аргументы и здравый смысл, чтобы продолжать ненавидеть. Как и любой иррациональный страх, гомофобия сопротивляется логике. Иррациональность гомофобии сыграла злую шутку и с квир-комьюнити тоже.
Журналист Рэнди Шилтс в книге «And the Band Played On» описывал, как в начале эпидемии гомосексуалы в Сан-Франциско безалаберно относились к угрозе СПИДа. В то время как врачи и активисты предупреждали, что массовые, анонимные и незащищённые сексуальные контакты влекут распространение инфекции, некоторые квиры продолжали ходить в гей-сауны и выступали против их временного закрытия. Тогда многим казалось, что заболевание — миф, выдуманный религиозными фанатиками и гомофобными фриками, попытка отнять приобретённую в 70-х сексуальную свободу.
Но беда гомофобии ещё и в том, что она, похоже, неискоренима. Даже сегодня стигма никуда не делась. В глобальном докладе UNAIDS (организация ООН, созданная для борьбы со СПИДом) прямо говорится, что средняя распространённость заболевания среди разных групп очень разнится из-за дискриминации и стигмы. Если общемировой процент больных составляет 0,8%, то внутри маргинализированных комьюнити он сильно выше. На 2024 год средняя распространённость среди т-людей достигла 9,2% — это самый высокий показатель. У МСМ он составляет 7,7%; у людей, употребляющих инъекционные наркотики — 5%.
Всё тот же Ларри Крамер, призывая квиров объединиться и начать действовать перед лицом распространения ВИЧ, писал: «У нас всегда будут враги. И что бы мы ни делали, избавиться от них мы не сможем. [Гомофобы] уже печатают статьи, объявляющие СПИД заслуженной Божьей карой для гомосексуалов. И что с того? Неужели злые слова способны заставить бедного маленького женоподобного неженку завянуть и умереть?».
С тех пор прошло уже сорок три года, а квирфобия в тандеме с ВИЧ продолжает уносить жизни в первую очередь маргинализированных людей по всему миру. И если не продолжать солидаризироваться и помогать друг другу, то стигма и фобия так и будут продолжать нас убивать — и не важно, будет это ВИЧ или что-нибудь ещё.