Антисциентизм
Специально для канала Онтокритика
в продолжение публикации Евгения Новомировича Волкова https://ontocritic.org/blog/archives/5545
У меня в нескольких докладах так или иначе фигурирует такое рабочее понятие как- «теорема о контекстном разрыве».
В грубом неформальном виде она говорит следующее:
Для любого уровня описания L (языка, теории, модели), каким бы фундаментальным, «объективным» и «неязыковым» он ни казался, L сам является языком — со своим словарём, своими сечениями мира, своими слепыми зонами.
Невозможно гарантировать, что внутри L можно заранее задать или описать все будущие модели уровня L+1,
в которых будут оцениваться и переосмысливаться конструкции L.
То есть всегда существуют такие будущие языки L+1, которые не сводимы к L и не могут быть полностью выражены в его терминах.
Причем тут наука?
Научный метод, как он сложился к XX–XXI веку, это по сути один очень мощный язык L:
- с жёсткими процедурами проверки,
- с прекрасными инструментами для работы с повторяемыми явлениями,
- с сильным экстенсиональным аппаратом (измерения, статистика, формализация).
Но даже если этот язык максимально хорош, он остаётся L.
А теорема о контекстном разрыве говорит:
смысл, оценка, новые стратегии всегда могут появиться на уровне L+1,
который нельзя заранее описать в рамках L.
Ни одна теория, ни одна онтология, ни одна “наука как таковая” не может честно сказать о себе: “я - последний язык, за пределами меня смысла уже нет”.
У текущего научного подхода и научного метода есть четкий структурный предел - он не может заранее охватить те уровни L+1, на которых
будут оцениваться и пересобираться его собственные основания.
Это не значит, что надо «отучиваться от науки» и уходить в миф.
Это значит:
- наука - не последний суд времени,
- она - сильный, но частный язык L,
- а будущее имеет право принести такие модели L+1,
которые не влезут в сегодняшние «критерии научности».
Когда научное сообщество говорит:
«Принесите нам теорию, которая расширяет нас, докажите, что она непротиворечива, включает нашу теорию как частный случай и всё это - в наших же терминах. Тогда мы её примем»,
- не обязан сводиться к старому,
- не обязан выглядеть изнутри L «расширением без остатка»,
- и вполне может потребовать пересборки самого вопроса.
Именно это и показывает теорема о контекстном разрыве:
Есть такие будущие модели L+1, смысл которых принципиально невыразим в терминах L, даже если постфактум мы сможем построить какой-то мостовый язык E, который объяснит, как они соотносятся.
Напасть на науку сверху
Напасть на неё сверху - со стороны будущих уровней L+1, в пользу самой науки, но против её претензии быть последним языком для всего.
Это не позиция «антинауки», а позиция:
- анти-сциентизма (наука как новая религия и новая церковь)
- за науку как один из языков, готовый признать свои пределы и работать в связке с другими DSL’ами, культурами и способами нарезки мира.
Не «отменить науку», а снять с неё роль метафизического бога, вернуть её в роль сильного, но смертного языка L, вокруг которого у будущего есть право строить новые уровни L+1.
На науку уже нападают слева и справа. Я честно предупреждаю: я буду нападать на неё сверху - со стороны теоремы о контекстном разрыве и структурной невозможности “последнего языка”.
Не для того, чтобы разрушить лаборатории,
а для того, чтобы сохранить для нас право на будущее, вернуть в эпистемологию место для надежды, чуда и новых уровней, и напомнить, что никакой L - даже очень хороший - не может отменить L+1.
А значит нас все еще ждет нечто, что перевернет наше представление и будет делать это снова и снова.