Листопад-2025: Озеро, Швейцария

Реж. Ф.Араньо

We would like to cross over to the other side... but we cannot... nevertheless, we can hear the voice of this life in the roar of the waves, the breath of the air, the passing clouds, the lonely cry of the birds. But this requires a demand from the heart and that deep inner turmoil that nature provoke F. Aragno

Фабрис Араньо — человек, в чьих руках сегодня находится наследие главного революционера мирового кино — швейцарского режиссера Жан-Люка Годара. Поэтому разговор о лучшем, по моему мнению, фильме кинофестиваля Листопад-2025, невозможно начать без обращения к учителю!

Сейчас в прокате идет новый фильм Ричарда Линклейтера «Новая волна» — о создании культового «На последнем дыхании». Ранее, в 2017, Мишель Хазанавичус снял драму «Молодой Годар» о бурных отношениях режиссера с актрисой Анной Вяземски на фоне событий Красного мая. Заметьте, что все эти фильмы про его раннее творчество.

В период с 1960 по 1966 Годар каждый год снимал действительно отличное кино: «На последнем дыхании», «Женщина — это женщина», «Жить своей жизнью», «Презрение», «Карабинеры», «Банда аутсайдеров», «Безумный Пьеро» и «Мужское-женское». Популяризация джамп-катов, живая камера, смысловые отсылки и герои-бунтари — всё это обычно и приходит на ум, когда вспоминаешь Новую волну (а не документальные работы Маркера и интеллектуальные разговоры Ромера).

И если о маоистском периоде Годара (1967 год) ещё можно пообщаться с любителями кино, то последующее творчество обычно обходят стороной. Группа «Дзига Вертов», как симбиоз между брехтовскими формами и социализмом на кинопроизводстве, конечно, интересна, но чем дальше, тем яснее становилось: старик теряет рассудок и ему давно пора на заслуженный отдых.

Учитывая, что Фабрис Араньо работал продюсером и оператором на многих проектах Годара в XXI веке, перед просмотром «Озера» настроился на худшее. Ожидал увидеть в дебютной работе очередной «Фильм-социализм».

Начало обманчиво подтверждает опасения: ведь на первой же минуте сквозь воду показывается рука из годаровской «Книги образов».

Отношение «мастер — подмастерье» чаще всего выливаются в попсовое подражание наставнику (к примеру, работы выпускников нальчиковского курса Александра Сокурова). Но с течением фильма учителя остается все меньше. И происходит нечто иное. Невольно задаешься вопросом: а хорошим ли учеником был Араньо?

Если Годар в конце своей карьеры так и не отказался от использования кино для пропаганды революционных лозунгов, то Араньо, наоборот, совершает контрреволюцию, используя киноязык для создания поэтического фильма. Его работа скорее напоминает ранний французский киноимпрессионизм 20-х (Жан Эпштейн, Абель Ганс, Марсель Л’Эрбье или вообще «Менильмонтан» Димитрия Кирсанова) и поэтический реализм 30-х (Жан Ренуар и Жан Виго). По сути, единственное отличие фильма от «Аталанты» Ж. Виго — в отсутствии линейной нарративной структуры. Да здравствует консервативная революция!

Здесь нет сюжета. Безмолвие нарушается человеческой речью всего два-три раза за фильм. Вся фабула сводится к синопсису: немолодая пара участвует в многодневной регате по Женевскому озеру.

Это отсутствие стандартного сценария открывает для съемочной группы документальный потенциал. Все внимание фильма концентрируется на моменте здесь и сейчас: созерцание водной глади, ночного неба, наблюдение за историями людей на берегу, чьи жизни то появляются, то ускользают, как воспоминания.

Ребёнок играет с отцом, а затем камера переносится к пожилой паре, чья молчаливая скорбь растворяется в серых стенах комнат. Из таких, казалось бы, незначительных действий складывается всё повествование. Каждый фрагмент становится шагом на пути к осознанию утраты, а само плавание — символом попытки понять и принять потерю.

Возможно, для Араньо этот фильм стал способом прожить личное горе — прощание с наставником.

«Озеро» — это поэзия в чистом виде! Описывать техническое исполнение фильма — как пытаться передать мелодичность стихов словами. Это нужно просто видеть. Сложно найти более совершенные примеры киноязыка. Женевское озеро превращается в бескрайнее море, а кадры становятся живыми картинами Айвазовского, Каспара Давида Фридриха, Уильяма Тёрнера и Клода Моне.

Пожилая пара в этом буйстве стихии напоминает работу Репина «Каким простором!».

Смотреть фильм нужно только на большом экране! Не в вагоне метро, не в наушниках, не на крошечном экране телефона.

Молчаливое, созерцательное кино требует от зрителя полного присутствия и концентрации — и не каждый способен выдержать соприкосновение с природой и пробуждающимися эмоциями. Здесь нужно напрячь ум, погрузиться целиком.

Во время фестиваля безтактные разговоры по телефону, раздражающий свет экранов смартфонов, шаги по залу, уходящих зрителей настолько выводили из себя, что захотелось поскорее обзавестись личным домашним кинотеатром, чтобы насладиться фильмом в одиночку.

Но что говорить про рядового зрителя, когда жюри фестивалей оставляет фильм без наград? И какой результат эволюции кино? Поголовно социальное и политическое кино, к которому пришел европейский кинематограф? Коммерческое кино под копирку, написанную литературными рабами «Тысячеликого Героя»?

Если на кинофестивале в Локарно-2025 фильм Араньо остается без единой награды, а за «лучшую режиссуру» премию получает Раду Жуде за свое нейро-хрючево про Дракулу — что это, если не приговор?

Но настоящая революция - всегда удел меньшинства: фильм посмотрят 300 человек, и только «30 калекам» он понравится, но каждый из 30-ти станет кинематографистом.

Араньо снял нетрадиционную работу: не такую экспериментальную, не такую лозунговую, не являющуюся исследованием кинематографа, как последние фильмы Годара. Сохраняя метод учителя, он не становится слепым подражателем, а сразу демонстрирует себя как самодостаточного автора. Свою любовь к творчеству Феллини, Антониони, Пазолини и Киаростами он пронес через 20-летние тернии Годара.

Мы стали забывать, что кино — это не просто развлечение, а искусство. Оно отличается от театра и литературы и обладает собственным совершенным языком.

А мне самому просто хочется попросить прощения у Годара за своё отношение к его поздним фильмам. Сделать это лично уже невозможно: в 2022 году он, не будучи болен, но «просто истощённый», решился на эвтаназию. И вот я, дописывая этот текст в воскресенье в два ночи, собираюсь через четыре часа идти в храм, поставить свечу за упокой, чтобы инфернальный котёл был охлаждён водами «Озера».

А потом вернусь домой и продолжу свой марафон Годара с конца к началу.
Может быть, не принимая его творчество, но, благодаря Араньо — понимая.

Оценка: 10/10

Автор рецензии: Линкевич Даниил
Редактор: Карасева Дария
Больше интересного о кино - в нашем Telegram-канале

Вы можете поддержать проект донатом — мы это очень ценим.