Мученик Стефан Наливайко "Где ваши документы?"

(Степан Наливайко, †1945) Простой крестьянин, мученик Стефан вышел на проповедь, чтобы возвестить волю Божию народу и властям. И невозмутимо возвестил и пророчествовал, как перед толпой, так и перед следователями-чекистами. Необычные чувства возникают при чтении стенограммы его допросов, его анкеты и писем, написанных в тюрьме. Поначалу кажется, что он юродствует, но чем дальше читаешь, тем больше чувствуется в словах и поступках этого крестьянского парня подлинно пророческое величие и то же самоотвержение, какое имели Илия, Нафан и другие пророки Божии. Выступил святой мученик в 1923 году на похоронах архидиакона Константина Розова. Он сказал проникновенное слово о почившем архидиаконе, а затем, обращаясь к народу, прибавил:

– Время сейчас очень трудное, тяжелое, но это время избавления народа от греха, поэтому прошу вас – не забывайте Бога. Крестите детей, не живите невенчанными, а главное – живите по совести. Настанет время, когда православные христиане воспрянут, Бог этих богоненавистников свергнет.
Во время его речи милиция попыталась пробраться к кафедре, чтобы арестовать проповедника, но народ стоял стеной и не допускал. Тогда вызвали еще наряд милиции, Степан был арестован и на пролетке отвезен в отделение. Дорогой милиционер спросил Степана, из какой он губернии. Степан ответил:
– Губернии все мои.
– Как ваше имя и сколько вам лет?
– Мне двадцать четыре года. Фамилия моя Наливайко Стефан Пименович.
– Где ваши документы?
Степан расстегнул на груди рубашку и, показывая на тяжелый оловянный крест, сказал:
– Вот мои документы. Больше у меня нет ничего.
В отделении милиции он отказался отвечать на вопросы. Степана отвезли в ГПУ. Здесь ему предложили заполнить анкету. Степан на вопрос, к какому он принадлежит государству, написал: «Новому Иерусалиму». И для неосведомленного следователя пояснил: «Сходящему с Небес». На вопрос о профессии ответил: «Жнец». О работе написал: «Свидетель слова Божия, проповедник». На вопросы, где работал, на какие средства жил и владел ли каким недвижимым имуществом, написал: «По воле Иисуса Христа, всем тем, что подавал Иисус Христос». На вопрос о воинском звании ответил: «Воин Иисуса Христа».
Седьмого июня состоялся допрос, на котором Степан продолжал юродствовать. На вопрос анкеты о семейном положении он написал: «Сейчас я – один и буду один, а что было прежде – все мертво, миновало». На вопрос анкеты об имущественном положении написал: «Вечное Евангелие внутри меня». На вопрос о политическом убеждении ответил: «Истинно православный христианин». На вопрос, чем занимался и где служил, ответил словами, полными скорби и горечи: «Не помню, но знаю, что в России, тогда еще Россия была, а теперь я вам не буду о России говорить, потому что ее не существует».

– Где вы жили по приходе в Москву? – спросил следователь.
– Жил я в эти дни на средине города Вавилона.
– Как оказались на Ваганьковском кладбище?
– Попал я на Ваганьковское кладбище, водимый Духом, данным мне от Бога, с целью свидетельствовать Слово Божие. На кладбище было много народа, к которому я обратился с речью и указал, что настает время избавления от греха.
– Как вы относитесь к советской власти?
– Я настоящую власть не одобряю, потому что она не признает Бога. Я послан бороться с этой властью, но не воинским оружием я борюсь, а словом правды Священного Писания.
На этом допрос окончился. Следователь, внимательно прочитав ответы Степана, через два дня снова вызвал его и спросил:
– Почему не существует теперь России?
– Россия была тогда, когда стояли у власти православные, а теперь город Вавилон, то есть город беззакония, – ответил Степан.
– Вы принимали участие в Гражданской войне?
– В Гражданской войне я участия не принимал. Способ избавления от грехов беззакония – это обращение людей к правде, то есть признание Иисуса Христа Сыном Божиим. Я не могу придерживаться этой власти, потому что никто не может угодить двум господам. Эта власть вредна, потому что она идет против Бога. Я желаю власть ту, которая всецело повинуется Иисусу Христу, Сыну Божию. Эта власть – тьма, а при той власти люди ходили бы в свете.
Через два дня Степана снова вызвали на допрос. На вопросы следователя он ответил:
– Свое выступление я начал только что, именно в тот день, когда меня задержали на Ваганьковском кладбище. Где я жил до этого времени или что делал, я не скажу, так как я, начав свидетельствовать об Иисусе, умер для всего прежнего, всего земного.
Наконец следователь спросил:
– Вы советскую власть признаете?
– Как ее не признать? Как можно не признать власть, когда она существует? Вот вы скажете: это чернильница и вы спросите меня: это чернильница? И я отвечу – конечно, чернильница. Как я могу сказать, что ее нет? Власть, конечно, есть. Но многие взгляды с ней на религию я не разделяю. Если бы не было гонений на Церковь, то я бы разделял с ней свои взгляды. Если бы власть не разоряла церкви, не убивала и не высылала священников, то я бы ее приветствовал, а так – нет, приветствовать я ее не могу и не хочу о том врать.

В середине июня Степана перевели из тюрьмы ГПУ в общую камеру Бутырской тюрьмы, 25 июня он направил следователю ГПУ заявление:
«Правители Русской земли, прошу обратить внимание на свой народ, как он стонет под игом самого себя; жалостно смотрит на правителя – а правитель смотрит на народ. Рассуди каждый, не страх ли владеет человеком? И этот страх есть страх неправды. Неужели неправда сильнее правды? Ни в коем случае, потому что неправда над человеком властвует, покуда человек существует на этой земле, а умирает человек – и неправда также умирает. Обратимся к правде, какова сила правды. Если живет человек правдою, то гоним ли он, хулим ли, угнетаем ли, насильствуем ли кем-либо, болен ли... и, наконец, умирает ли, обратите свой взор на него, с какою радостью переживает все это! Почему так? Потому что правда, которой он жил, не умирает. Правда побеждает и смерть, потому что имеет Царство и силу прежде всех век и во веки веков. Аминь. Время близко к осуществлению правды, и она не пройдет мимо, ибо наступает час жатвы, предсказанный Иисусом Христом... А посему прошу вас, правители Русской земли, довольно побеждать свою землю... Обратитесь ко Христу и познайте в Нем жизнь... Еще прошу, если возможно, перевести меня в одиночку... и разрешить мне несколько бумаги и чернил...»

Через месяц уполномоченный 6-го отдела секретной части ГПУ Казанский, к которому поступило дело, распорядился удовлетворить просьбу Степана – перевести его из общей камеры в одиночку и снабдить «чернилами и бумагой, предоставив право изложить самому показания». Получив бумагу и возможность свободно писать, Степан вкратце изложил свою биографию, затем написал: «Пришел я к правителям возвестить то, что идет Господь со тьмами Своих ангелов, чтобы рассудить землю, и если не покаются народы от своих беззаконий, т.е. от блуда, убийства, воровства и т.д., то Господь жестоко покарает всех. И я, грешный, люблю свою семью, а по Боге ревнитель больше, так как, получив духа проповеди, я не смог больше оставаться дома, и в ночь с 10 апреля я встал с постели и ушел, положившись на волю Божию. Я пришел в Москву 24 или 25 мая и молил Бога, чтобы Бог мне указал, как и что делать... как мне явиться к правителям и сказать Божии слова. Личной цели в приходе моем в Москву нет, а только чтобы явить дела Господни правителям... И покуда не было мною все высказано, я вам не давал своего адреса, а когда я свое окончил, то и открыл свой адрес. Я теперь не знаю, виновен ли я перед кем, заслужил ли наказание за Слово Божие, но я исполнил свой христианский долг, так как ревность по Боге заставила меня оставить отца, мать, жену и дочь. А теперь сами рассмотрите мои слова и рассудите». Умер от голода.

Степан Наливайко причислен к лику святых новомучеников и исповедников Российских на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года для общецерковного почитания.