Прощай
«Смените фокал, в котором пишете, на один ответ.» «Так что, по итогу, такое "висцереальный реализм"? О чем ты пишешь, и почему у персонажей не должно быть имён?»
За литературу. Я так думаю. Хотя все, все без исключения висцералисты – это анархисты, идеалисты, разочаровавшиеся коммунисты, я решительно не отношусь ни к первым, ни ко вторым. И все же каждый лохматый, кудрявый чилиец – мой друг в борьбе за справедливость.
За идеалы. За них мы саботируем выступления фальшивых сочинителей, прерывая чтения и выкрикивая лозунги под ошеломленные ахи зала.
Мы заходим в библиотеку, дожидаемся, пока маститый поэт откашляется в микрофон, и начали свистеть. Ребята раскидывают листовки с галерки, кто-то переворачивает стол с книгами, а в начавшейся толкотне мы просто орем им в лицо свои стихи, пока нас не выставят на улицу.
— Проклятые конформисты! — зачитывает молодой авангардист. — Поэзия – это путешествие, а поэт – герой, открывающий героев!
— Мы заставим эти вещи предстать в новом свете.
Народ одобрительно гомонит, кто-то принимается выстукивать ритм по столешнице, передавая по рукам чудом уцелевшую самокрутку. Приходится торопливо вытирать лицо рукавом рубашки, размазывая тушь по щекам.
И я слушаю с замиранием сердца и думаю: «Вот она – истина!» Не монополия, не официальная литература, контролируемая журналами, не писательские элиты с торчащими пузами из-под пиджаков! Устоявшийся литературный истеблишмент рухнет, стоит только новым поэтам объединиться. Мы творим, да, ради общей цели, и живем как поэты.
Вот она – висцера! И я не фанатичка. Лучше всех знаю, какой разврат происходит в кругах наших же активистов. Напиваемся до беспамятства, ночуем у случайных знакомых, деремся, спим с кем попало. Вот такая она – правда. Только мы эту правду не скрываем.
Напротив, она ложится в основу сюжетов. Чтобы оглушить читателя до немоты, настоящий автор замечает ничтожный пустяк, разворачивает его в дикую реальность, да так, что читатель сам скажет: «Боже мой, да я же это сам видел!»
Нет на свете лучшего чувства, чем когда я зачитываю строки, распаляя и без того горячее, рвущееся на части нутро слушателя, а у самой слезы катятся большими градинами прямо на тяжелую грудь. Ресницы склеились черными стрелами – я замечаю это мельком, глянув в свое отражение. Пропишу такую же сцену для новой героини – Роситочки Кабальеро.
И что такое висцеральный реализм после этого? Нет уж, разбирайтесь сами.
Пока каждый из нас не испустит дух, я...
https://x.com/sorrel64300777/status/1982353503571071080?s=20
«Нет, не я, — думает Реколета. — Теперь я понимаю».
Путешествия и латиноамериканский бум, манифесты и саботажи – все это чужие воспоминания о давно минувших годах. Висцеральный реализм умер в 70-х, как только последние писатели-авангардисты оставили свое ремесло: кто-то исчез, кто-то уехал, кто-то забыл дописать последний абзац.
Вопреки этому один маленький душок, проникший в реальность из мира вымыслов, идет след в след за своей создательницей. Впрочем ее стиль кажется скорее самобытной смесью магического реализма и юношеского пыла.
История создательницы закончилась на последней точке. Реколета забирает тетрадь, шагает вперед и начинает писать заново – уже от своего имени, набрасывая собственные дни, ошибки и сюжеты.