цикл Путеводная Звезда "ХРАНИТЕЛИ ВРЕМЕНИ" (роман-путешествие) Глава 2. Новый год
Наступило 30 января — день, когда в Доме по традиции наряжали ёлку. С нею была связана настоящая приключенческая история.
Начнём с того, что у Ауэль был друг детства — дядя Михай. На самом деле звали его Михаил, но подростковая кличка Михай как-то сама крепко-накрепко привязалась к нему. Дядя Михай был главным лесничим, а потому знал про лес и про животных всё.
По большинству вопросов Ауэль и Михай придерживались одного мнения, но вот с ёлкой вышел казус…
Тётя была противницей срезания живых деревьев, при этом обожала неповторимый запах зимней хвои. Поэтому ёлка в доме была искусственная. Вернее это была не ёлка, а пихта. Вид у неё был такой живой, что все принимали её за живую лесную красавицу. Ростом она была высоченная-высоченная, прямо под потолок, обильно усыпанная шишками.
Сам дядя Михай никогда не поддерживал идею с искусственной ёлкой, о чём они с Ауэль ежегодно ожесточённо спорили. Ну, точнее будет сказать, что ожесточённо спорил Михай, настаивая на том, что испокон веков в деревянном доме стояли только живые ёлки из леса, и что традицию такую негоже нарушать. Ауэль же всё время только улыбалась, глядя на друга, но решение приняла ровно противоположное. И однажды перед самым новым годом купила ту самую искусственную пихту.
Красавица-пихта простояла наряженной ровно один год. В середине января, как только её разобрали от игрушек, Ауэль попросила дядю Михая положить её, уже свёрнутую в коробку, повыше на шкаф. Дядя Михай так и сделал. И положил он её на самое высокое место в доме. Теперь пихту можно было достать только с помощью самого дяди Михая. Рост у дяди Михая был прямо скажем — исполинский, почти под два метра. И даже он мог достать пихту только со стремянкой. С высоченного шкафа, пихта так ни разу и не спустилась…
А всё потому что самым удивительным образом уже несколько лет подряд в день, когда Аглая и Ауэль собирались наряжать новогоднее древо, прямо перед входной дверью непонятно откуда появлялась огромная пушистая живая ёлка.
Ауэль закатывала глаза, как только видела очередную срезанную красавицу, звонила Михаю, чтобы отругать его за спиленное деревце. На что Михай с неподдельным изумлением возмущался и яро утверждал, что не имеет к этому никакого отношения, тем более что он лесничий.
Тут он, конечно, лукавил, используя в аргументах свою должность главного лесничего. Он и все его ребята — обычные лесники и лесничие — как раз отвечали за то, чтобы одни деревца в лесу росли, а другие чтобы выбирались из лесу. Это была целая интересная и непростая наука…
Когда оба спорщика выпускали пар, Ауэль просила Михая приехать и помочь установить ёлку в зале. Михай, поворчав больше для порядка, всегда соглашался. Ну, а когда устанавливал ёлку уже дома, всё время приговаривал, что Ауэль очень повезло с тайным поклонником, потому что ёлка выбрана на редкость правильно. Это он утверждал как главный лесничий!
Ёлку Ауэль наряжала исключительно вместе с Аглаей. И этот момент был для девочки одним из самых долгожданных…
Вот уже выросла до самого потолка лесная красавица, наполнив своим терпким запахом хвои всю гостиную. Вот уже размотали длинные катушки волшебных огонёчков и обмотали ими густо-густо еловые лапки. Вот уже на полу появились большие расписные короба с игрушками. А дальше начиналось всё самое интересное.
Почти все игрушки были завёрнуты в красивую шуршащую бумагу, некоторые весь год ждали своего часа в специальных коробочках. Аглая разворачивала каждую и сама решала, где окажется каждая игрушка. Почти все игрушки были разными, изредка попадались парные шары. Пока Аглая развешивала свою грандиозную ярмарку игрушек, она то и дело отбегала в другой конец комнаты, чтобы определить нужно ли ещё что-то добавить. Затем Аглая приходила к выводу, что на ёлке уже достаточно игрушек.
В этот самый момент появлялась Ауэль и всё преображала. Она извлекала очередные игрушки, и вешала их с разными коротенькими присказками:
Пусть живёт здесь кроха-гномик.
Аглая в этот момент сидела в стороне и любовалась всем происходящим, стараясь запомнить или записать хоть какие-то присказки-стишки. Сама Ауэль всё время их забывала, и каждый год сочиняла что-то совершенно новое.
Удивительное дело — ёлка с лёгкостью вбирала еще примерно 10-15 игрушек. Ауэль удавалось добавить какие-то неповторимые штрихи. И следом что-то случалось — возникало ощущение, что всё слилось воедино: игрушки, ёлка, горящие огоньки. Аглая всё время цокала язычком, глядя на это преображение, и никак не могла понять, как тётя это делает.
— Поверь, — всегда повторяла Ауэль, — у тебя тоже всё получится в своё время. Однажды внутри появится именно твоё внутреннее чувство баланса, и ты точно будешь знать, когда уже остановиться, а когда продолжать наряжать. И это будет проявляться во всём в твоей жизни. А пока продолжай с радостью делать то, что делаешь.
— Хороший вопрос, — в очередной раз похвалила Ауэль девочку. — Баланс — когда внутри тебя всё спокойно. Помнишь, ты рассказывала, что летом на море в один из дней оно было настолько спокойным, что поверхность будто вовсе не шевелилась, и можно было лежать прямо на воде? Это и есть твой внутренний баланс. Когда ты в балансе, у тебя получается всё задуманное в самом лучшем для тебя виде. И то, что ты делаешь, становится словно живым и для тебя, и для всех вокруг. В состоянии баланса ты точно знаешь, сколько ещё игрушек повесить на ёлку. Если баланса нет, то их будет слишком много, либо, наоборот, недостаточно, и главное — внутри всегда будут сомнения: продолжать или остановиться. Это касается не только ёлки: пока есть сомнения — баланса не может быть.
— Я поняла! — воскликнула Аглая.
— Тогда нам осталось повесить «новичков».
Так называемые «новички» стали доброй традицией в Доме.
Дело в том, что Ауэль была писательницей. Она писала много и разное, в том числе волшебные рассказы и истории для детей и подростков. Сюжеты этих историй ей присылали со всей страны самые разные девчонки и мальчишки. Какие-то из них действительно очень быстро превращались в рассказы, какие-то терпеливо ждали своего часа.
Новый сборник, как правило, выходил к очередному новому году. И в это же время к Ауэль начинали стекаться новогодние открытки с историями, а иногда и подарки — в виде ёлочных игрушек. Ауэль разворачивала коробки с новыми игрушками только после приезда Аглаи. В своей домашней коллекции тётя оставляла лишь те игрушки, которые ещё ни разу встречала. Всё остальное раздаривалось по соседям.
В этот раз среди «новичков» оказался серо-голубой китёнок, пускающий фонтан, золотое яблоко и миниатюрная лампа Аладдина.
Аглая отбегала и подбегала к ёлке, чтобы найти для новосельцев подходящие места. Наконец-то все были пристроены.
Наступал вечер, а значит скоро должен был прийти на ужин дядя Михай, чтобы оценить новый ёлочный этюд. Именно так дядя Михай называл наряженную ёлку. Вообще дядя Михай приходил не столько на ужин, сколько на эклеры Ауэль. Он считал, что она готовит настоящие эклеры из детства с тёмным шоколадом и заварным кремом. Дядя Михай разжигал камин. Огонь начинал свой неповторимый танец. Ужин был съеден, травяной чай заварен, на столе расставлены чашки, тарелки, и блюдо с эклерами.
Тогда все втроём садились за стол, в доме гасился свет, и зажигались волшебные огоньки новогодней ёлки. Казалось, что она вся была усыпана игрушками. И у каждой была какая-то своя история. У Аглаи всегда было ощущение, что ёлка — это огромный дом игрушек, где для каждой нашлось своё место, где все вместе служат наступлению настоящего чуда — когда один год сменяет другой…
В этот вечер Аглая осталась ночевать в зале на старинном зелёном бархатном диване. В камине уже совсем шёпотом рассказывал свои таинственные истории огонь, новогодняя ёлка светилась и бликовала перламутровыми боками своих жителей. От игрушек лился какой-то тёплый успокаивающий свет.
До наступления нового года оставался всего один день…
Аглая проснулась от чьего-то внимательного взгляда. Это был Балет. Он лежал на спинке дивана и внимательно рассматривал девочку. Вообще Балет был на редкость деликатным. Никогда не прыгал на Аглаю, не будил ночью, не устраивал бешеных скачек под утро. Его почти не было видно, но он всегда появлялся в самый нужный момент.
Вот и сейчас, убедившись, что Аглая проснулась, Балет видимо решил, что его утренняя миссия выполнена, и спрыгнул с дивана. Он нырнул куда-то под стол. Там и исчез.
Аглая потянулась, увидела ёлку и ахнула. Яркое солнце морозного дня залило зелёную красавицу невероятным светом.
Девочка почему-то вспомнила ёлки из родительской квартиры. Их было три: в зале, в спальне родителей и в комнате самой Аглаи. Под каждую из них мамой были куплены игрушки специальной формы и расцветок. В этом ей помогала подруга-дизайнер. Со слов этой подруги, все игрушки на каждой ёлке великолепно сочетались между собой, и их ни в коем случае нельзя было менять местами. За этим строго следила мама. Раз в 2-3 года мама вместе с подругой обновляли ёлочный декор. Хотя, как казалось девочке, новый не сильно отличался от прежнего, он был таким же скучным и однообразным.
Аглая пробовала маме предложить наряжать ёлки, как у тёти. На что мама сказала, что ей ещё долго придётся развивать свой вкус. И даже купила журнал, с огромным количеством вариантов того, как наряжать ёлку. В этом журнале было множество красивых глянцевых фотографий, но не было ни одной с волшебной живой ёлкой — такой как у Ауэль.
Аглая в очередной раз порадовалась тому, что встречает новый год с тётей.
Вся гостиная благоухала хвойным запахом. А из кухни уже доносились звуки готовящегося завтрака.
Девочка поняла, что надо срочно врываться в этот день и присоединяться к тёте на кухне.
Аглая считала Ауэль большим кулинаром. Каждый день они вместе что-то готовили. Это была не еда с доставкой из ресторанов, как это часто происходило в их семье. Это была настоящая живая еда, приготовленная своими руками. Ауэль с радостью давала девочке множество мелких поручений в совместной готовке. Всё, что они вместе парили, жарили, запекали было невероятно вкусным, и Аглая мечтала о том, что когда вырастет будет также учить всему и свою дочь. А может быть даже они приедут на Новый год к Ауэль, и будут это делать все вместе.
Сегодня наступил самый ожидаемый для Аглаи день в году — 31 декабря. Аглая всегда его ждала больше, чем свой день рождения. Потому что за днём, наступала ночь. Ночь, когда один год сменяет другой. А рядом с Ауэль эта долгожданная ночь всегда превращалась в настоящее волшебство.
На новогоднюю ночь они вместе утвердили специальное меню. Аглая под присмотром тёти красиво выписывала меню цветными мелками на грифельной доске. Ауэль научила девочку писать не просто буквы, а буквы с ажурными завитушками и хвостиками. На новогоднее меню в этот раз были запланированы: тарталетки с паштетом, жаркое из телячьих котлеток на косточке с грушами, какой-то древний вид пшеницы на гарнир, который Аглая благополучно забыла, самодельные марципановые конфеты, цветаевский пирог с яблоками и корицей, морс из диких трав, замороженных ягод и сухофруктов, конечно же, новогодние мандарины на веточках с зелёными листиками и горячий шоколад.
Традиционно вечером жители двух соседних домов приводили к Ауэль своих детей, которые уже стали любимыми друзьями Аглаи. Всего их было пятеро: тройняшки Вера, Надежда и Любомир, и близнецы Павел и Пётр. Ауэль вместе с Аглаей накрыли праздничный стол: кружевная скатерть, старинный фарфор и хрустальные бокалы для морса. Для приборов были приготовлены специальные фигурки-подставки. Со слов Ауэль она купила их у одной чудной бабушки, которая в свою очередь привезла их давным-давно с какого-то старинного блошиного рынка из далёкого Парижа. У мальчиков в качестве подставок были таксы, а у девочек — длиннохвостые лисицы.
Все расселись за нарядный стол в ожидании, когда старинные часы выпустят на волю своего жителя — соловья, и он пропоёт наступление семи часов вечера. Это всегда было началом к старту их заветного торжества. Ребята как и обычно наперебой делились новостями за последние месяцы, всем самым важным, что с ними произошло с их последней встречи летом. Каждый знал, что у Ауэль за столом можно рассказывать всё. А свои важные истории ребята писали на листочках и передавали Ауэль их в качестве новогодних подарков. В уже наступившем новом году она превращала эти короткие сюжеты в настоящие рассказы, которые потом облетали ребят по всей стране. Но об этом потом…