Глава 2. Секта
26 января 1967 года
Сейчас я держу в своих руках свой личный дневник, и меня пробирает дрожь. Не знаю, смогу ли остаться в живых после того, что я узнал, но одно знаю точно: эта информация должна сохраниться хоть где-то. Рано или поздно в мою квартиру пройдут с обыском, но тогда я буду уже мёртв и никому не смогу помочь, а записи мои найдут — в этом я уверен.
Не могу не поделиться здесь чередой странных событий, что произошли со мной совсем недавно.
Это было через четыре дня после моего возвращения домой. Все эти дни я никак не решался выйти — боялся, что тот дед меня каким-то образом найдёт. Всё же, осторожность лишней не бывает. Погода на улице была хорошая, но я практически не замечал окружающий меня мир — всё время думал и думал, и думал... Наверное, если они меня пощадят, то я просто-напросто сойду с ума и откинусь где-нибудь в подворотне. М-да, хороша жизнь, однако.
Тогда-то я и встретил его. Мы случайно столкнулись на углу дома, погружённые в свои мысли, не замечая почти ничего вокруг. Он упал на асфальт напротив меня, тихо охнув. После этого пару секунд мы просто смотрели друг на друга. Где-то я уже видел это лицо, но где? Как ни напрягал я мозг, вспомнить так и не получилось — словно стёр кто-то память мою, не давал вспомнить, запретил.
— Простите, а мы с вами не были знакомы раньше? — паренёк напротив встрепенулся от звука моего голоса, и какая-то будто надежда вспыхнула в его глазах. — Ваше лицо кажется мне очень знакомым...
— А? Д-да, конечно же, мы встречались. В-в отеле... Вы помните... Вы же помните, да?
— В отеле? — я напрягся. Не хватало ещё, чтоб он оказался послан по мою душу. — В отеле, в отеле... А! В отеле, точно!
С трудом, но я вспомнил его. Этот паренёк часто ошивался в холле отеля, болтал там со всеми и прослыл добрым малым. Пару раз я встречал его в баре: он никогда не напивался и всегда помогал персоналу довести слишком пьяных до номера. Хотя, если так подумать, после встречи с безобидным дедушкой стоит опасаться каждого — никогда ведь не узнаешь, что у него в голове творится.
— Да. Простите, что сразу не узнал, забегался я совсем, заработался.
— Что вы, что вы! Я вас прекрасно понимаю, тем более что у меня та же проблема, что и у вас. Не могли бы мы уединиться? Я должен обсудить с вами один очень важный вопрос, и нет, это не терпит отлагательств. Молю, выслушайте меня, почтенный.
Я всё ещё не знал, верить мне ему или нет. Всё-таки я знал его, и знал, что все отзываются о нём хорошо и с теплотой. Но с другой стороны... Он выглядел нервно и слишком изменился с момента нашей последней встречи. Прошла какая-то неделя, а у него — одна кожа да кости, мешки под глазами, глазки из стороны в сторону бегают, будто высматривают кого. Ещё и заикаться начал. Как из уверенного человека он стал таким... таким... А потом я вспомнил, что яркий пример и подтверждение того, что такое быстрое перевоплощение возможно, всё это время находился рядом со мной, и это никто иной, как я сам. Я всё время сидел и трясся в своём номере, а что в итоге, в кого я превратился?
Погружённый в свои мысли, я и не заметил, как мужчина напротив встал и стоял надо мной, протянув руку.
— Ну же, давайте. Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим. Потом возможности поговорить может просто не быть... Вы меня слышите?
— Да, простите, отвлёкся на свои мысли. Так о чём это мы с вами говорили?
Он взял меня за руку и потянул в сторону кустов, потом свернул куда-то в переулок, дошёл почти до конца и остановился, осмотрелся вокруг и, наконец, обратил внимание на меня.
— Думаю, здесь нас не смогут подслушать слишком любопытные личности, но всё же рекомендую разговаривать потише. Я... вы первый, кому я решил довериться. Можно сказать, отдаю свою судьбу в ваши руки и надеюсь получить то же взамен. Попрошу вас не перебивать меня и дослушать мой рассказ до конца, а там уже решить, стоит ли мне верить и доверять или нет.
На самом деле, я не всегда жил в отеле, а если точнее, то и не жил там вовсе. Я не числился среди постояльцев — я родился и вырос в одном из домов на отшибе деревни. Мои родители погибли, когда мне было лет девять от роду. Как позже я узнал, они умерли по вине Гавриила.
Меня начал напрягать этот разговор, да и никакого Гавриила я не знал. Видимо, парень понял моё недоумение и поспешил объясниться:
— Гавриил — это тот пожилой человек, с которым ты разговаривал перед тем, как запереться в номере.
— Откуда ты знаешь, что я заперся?
— Я многое знаю. Видел, как ты разговаривал с Гавриилом, а после убежал. Правильно ты это сделал. Гавриил ведь не в себе в последнее время — среди наших зверствует неимоверно, а приезжему может зубы заговорить и накинуться, как только бдительность ослабнет. Каннибал он у нас, человечиной не брезгует, даже наоборот. Хорошо хоть, пока что своих, местных, не трогает, а то вообще жизни бы не было.
— Каннибал? — от одного этого слова мне стало дурно. Представить только: этот милый дедушка, божий одуванчик, оказался дьяволом во плоти.
— Да, а ещё эгоист и лицемер. Он считает, что таким образом передаёт в подношение Богу-Отцу неугодных грешников, очищает их духовное тело от грехов. Он считает, что такая смерть избавит душу от грехов и позволит ей сразу же отправиться в Рай, а не блуждать по Земле ещё какое-то время. Себя же он называет избранником Божьим, одним из святых и воплощением архангела Гавриила. Не знаю даже, что он в себе святого-то увидел — тиран. Да и для церкви он в последние годы не сделал толком ничего хорошего. Хотя, должен признать, поклонников и последователей у него уйма. Как начнёт Гавриил говорить, так и слушают все его смирно, не перебивая. Так хорошо он научился зубы всем заговаривать.
— Простите, пожалуйста, а какая церковь?
— Ну как какая — наша, Церковь Иисуса Христа Святых последних дней. Вы что же, историю наших мест совсем-совсем не знаете?
— Жалко, однако. Тогда попробую вкратце объяснить, что это такое. О святых последних дней знаете? О мормонизме там? А в Бога верите или вы атеист?
— Ни о каких святых я не знаю, о бур... мор... мур... мормонизме тоже не слыхал, а вот в Бога верю. Итсист я, в Бога верю, да никакое верование, догму, доктрину либо концепцию Его не поддерживаю.
— Тогда сейчас объясню. Раз верите, то легче мне объяснить будет. Молодец вы, что верите, сейчас очень мало кто верит, в основном все атеисты. Святые последних дней или, как многие непросвещённые нас называют, мормоны — это религиозное движение, связанное с церковью Иисуса Христа. Только мы не верим в единое воплощение Бога, а верим в Святую Троицу — Бога-Отца, Иисуса Христа и Святого Духа. И нет, мы не троебожники, прежде всего ведь мы поклоняемся Элохиму, Богу-Отцу. А Гавриил был президентом нашей церкви, главным в строгой церковной иерархии. Он пережил двоих своих вестников, с которыми когда-то они образовывали высшее президентство. Сейчас же он никак не может найти себе вестников — все прекрасно знают, на что он способен в гневе, и о его припадках даже в спокойном состоянии. Никто не хочет отбиваться от него в случае чего. Даже его преданные апостолы не захотели составить ему компанию, что уж тут поделать. Хотя на кровавых пиршествах они лезут друг перед другом, выслужиться пытаются что ли...
— Да. Наша церковь поклоняется не только светлым силам, но и тёмным. Как говорит Гавриил: «Абсолютная сила поступит только от взаимодействий с обеими силами».
— Так почему бы вам просто не свергнуть этого Гавриила? Навалились на него кучей, что вам сделает беззащитный старенький дедушка? Или он бессмертный какой-то?
— Ты серьёзно думаешь, что мы не пытались? И святой водой мы его поливали, и кровью агнца священного опрыскивали, и заговоры читали — а толку нет. Один раз навалились на него наши пьяные мужики, и что ты думаешь? Он всех уложил. А вот как — это непонятно до сих пор. Может, и правда он посланник ангела, не знаю. Страшный он человек.
— Вы его боитесь только за счёт внутреннего необоснованного страха, я об этом в книжке какой-то, не помню уже какой, читал. Просто, видать, у вас в деревне сказочники великие развелись, раз такую чушь придумывает кто-то.
— Ничегошеньки вы не понимаете. Он их чуть не убил, какие сказки? Это полгорода видело, вы что. Стыдно в такое не верить. Дьявол он во плоти иль ангел — не важно, а что одержим он — это сразу понятно. Власти он большой хочет. Как больница погорела, так и места себе не находит, всё хочет ближе к отелю подобраться. Документы там важные остались. Засадить его могут, если их найдут и в полицию передадут. Если в наш, местный отдел — то это ещё полбеды, там у него связей много, сможет откупиться. А вот если дальше куда — то пиши пропало, и не увидим мы больше его никогда.
— Так почему никто из ваших, местных, не пытается найти те документы? Меньше было бы проблем. Да и что за документы у него в больнице были? Он шизофреник что ли сбежавший?
— Большинство наших к отелю даже приблизиться боятся, не говоря уже о том, чтоб по подвалам там лазать или ещё где. Я и ещё пару человек пытаемся, да прогресса пока никакого. А документы там об экспериментах и зверствах находятся. Ну, не только Гавриила, ещё его сообщников, понятное дело.
— Именно из-за него многие ужасы и творились. Закрылась больница вынужденно, а прикрыли это всё пожаром. Ну что ж поделать — судьба и Бог, значит, так решили. Смириться бы ему стоило, да не смог он — вернуть себе былое «величие» и «уважение» хочет. Пока что только мнимое уважение в виде страха он и получил. Большего ему, к счастью, не дано.
— Ужасы какие у вас в больнице, однако, творились.
— Да и сейчас они продолжаются, только в виде расправ над провинившимися нашими либо постояльцами отеля. Он без разбору наказывает правых и виноватых, если в плохом настроении. Не щадит ни старого, ни малого.
— Простите, что перебиваю. Всё это, конечно, интересная и полезная информация, но зачем вы мне это рассказываете? Моим статьям об отеле никто не верит, меня самого приписали к сумасшедшим. Так что, боюсь, навести порядки в вашей деревне я не смогу никак.
— Вы и не должны их наводить, это забота следующего поколения. Мы с вами своё уже отжили, — на этих словах я попятился от него, меня начинала настораживать его речь всё больше и больше. — Но вы не переживайте. В каком-то смысле я такой же, как и вы. Я сбежал из отеля, из деревни, из дома, и нет мне дороги обратно — убьют. Поэтому я и сказал, что доверяю вам свою судьбу. Вы вправе решать, как мы поступим дальше: объединим силы и останемся живы вдвоём или каждый пойдёт по своему пути, и тогда шансов у нас обоих будет меньше. Что же вы выберете?
Я медленно обходил его вдоль стены, а потом быстро побежал в сторону парка. Чокнутый он, с таким не стоит связываться. Пусть сам ищет свои пути и другим душу доверяет. Я жить хочу.
Последнее, что я запомнил, — удар по голове и сильную боль. У меня по голове текло что-то липкое и неприятное, но я не обращал на это внимания, ведь надо мной склонилось больно знакомое лицо. Гавриил... Несмотря на мою осторожность, он всё-таки нашёл меня...
Сознание плыло, но я всё же нашёл в себе силы оглянуться по сторонам и обнаружил, что начало смеркаться и людей поблизости не было. Только в переулке виделся мне силуэт того странного человека.
— Смотрите, ребятки, этот живучий попался.
