Под врановым крылом
В камине гостиной особняка тихо потрескивал огонь, создавая на стенах комнаты, погружённой в полумрак, необыкновенный и сказочный витраж отблесков. Пока за окном царила тихая, безлунная ночь, не тревожимая не единым звуком, которыми по обыкновению полнилось болото, средь которого и стояло гнездо. Всё в наступившей ночной безмятежности располагало к глубокому и мирному сну, средь крепких и тёплых объятий гипноса. Вот только у трёх фигур, сидевших в гостиной перед камином, или по крайней мере у самой маленькой из них, на эту ночь были совершенно иные планы.
Пока молодой мужчина, похожий на кузнеца, дремал под тёплым крылом своей врановой подруги, лишь изредка посматривая, то на огонь, то на женщину, то на их общего сына. Сам ребёнок, заботливо укрытый матерью своим вторым крылом, даже не думал засыпать, ёрзая и вопрошающе выглядывая из под крыла на её лицо.
– Мама, а ты расскажешь мне сказку? Пожа-а-йлуста, обещаю, что сразу же усну. – раздался вопрошающий детский голосок, пока мальчик перебирал одно из маховых перьев на крыле мамы.
– Расскажи ему, Ис. Я и сам буду не против послушать. Тебе их, как знаю, и не мало известно. – сонно отозвался Молох, вновь прикрывая глаза.
– Уговорили-уговорили – отозвалась с улыбкой ворон, комплимент от любимого ей ящера уж точно польстил женщине, полностью развязав её язык.
Она была готова на многое ради него и их милого сына, что своим видом почти походил на пернатого дракона, из каких-нибудь давно забытых легенд. Легенд которые Исгерд намеревалась в будущем найти и создав из них самый прекрасный сборник, подарить его сыну. Пока же единственное, что она могла сделать для них, так это посильнее растопить камин, давая ящерам такое любимое ими тепло и поведать одну из тех историй, что так хорошо знала.
– Когда-то очень при очень давно, далеко-далеко среди северных гор, на одной из вершин жил прекрасный огненный феникс. Что мог одним своим прикосновением растопить любые снега и согреть любое живое создание возле себя, вот только жил он совершенно один. Был у него только сад, но сад то не простой, необыкновенный. Росли в том саду деревья редкие, да ягоды с травами, такие о которых мир уже и позабыть успел. Феникс за тем садом год из года ухаживал, песни ему пел, ветви деревьев в руках согревал, цветы дыханьем грел, да перья свои огненные к корням ложил, дабы не замёрзли кустарники в ветреные ночи. Был его сад подобен маленькому цветущему раю, средь бескрайних снегов севера и прознали путники о том райском уголке, и понеслась по миру молва, и о саде и о травах, что в нём были и устремились на гору гости. Не каждый доходил до вершины горы, оставаясь средь снега, но каждого феникс находил и согревал, давая тому часть своего огня и провожая садом своим любоваться. Радовался феникс своим гостям, видел он в них друзей, пусть и уходили они быстро взяв с собой трав, да плодов его сада, пусть и не возвращались. Для него они были друзьями, мимолётными как снежинки, но друзьями. Шли дни, недели, месяца, феникс встречал гостей и спасал их из снежного плена, всё чаще отдавая им свои силы. День ото дня всё сильнее гасло оперение феникса и всё более он походил на обугленного ворона и всё меньше становился заметаемый снегом сад. Пока феникс не погас вовсе, а сад его не замело непроходимыми сугробами. Остались на вершине горы лишь погасший, черный, словно ворон, феникс и его безжизненный сад, что ныне походил на торчащие из глубокого снега коряги. Не стало более гостей на вершине, факел, что вёл их угас и источник иссяк. Долго мог бы ещё горевать наш феникс, да вот только в одно утро увидел он на горизонте птицу, что сияла также ярко как когда-то он. Птица та кружила над вершиной, бросая искры огня на его безжизненный сад и снег таял под ветром её крыльев и деревья вновь оживали. Была птица та, юной девой, фениксом, что услышала историю о саде дивном и хозяине его прекрасном. И прилетела дабы увидеть его и с бедой-кручиной его помочь. Покружила дева-феникс над садом, да к хозяину его подлетела увлекая за собой в небо дивное, высокое, бездонно голубое. Да расправил феникс свои крылья обугленные, да полетел за ней, стряхивая пепел с перьев огненных своих взмах за взмахом, да засиял ярче прежнего кружа с ней в необыкновенном танце. А дева-феникс та осталась с ним навечно, с садом ему помогать стала, гнездо свила, в летнюю пору и детей вывели и зажили себе не зная бед. Да понял с той поры феникс, что счастье то, когда рядом два пламени горят, оберегая, да согревая друг друга. – закончила, мягко улыбаясь свой рассказ ворон. Заметив, что и сын и супруг её уже крепко спали, обняв её каждый по свою сторону.
Исгерд осторожно укрыла сына одеялом, боясь потревожить его сон, и сильнее закрыла его от света камина угольно-чёрным крылом. Со счастливой улыбкой, прикрыв свои льдинно-голубые глаза и с упоением прислушиваясь к мирному сопенью двух самых дорогих для неё террианцев.
– Спокойной ночи, мои милые драконы, люблю вас и буду любить до тех пор пока в мире не исчезнет огонь – шепнула она кладя голову на крепкое плечо Молоха.
