Внешний мир

Господство Руин: Мир — это бескрайний, изломанный горизонт колоссальных некрополей. Небоскребы, когда-то гордые символы цивилизации, теперь стоят как гигантские, искалеченные скелеты. Их "пустые глазницы" (обрушенные окна, зияющие проемы) смотрят в выжженное небо. Стены покрыты копотью, штукатурка осыпалась, обнажая арматуру, скрученную жаром ядерных ударов, как на фото с разрушенным городом и видом на завод. Оплавленный бетон образует причудливые, стекающие вниз формы.

Царство Ржавчины и Распада: Повсюду искривленный металл. Каркасы разрушенных зданий, скелеты машин, брошенная техника — все покрыто толстым слоем рыжей ржавчины, которая кажется единственным "живым" цветом в этом монохромном пейзаже, как на фото старого завода и его интерьеров. Огромные промышленные конструкции, вроде тех, что на фото, застыли в неестественных позах, наполовину обрушившиеся, медленно съедаемые коррозией.

Тишина и звуки разрушения: Над всем висит гнетущая тишина, прерываемая лишь воем ветра, гуляющего по каньонам улиц и воющим в руинах (как в описании). Этот вой — саундтрек мертвого мира. Иногда его нарушает далекий грохот обрушивающейся конструкции, скрежет металла или жуткие, неопознанные крики мутантов где-то в глубине.

Следы Жизни (и Смерти): Среди руин видны жалкие признаки выживания, но они лишь подчеркивают опустошение. Это самодельные мостки через завалы (как на фото с видом на разрушенный город), латанные стены, закрывающие входы в подземелья, обрывки тканей, служащие флагами или занавесками в укрытиях. Видны и следы борьбы: пулевые отметины на стенах (как на вывеске полицейского участка), обугленные участки, следы взрывов. Повсюду пыль и пепел — серый, обычный, и... Черный.

Угроза Черной Пыли: Самый жуткий элемент ландшафта — зоны, покрытые Черной Пылью. Это не просто грязь. Это мерцающий, переливающийся на свету тонкий слой, как масляная пленка (отсылка к фото с блестящими поверхностями в разрушенных интерьерах). Она лежит на руинах неестественно ровным, зловещим покрывалом. Вблизи этих зон воздух мерцает, как марево, и стоит звенящая тишина, абсолютная, высасывающая звук. Границы этих зон часто отмечены ритуальными символами Пепельного Братства (узоры из пепла, обугленные остатки костров с книгами и техникой) или обломками техники Техносиндиката, пытавшегося сдержать Пыль.

Подземные Входы — Двери в Иное Царство: Входы в спасительные (и опасные) подземелья — это провалы в асфальте, темные арки разрушенных станций метро (как на фото), укрепленные металлом и тряпьем люки в полу полуразрушенных зданий (как на фото заброшенного офиса с открытой дверью в темноту). Они выглядят как пасти, ведущие в сырой, плесневелый ад, откуда доносятся приглушенные звуки жизни, смешанные с запахом отчаяния и радиации.

Природа-Завоевательница (Иногда): В некоторых местах, где радиация или Пыль менее активны, природа начинает медленно и уродливо отвоевывать территорию. Сквозь трещины в асфальте пробивается болезненная, мутировавшая поросль — чахлые деревца с искривленными стволами, ядовито-яркие лишайники на стенах, плесень, покрывающая все влажные поверхности внутри руин (это видно на фото интерьеров завода). Но это не жизнь, а еще одна форма разложения.

Артефакты Прошлого: Повсюду валяются обломки старого мира, вызывающие тоску или презрение: искореженные автомобили, обрывки рекламных плакатов под слоем грязи (как фон на фото полицейского участка), битая электроника, скелеты в позах, говорящих о мгновенной смерти. Книги — редкая и опасная находка, сжигаемая Братством. Техника — либо святыня Техносиндиката, либо хлам. Знак "Police" на выцветшей вывеске — горькая насмешка над исчезнувшим порядком.

Внешний мир — это гробница. Громадная, холодная, продуваемая ветрами гробница цивилизации, где каждый шаг — это риск. Воздух пропитан запахом ржавчины, пыли, гари и тления. Руины подавляют своим масштабом и молчаливым укором. А над всем этим висит невидимая, но ощутимая угроза Черной Пыли — разумной, древней и абсолютно чуждой, медленно стирающей остатки человеческого мира, как ластик стирает карандашный набросок. Выжившие здесь — лишь жучки, копошащиеся в прахе империй, чье время неумолимо истекает.