Анкета
Селиан мо Дэнкан
• Наука о здоровье. || 2-й курс.
Внешность
Селиан казался ожившим видением, сошедшим с страниц модного журнала. В его облике жила странная, почти пугающая гармония: тонкие, почти эфемерные черты лица, в которых женская мягкость линий переплеталась с холодной аристократичностью. Эта андрогинная красота часто вводила окружающих в заблуждение, заставляя их на мгновение замереть в нерешительности, принимая его за девушку, пока не становилось слишком поздно.
Его волосы — водопад жидкого золота, струящийся по плечам. Он не позволял ножницам коснуться этих прядей, тщательно ухаживая за ними.
Под безупречно белой, почти фарфоровой кожей, за которой он следил, скрывалась хорошая форма. Рост у парня 174 см. В теле не было грубой, агрессивной мускулатуры; лишь пластичная, хищная грация, подчеркнутая точеными ключицами и осанкой, в которой читалась врожденная гордость. Также он умело пользовался косметикой — лишь легкие штрихи, едва заметные акценты, призванные не скрыть, а довести до абсолюта то, что природа создала почти идеальным.
Но стоило взглянуть в его глаза — глубокие, цвета предгрозового неба, серо-голубые омуты, — как иллюзия хрупкости рассыпалась в прах. В этом взгляде таилась бездна, в которой не было ни капли нежности.
Селиан был рабом собственного вкуса. Его гардероб — это там, где нет места случайностям или повторениям. Он никогда не позволил бы себе появиться на людях в том, что уже было «опробовано» неделю назад.
Характер
Селиан производит впечатление человека, которому чужды любые чувства. Холодный, безупречный, почти пугающе красивый, он смотрит на мир с лёгким презрением, словно всё происходящее давно успело ему наскучить. Он редко повышает голос, редко показывает искренние эмоции и всегда держится так, будто между ним и остальными людьми существует невидимая стена. Многие считают его высокомерным, жестоким и равнодушным, и сам Селиан давно перестал кого-либо в этом разубеждать.
С раннего детства его учили, что ценность человека определяется его статусом и совершенством. Поэтому внешность стала для него не просто частью жизни, а единственным, что он способен контролировать. Он болезненно внимателен к каждому своему недостатку: может часами рассматривать собственное отражение, замечая малейшие изменения, считать калории, пропускать приёмы пищи и доводить себя изнурительными тренировками. Любая прибавка в весе или неудачная фотография способны надолго испортить ему настроение и вызвать почти панический страх потерять созданный образ под скучными нотациями матери.
Его отношения с едой давно перестали быть нормальными. Периоды строгих ограничений сменяются приступами неконтролируемого переедания, после которых его накрывает мучительное чувство вины и отвращения к самому себе. Он скрывает это от окружающих с той же тщательностью, с какой скрывает свои настоящие эмоции. Для посторонних Селиан остаётся идеальным: всегда ухоженным, элегантным и безукоризненным, словно дорогая фарфоровая кукла, на которой нет ни единой трещины.
Но за этим скрывается человек, которого с детства лишили права быть собой.
Он плохо понимает собственные чувства, потому что его никогда не учили их проживать. Любовь для него всегда была связана с болью, привязанность — со страхом, а забота неизменно оборачивалась контролем. Поэтому, когда кто-то пытается приблизиться к нему, он инстинктивно отталкивает этого человека, ранит словами, становится язвительным и жестоким, словно заранее готовясь к неизбежному предательству. он искренне убеждён, что все однажды уходят.
Несмотря на внешнее безразличие, Селиан привязывается болезненно и глубоко. Если кто-то становится для него важным, это чувство превращается почти в зависимость. Он ревнив, собственнически относится к дорогим ему людям и тяжело переносит одиночество, хотя никогда не признается в этом даже самому себе.
Он не ценит собственную жизнь так, как ценят её другие. Внутри него давно поселилась опустошённость, и только опасность способна заставить его почувствовать себя живым. Поэтому он постоянно ищет адреналин, идёт на неоправданный риск и всё чаще прибегает к веществам, пытаясь заглушить внутренний шум. Где-то глубоко внутри Селиан уверен, что его исчезновение ничего не изменит.
И всё же в нём сохранилось нечто человеческое. Мальчик, отчаянно нуждающийся в тепле и принятии, имел мечту. И по сей день он мечтает о свободе, хотя сам боится её, потому что никогда не жил для себя и не умеет делать выбор.
Биография
Ницца. Лазурный берег, утопающий в солнце, где волны Средиземного моря лениво целуют набережную. Здесь, на склонах престижного холма Мон Борон, среди вилл, увитых бугенвиллией, воздух пропитан ароматом богатства и успеха.
В одной из таких вилл жила пара, чья жизнь казалась воплощением мечты. Элеонора де Кюстин и Андрэ мо Дэнкан. Они были идеальной обложкой глянцевого журнала: безупречная репутация, огромное состояние и связи, пронизывающие как высший свет, так и теневой мир.
Элеонора была подобна редкому цветку. Изящная блондинка с пронзительными серо-голубыми глазами, она обладала врожденным чувством стиля, отточенным с детства. Как талантливый кутюрье, она диктовала моду, а самые влиятельные семьи мечтали видеть её своей невесткой. Но её судьбу решили за неё. Брак по расчету с Андрэ, средним сыном могущественного клана мо Дэнкан, был сделкой. Семьей, о которой говорили с придыханием и страхом, семьей, чья власть простиралась далеко за пределы легального бизнеса. У Элеоноры, как и у её мужа, никогда не было выбора. И эту традицию — отсутствие свободы — они передали своему единственному сыну.
Знакомьтесь, Селиан мо Дэнкан.
Он унаследовал ангельскую внешность матери: светлые волосы, фарфоровую кожу и те же бездонные серо-голубые глаза. Едва он родился, как его жизнь была расписана на годы вперед. Отец, вечно занятый своими темными делами, почти не замечал его. Но мать.. мать увидела в нем не сына, а проект. Идеальное лицо, которое покорит подиумы и экраны, живое воплощение её амбиций. И она взялась за его «воспитание».
Селиан пытался сопротивляться, как любой ребенок. Он хотел бегать с мальчишками, пачкать колени и смеяться до слез. Но ему с пеленок внушали иное: «Они не достойны дышать рядом с тобой. Ты не должен позорить семью. Дружбы не существует. Любви — тем более».
Его миром стала золотая клетка из частной школы, где дети таких же влиятельных семей смотрели друг на друга, как волки, готовые вцепиться в глотку. А дома его ждала мать с её расписанием: этикет, строжайшие диеты, изнурительный спорт и бесконечные фотосессии для портфолио.
Казалось бы, он мог продолжать бунтовать. Но у Элеоноры был свой, самый жестокий рычаг давления. Не только отцовский ремень, а её собственная жизнь.
При малейшем неповиновении она разыгрывала один и тот же спектакль. Она внушала ему, что в её смерти будет виноват только он. Что это он её довел. Маленький мальчик находил её с петлей на шее или запертой в ванной с горстью таблеток. Он кричал, плакал, умолял, отчаянно спасая её. И где-то в глубине детского сознания он, возможно, понимал, что она всегда останавливается у самой черты, не пересекая её. Но страх был сильнее. Страх потерять человека, маму, пусть и такую, по своей вине парализовал его волю. Он был всего лишь ребенком.
Годы шли. Постоянный голод, боль в мышцах после тренировок и ледяной голос матери, оценивающий каждый его шаг, сделали свое дело. Его личность была сломлена, растоптана и перекроена заново.
Сегодня Селиан мо Дэнкан — это безупречная маска. Он подчиняется беспрекословно, вздрагивая от одного её слова. Он не знает, чего хочет сам. Не понимает, что чувствует. Он забыл, как жить по-другому. За сияющим фасадом наследника великой семьи скрывается пустота — идеальный манекен, созданный алчностью и выращенный на страхе, который в дальнейшем и сам стал делать больно другим.
Тишина их поместья, прежде казавшаяся незыблемой, была нарушена приходом семьи Эведлен. Отец, ослепленный блеском новых сделок, всё глубже погружался в теневые игры, финансируя картель, который был тесно связан с той семьёй. Но для Селиана этот союз принес нечто иное — Калипсо.
Сначала блондин смотрел на него с привычной настороженностью, свойственной человеку, привыкшему к холоду и боли. Но стоило взрослым скрыться за дверями кабинетов, как контроль ослабевал, и Селиан, изнывающий от удушающей скуки, внезапно почувствовал вкус жизни. Калипсо стал его проводником: они лазили по деревьям, прыгали по скользким камням через бурлящую реку, ели конфеты в больших количествах и нарушали все мыслимые правила, установленные матерью. В этом хаосе Селиан нашел опору. Калипсо был единственным, кто видел в нем не наследника, не конкурента, не вещь, а живого человека. Он стал тем самым смыслом, ради которого стоило терпеть деспотичную мать: Селиан перестал существовать — он начал ждать. Жить от встречи до встречи.
А потом наступила тишина. Семья Эведлен исчезла так же внезапно, как и появилась. Ни прощаний, ни объяснений. Мир Селиана вновь схлопнулся, превратившись в безликую серую массу.
Прошло два года. Лицо Селиана замелькало на глянцевых страницах и экранах, но за этой красотой скрывалась лишь пустота. Он привык глушить её адреналином их общих авантюр, и теперь, лишенный этого «наркотика», он задыхался под гнетом обязанностей.
Но судьба сделала резкий поворот. Отец объявил: Селиан отправляется в Бразилию, чтобы играть за «Оцелотов» — команду, спонсируемую тем самым картелем. В воздухе запахло бедой и недовольством матери: в финансовых потоках обнаружилась огромная дыра, и Эведлены, обвинив семью Селиана в краже, потребовали компенсацию. Платой за мир стал он сам.
Селиан ехал в неизвестность, не зная, что поразило его больше: холодное предательство отца, отправившего его в самое пекло в одиночку, будто товар, или то, что ждало его на тренировочном поле. Среди игроков младшего состава «Оцелотов» он увидел знакомый силуэт.
Калипсо. Спустя два года молчания, он снова был здесь.
Обида — это не просто чувство, это то, что неотступно следовало за Селианом, превращаясь в ядовитый туман. Он игнорировал Калипсо с упорством, достойным лучшего применения, хотя тот раз за разом пытался пробить эту глухую стену молчания. Селиан мог бы в любой момент бросить ему в лицо: «ты мне противен», — но слова застревали в горле. Он не мог объяснить, почему он с таким остервенением шептал гадости о бывшем друге их общим знакомым, и почему, проходя мимо, он бросал на собеседников Калипсо взгляд, полный ледяного презрения, как и на него самого.
Но еще больше его пугало другое. В те моменты, когда Калипсо, одурманенный чем-то тяжелым, терял связь с реальностью и пытался совершить непоправимое, Селиан не уходил. Он оставался рядом. Он наблюдал, не позволяя тому навредить самому себе, и эта необъяснимая преданность бесила его сильнее всего остального.
Теперь они оба — в основном составе «Оцелотов». Калипсо изменился: от былого безрассудного авантюриста не осталось и следа. Он стал сдержанным, почти отечески опекающим сокомандников. Селиана это выводило из себя. Ему было плевать на остальных, но всё же, пусть и отрицая это, он видел, что они признают в нём личность, а не просто красивую, бездушную побрякушку, которой его привыкли видеть.
Внутри Селиана клокотал коктейль из застарелой обиды и удушающего контроля матери. Даже здесь, за тысячи миль, она держала его на коротком поводке, угрожая донести отцу, вернуть его в золотую клетку, из которой он так отчаянно пытался сбежать.
Его жизнь была расписана по минутам: тренировки, вымученные улыбки на фотосессиях, пустые коллаборации и рутина, от которой сводило скулы. Но в этом графике он выкраивал время для вылазок. Только там, на грани, он чувствовал, что жив. Адреналин стал его единственным наркотиком, а потом — и дополнением к настоящим веществам. Он начал «баловаться», чтобы заглушить в себе человеческий фактор — страх.
Он понимал, что однажды может не вернуться из очередной вылазки, и никто даже не заметит его исчезновения. Но ему было всё равно. Он никогда не умел цепляться за людей, никогда не знал вкуса свободы и выбора. В его мире не было смысла. И только в те редкие мгновения, когда сердце колотилось в горле от опасности, он понимал: он живет, а не существует.
Дополнительная информация
• знает французский на уровне носителя, особенно когда дело доходит до того, чтобы виртуозно обругать судью, соперника или сокомандника.
• часто читает статьи и теории, написанные фанатами, о себе, чтобы похихикать.
• ходит на свои вылазки чаще всего ночью, чтобы не нарваться на фанатов.
• до Селиана обычно не дозвониться(иногда специально игнорирует), только у его родителей есть эта возможность.
• раннее играл на позиции полузащитника, однако с недавних пор сместили на ворота.