АНС: зачем электронные музыканты паломничали на филфак МГУ
В 30-е годы в Москве работает несколько объединений инженеров: то ли учёных-физиков, то ли недобитых авангардистов. Их цель — создать аппараты, реализующие на практике идеи «цветомузыки» и синестезии, которыми так горели деятели Серебряного века — композиторы Скрябин и Матюшин. В основе экспериментов — светоэлектронный метод извлечения звука. Между источником света и фоточувствительным элементом, способным преобразовать свет в электрический сигнал, на большой скорости пропускают прозрачный материал, на который разными способами наносят непрозрачные фигуры. Композитор и инженер Арсений Авраамов рисует орнаменты вручную и затем покадрово фотографирует их на мультипликационном станке, а его коллега аниматор Николай Воинов вырезает чёрные квадраты из бумаги. Итогом их деятельности становится чистый синтезированный звук, способный шагнуть дальше двенадцатитонового строя, а главное — воспроизводить музыку без участия музыканта в точном соответствии с замыслом композитора.
В 1939 году Авраамов, сетуя на отсутствие внимания к работе своих единомышленников, заключает: «Эти технологии могут дать в итоге грандиозный сдвиг именно в вышеизложенном направлении! Я говорю о синтетической музыке на звуковой киноплёнке. Всем дальнейшим изложением берусь доказать, что максимум через 2–3 года именно этим путем советские композиторы получат в свои руки совершенный и послушный аппарат для воплощения сколь угодно дерзких творческих замыслов, некий универсальный “сверхоркестр под управлением автора”, не знающий границ виртуозности, выразительности, точности любого заданного строя, разнообразия тембров».
Увы, к этому моменту советское государство уже несколько лет как ведёт открытую войну с авангардными направлениями искусства, в том числе музыки. В 1936 в «Правде» выходит статья «Сумбур вместо музыки», лаборатории светозвука при институтах и Мосфильме закрывают, уже реализованные разработки оказываются невостребованными. Под закрытие попадает и лаборатория инженера-акустика Бориса Янковского, помогавшего Авраамову и Воинову с их «стартапом» на грани технологий и медиа «Мультзвук». Прежде чем окончательно уйти из светозвука, учёный знакомится с молодым инженером Мурзиным, проявляющим необъяснимый интерес к неперспективному направлению.
Евгений Мурзин — человек удивительной судьбы, учёный при министерстве обороны, в будущем инженер-полковник, изобретатель ракетных систем наведения и зенитных прицелов. Друг Мурзина — композитор Эдуард Артемьев — рассказывал о своём наставнике:
«Его забрали в армию, когда немцы уже стояли под Москвой. А тогда в военных частях были почтовые ящики, куда можно было отправлять свои идеи по поводу вооружения. Он туда что-то написал, какое-то предложение, и его тут же разыскали и отправили в военный институт, где он прослужил до конца своих дней. Время было — 1941 год».
Настоящий меломан, Мурзин не был композитором и не имел музыкального образования. Как и свои предшественники он приходит к пониманию музыкальной эстетики через науку.
Всерьёз взявшись за синтетический звук после войны, Мурзин конструирует электроакустический аппарат у себя в коммуналке, в свободное от работы в конструкторском бюро время. В 1958 году, чтобы получить разрешение на промышленное производство прототипа, инженер представляет устройство начальству под видом машины для шифрования данных (что, во многом, было правдой).
Электроакустический инструмент АНС, названный в честь Александра Николаевича Скрябина, не выглядит как синтезатор в привычном для современности понимании. Пружины, стальные рычаги и петли — никаких проводов, коннекторов и фейдеров. Больше всего аппарат напоминает нечто среднее между лакированным буфетом и машиной времени Шурика из фильма «Иван Васильевич меняет профессию». Фортепианные клавиши на синтезаторе Мурзина существуют только в нарисованном виде, для наглядности, и расположены вертикально, сбоку от подвижной платформы, на которой размещается партитура. Ноты наносятся путём процарапывая вертикальных полос на закопчённом стекле. Стекло устанавливается на упомянутую платформу и плавно движется в сторону «сканирующей» партитуру установки из источника света и фотоэлементов.
После того, как инструмент был доработан и протестирован, Мурзин приступает к активному «маркетингу». С 1959 года домой к изобретателю съезжаются композиторы и инженеры-авангардисты старой школы. Первые — учат Мурзина играть на изобретённом им же инструменте, вторые — сравнивают аппарат со своими разработками двадцатилетней давности и предлагают улучшения. К работе подключается и Янковский, пропавший из поля зрения коллег на время войны. К 1964 году АНС умеет генерировать 720 синусоидальных тонов, перекрывающих по частоте колебаний весь слышимый звуковой диапазон.
Постепенно изобретение Мурзина обрастает поклонниками. Вокруг АНСа собирается кружок молодых студентов-композиторов: среди них Эдуард Артемьев, Альфред Шнитке, Софья Губайдулина и Станислав Крейчи. Лаборатории по синтезу звука в начале 60-х существовали во многих странах Европы, но относиться к синтезатору как к полноценному музыкальному инструменту, на котором можно записывать пластинки, мало кому приходило в голову. Чаще всего синтезированный звук применяли в качестве спецэффектов для кино, мультфильмов, театра и радио. Композиторы из лаборатории Мурзина, в числе прочего, начинают записывать на АНСе полноценные произведения. В 1968 году Мурзин по приглашению итальянских коммунистов везёт АНС на выставку технических достижений в Генуе, где также демонстрируется фильм про космос, саундтрек к которому пишут Артемьев и Крейчи. Сегодня эту композицию можно смело назвать дарк-эмбиентом, но в те годы не существовало, как такового, даже понятия электронной музыки. Полноценно издана композиция будет только через 6 лет в составе пластинки с сухим названием «Электронная музыка». Прочие композиции, записанные подопечными Мурзина в те годы, будут изданы «Мелодией» только в 1990-м году на сборнике «Музыкальное приношение».
Пика своей популярности АНС достигнет благодаря кино и, в частности, Андрею Тарковскому. В момент знакомства с Эдуардом Артемьевым режиссёр находился в поиске ни на что не похожего звука, который смог бы выразить природу планеты-океана в готовящейся экранизации «Соляриса». Молодой композитор привёл Тарковского в лабораторию Мурзина и сразу же получил приглашение написать музыку для всего фильма. Позже Артемьев запишет на АНСе фрагменты для «Зеркала» и «Сталкера», а Софья Губайдулина озвучит на нём многосерийный мультфильм «Маугли». Станислав Крейчи с Юрием Левитиным создадут на АНСе пронзительную музыку войны для киноэпопеи «Освобождение».
После смерти Мурзина в 1970-м студию экспериментальной музыки закрывают, она становится частью единственного в Советском Союзе звукозаписывающего лейбла «Мелодия». Потеряв дом в московском музее Скрябина, где располагалась студия, АНС находит пристанище на филфаке МГУ: там инструмент используют для изучения синтеза речи. В 2008 году АНС перебрался в музей Льва Термена, где его можно увидеть и даже услышать до сих пор. Во многом АНС дожил до наших дней благодаря усилиям Станислава Крейчи, который, можно сказать смело, посвятил жизнь сохранению инструмента.
С падением железного занавеса АНС снова начал приковывать к себе интерес. В 2004 году британская экспериментальная группа Coil выпускает альбом ANS, полностью записанный на синтезаторе Мурзина, хранящемся в МГУ. На альбоме семь звуковых и четыре аудиовизуальных трека без названий, для записи некоторых из них музыканты наносили на стекло вместо нот рисунки, которые вошли в оформление релиза на CD.
В 2013 году энтузиасты, так же как и Coil вдохновлённые техникой преобразования графики в звук, опубликовали в сети кроссплатформенный симулятор АНСа. В нём место закопчённой стеклянной пластины занимает полноценный графический редактор. Проще говоря, цифровой АНС позволяет превращать в звук любые цифровые изображения и озвучивать готовые спектрограммы голосов и мелодий, перерабатывая их под то самое волнительно-потустороннее, космическое звучание оригинального изобретения Мурзина.