«Убийцы цветочной луны»: как Скорсезе адаптирует архетипы Мартина Макдоны
Мартин Скорсезе известен своими гангстерскими фильмами, необычными сюжетными поворотами и режиссёрской любовью к Роберту Де Ниро и Леонардо Дикаприо. Мартин Макдона, впрочем, не уступает ему: колоритные персонажи, диалоги на стыке чернухи и философии и прекрасный дуэт Брендана Глисона и Колина Фаррелла. Что же объединяет этих режиссёров, помимо имени и профессии? — «Убийцы цветочной луны».
Дело в том, что фильм, снятый Скорсезе, во многом следует художественной системе, созданной Макдоной. Смыслы и типажи персонажей перекликаются с работами ирландского режиссёра. Сквозь творчество Макдоны в различных формах проходит тема искупления, возмездия за совершённое, и она же неотвратимо возникает после пары часов мрака в округе Осейдж.
Итак, начнём с общих черт. «Убийцы цветочной луны», как и фильмы Мартина Макдоны, представляют собой кино без героя. Отсутствие классических арок развития героя позволяет в определённой степени шире размышлять на некоторые темы. Одна из таких — тема искупления.
Взамен привычного массовому зрителю нарратива, режиссёры добавляют в свои картины красок, помещая героев в нетипичные пространства. Как правило, ими оказываются живущие по своим законам ограниченные территориально места, сконцентрированные на себе и обособленные от внешнего мира. Например, Эббинг, округ Осейдж или даже Прибрежный из «Левиафана».
Но не будем далеко уходить от Макдоны: основой его художественной системы являются архетипы персонажей, которые прослеживаются ещё в ранних пьесах. Основных три: инфантильный недалёкий мужчина, псевдогероиня и свернувший с пути становления героем.
Разберёмся с инфантильным мужчиной. Это не только что вступивший в жизнь 18-летний парнишка, а человек достаточно взрослый, чтобы иметь собственную систему ценностей и отвечать за свои поступки. При этом, такой персонаж эмоционально ближе к ребёнку, который едва может построить причинно-следственные связи, описывая окружающий его мир. Эта двойственность делает героя интересным объектом размышления об искуплении. По-своему этот архетип противоположен Гётевскому Мефистофелю — он часть той силы, что желает блага, но вечно совершает зло.
Примером такого персонажа является Диксон из «Трех билбордов на границе Эббинга, Миссури» или Патрик из «Банши Инишерина». Зрителю может показаться, что персонажи направлены на развитие, изменение и героическое становление, но это ощущение в конечном итоге оказывается ложным. Скорсезе использует этот архетип фактически без изменений, и перед нами предстаёт Эрнест Беркхарт. Его инфантильность проявляется и в абсолютно фарсовой сцене унизительного наказания, и в отчаянном неприятии (вплоть до финала) того очевидного факта, что он колет жене яд. Последнее, впрочем, можно отнести и к тупости, по которой он считает, что смерть обойдет его семью, и его дядя их не тронет.
Молли, жена Беркхарта, является псевдогероиней. И да — этот архетип Скорсезе изменил. У Макдоны подобные персонажи — лучики света, которые слишком быстро гаснут. Либо окружающая действительность поглощает их, либо они сбегают от действительности подальше. Милдред из «Трёх билбордов» — отличный пример. Это героиня, которая сначала заставляет зрителя сопереживать, но постепенно становится всё более отталкивающей. Милдред проигрывает в борьбе с мраком Эббинга и во многом сама становится им.
Героине Скорсезе сопереживать легче. Изначально Молли показана умной и сильной женщиной (для современных героинь уже немало). Она в одиночку вступает в борьбу с тьмой, окутавшей Осейдж, — Скорсезе изменяет судьбу псевдогероини: почти погибшую Молли спасает внешний мир, к которому ей хватило смелости обратиться. В этом, кстати, ещё одно отличие от Макдоны и ещё один признак классической героини: она смогла покинуть свой мир (округ Осейдж), а затем вернуться домой с победой.
Почему она всё же псевдогероиня? Субъективное мнение: половины убийств и жестокости можно было бы избежать, если бы она слепо не верила Эрнесту. Молли изначально понимала, каков он по своей сути, знала, что во многом мужчины женятся на них из-за денег, и всё равно полностью доверилась Беркхарту. Кроме того, её персонаж не получает должного развития — оно происходит только в финале, когда все события подталкивают к этому.
Персонажа, свернувшего с пути становления героем, у Скорсезе нет. Неотвратимая темнота его истории в том, что в самом округе Осейдж есть фактически один борец – Молли, тогда как все остальные тихо мирятся с происходящим. ФБР — это уже силы из внешнего мира, поэтому их сюда отнести нельзя. Но даже отсутствие одного из трёх важных архетипов Макдоны не отменяет того, что фильм «Убийцы цветочной луны» по своим смыслам и художественному строению во многом является пересечением мотивов творчества двух топовых режиссеров современности.
Невозможно сказать точно, почему происходит это пересечение: потому ли, что Скорсезе подсмотрел интересную задумку у коллеги по цеху, или же потому, что подобная система персонажей — элемент формулы успешного размышления на тему искупления? Интересно, увидим ли мы нечто подобное в следующих работах старого мастера? Если нет — возможно, ответ скрывается где-то в первом варианте.
