Фанфичек
Омерзительный запах гари въелся в глаза, оседая вязким налетом горечи на языке. Она проснулась не видя пред собой ничего, кроме черных клубов дыма. В её изумрудных, застывших в ужасе, глазах отражались языки пламени, которые вырывались из-за огромных дверей, напоминавшие её огненно-рыжие волосы на ветру. Уши заглушили крики с мольбой о помощи, раздающиеся эхом в голове. В горящем коридоре послышались хлопки — это стекла взрывались от жара.
Как загнанный зверь, девушка босиком носилась по комнате, отчаянно пытаясь найти спасение.
Франция, 15 июля 1898. До начала всего.
Французский прованс, легкий ветерок, щебетания птиц. В саду вода с незамысловатым журчанием «играла» в фонтане. В тени большого дерева лежала девушка. Ее рыжие волнистые волосы, ниспадавшие до пояса, небрежно развевал ветер, а солнечные лучи придавали им огненный оттенок. Июльское солнышко начало припекать затылок, Селин оторвала изумрудные глаза от книги, и взметнула их к небу.
— Надо же! — пробубнила она себе под нос. — Скоро же обед! — девушка подскочила, загнула уголок странички в книге, и побежала в особняк.
Величественный, помпезный дворец, сделанный из белого камня. Архитектура в стиле романтизма, но с нотками легкого прованса, который ныне был очень популярен. Пастельные тона, натуральная древесина разных видов и большое количество цветов.
Именно это и нравилось Селин де Буа в этом месте. Сюда она могла приезжать лишь на лето, чтобы отдохнуть от городской аристократической суеты, и к еë сожалению, шел второй месяц лета, а это означало, что скоро снова придется вернуться в столицу. Мысли, о бесконечных письмах с приглашениями в салоны, огорчали настолько, что выражение лица моментально менялось с радостного на мрачный. Селин ускорила шаг, стараясь думать о чем-то другом. Например, о скоро приезжающей любимой гувернантке. Дата приезда была не совсем точна, из-за чего девушка с особой страстью ждала нового письма, в котором информация была бы достоверной.
Огромные коридоры и залы сменяли друг друга, пока девушка не вошла в столовую. Продолговатая зала с высоким, как в принципе и полагается для таких замков, потолком, на котором висит шикарнейшая люстра, с каплями хрусталя. На широких окнах висели бордовые бархатные шторы, которые были подвязаны золотым шнуром, чтобы они не мешали пропускать больше дневного света. За большим столом, сделанного из красного дерева, еще никого не было. Горничные только закончили его накрывать. Присев за стол, на большой тележке выкатили блюда, накрытые стальным колпаком.
— Мадемуазель, сегодня на обед луковый суп и... — служанка могла больше не продолжать. После словосочетания «луковый суп» Селин одним движением руки приказала служанке унести блюдо. У неё едва ли не начались рвотные позывы.
— Спасибо, Люси. Луи как всегда в своем репертуаре.
— Юная леди, Вам еще учиться и учиться многому. — в залу вошла женщина преклонных лет. Седые волосы были собраны в низкий пучок; глаза, скрытые за морщинами, плохо было видно. Она опиралась на трость, однако, осанка была статна. — Не пристало образованной аристократке вести себя как крестьянке с поля.
— Мишель! — рыжеволосая радостно подбежала к женщине, раскрывая руки для объятий. — Я так скучала по тебе!
За маской строгости, на лице женщины проступила добрая улыбка, и тогда, за морщинами, глаз и вовсе перестало быть видно. Она обняла девушку в ответ.
Мишель — главная горничная с давних лет, но в силу возраста, больше не может ей быть. Женщина давно пытается найти себе замену, но на ее взгляд «подходящей кандидатуры пока нет».
— Хо-хо-хо, точно ли Вы, мадемуазель Селин рады видеть меня? — улыбаясь, сказала женщина. — А не вот это ли вы письмо все ждете?
Девчушка обиженно надула свои губки бантиком, делая вид, что ее очень задели эти слова. Но была в них отчасти правда. Это именно то письмо. Получив его в руки, она не удержалась, вскрыла кухонным ножом, и принялась читать в слух:
«Дорогая, модемуазель Селин де Буа, спешу сообщить, что дата отъезда выбрана на четырнадцатое июля и мы с Ники очень надеемся приехать пятнадцатого июля...»
— Что?! Это ведь сегодня! — резко оторвавшись от письма, прокричала та.
Письмо сильно задержалось. Хотя это неудивительно. Хоть юго-восточная часть страны и была популяризирована аристократами, бежавшими от города, но некоторые вещи все равно остаются неизменными. В зеленых, как свежая трава, глазах Селин загорелся огонек ярости, и пыхтя от злости она продолжила читать:
«... очень надеемся приехать пятнадцатого июля, чтобы успеть на фестиваль.
С любовью, Ваша К.»
— Молю тебя, Мишель, передай мажордому, что нужно срочно подготовить две комнаты! — выбегая из столовой, кричала Селин.
Хоть она и была очень сильно разочарована в организованности, но мысли, что совсем скоро встретит «свою любимую К.», заставляли подпрыгивать как маленькую девочку, пока та бежала к парадному входу.
К счастью, или к сожалению, но гости не заставили себя долго ждать. Не успела рыжая бестия выбежать на улицу, как на пороге ее чуть не сбил парень. Ощущение было, будто бы она врезалась в камень. Очень высокий камень, безумно красивый. Внешне он напоминал мраморную статую. Мертвенно бледный, с платиновыми волосами, а под его, словно два янтаря, глазами были темные круги, в которых Селин сразу узнала глаза своего друга.
— Ники! — обняла его девушка. Эти объятия не были на что-либо похожи, кроме как, действительно, на камень.
— Лини! — не успел парень обнять ее, как она сразу же отстранилась. За его спиной она увидела Её.
На голове была большая шляпа молочного цвета, с белой лентой, на которую были пришиты цветы. Хотя шляпа и была широкой, закрывающей лицо, но из нее виднелись пряди волос темного каштана. На руках длинные перчатки такого же молочного цвета. Гостья потянула одну перчатку и оголила мраморную кожу; сняла шляпу, и губы ее изогнулись в улыбке, обнажив идеально ровные, белоснежные зубы. Янтарные глаза сверкнули в хитром прищуре.
— Катрин! — рыжая налетела на девушку.
Объятия эти были такими же холодными как первые. Но Селин это не останавливало — она уже к этому привыкла. Прислуга стреляла косыми взглядами, но и это волновало ее меньше всего. Катрин де Бланшет была больше, чем самой обожаемой подругой, она была ей названной сестрой. От нее у Селин не было никаких секретов.
Будучи единственной дочерью премьер-министра, у которого помимо нее было четыре сына, Селин не возымела возможности завести подружку-ровесницу из французского светского общества, из-за своего темперамента и затворнического образа жизни. Но не смотря на это, в шестнадцать лет девушка уже была в первой десятке списка желанных невест со всей Франции. И даже так, отец не спешил отдавать ее замуж, давая право на выбор жениха, хоть Селин это и не интересовало. Пока что.
С Катрин же они знакомы относительно давно. Они встретились, когда юной леди де Буа исполнилось 13. Молодая гувернантка совершенно неожиданно появилась на пороге столичного особняка. В тот день месье де Буа с криками выгнал старую учительницу, которая прибегала к негуманным методам обучения, и все были ошарашены тем, что как только та вышла за дверь, на пороге уже стояла эта девушка, и сказала, что пришла по объявлению о найме педагога, хотя никаких объявлений не было. Тогдашний еще пока что министр финансов, Клод де Буа не собирался принимать ее на работу, но она приходила каждый день, и ему пришлось сдаться. Чего он не пожалел.
— Катрин, Ники, пройдем же скорее к столу! его только накрыли! — радостно, она ухватила их за ледяные руки, и потащила в столовую. Но остановилась, как только поняла, что никто из них даже не шелохнулся.
— Боюсь, моя леди, мы устали с дороги, поэтому предпочтем трапезничать немного позже в своих комнатах.
— Ох, простите, я не подумала об этом. — приподнятые уголки губ начали медленно сползать. Найдя в толпе наблюдающей прислуги дворецкого, она знаком показала, чтобы гостям помогли расположиться.
— Не огорчайтесь, смею предположить, мы еще сегодня увидимся. — юноша взял Катрин под руку, и повел в след за дворецким.
В столовую Селин пошла в сопровождении других горничных. Когда она вошла в залу, на столе уже стояли блюда накрытые металлическими крышками. Но за столом по прежнему никто не сидел.
— Мари, а где же матушка и братья? — не отрывая глаз от тарелки, спросила девушка у горничной, стоявшей сзади.
— Вчера на ужине мадам и месье пожелали утром, после завтрака, отправиться в гости к Вашей тетушке, мадам Тюссо.
— Боюсь, что за ужином вы были слишком увлечены своей книгой.
Девушка демонстративно «отквасила» нижнюю губу. И дальше трапеза прошла в тишине и одиночестве. Остаток дня Селин провела в своей комнате, потому что на улице резко испортилась погода, и ожидался дождь. Рыжая решила провести это время с пользой — за чтением книги.
Дождь начавшийся со вчерашнего вечера, вопреки ожиданиям Селин, так и не прекратился. Стоило ей только открыть глаза, как она, не меняя ночного туалета, помчалась в комнату своей подруги. Идти было далековато, потому что покои Селин и Катрин были расположены в противоположных углах особняка: первая проживала в хозяйском крыле, а вторая и Ники в гостевом. Добравшись, она постучала два раза. В ответ была тишина. Рыжеволосая тихонько открыла дверь в спальню и юркнула в кровать к брюнетке. Никакой реакции от спящей не последовало. Дождевую пасмурь сменили солнечные лучи, рассеянно проникали сквозь зашторенные окна, позволяя Лини видеть силуэты предметов в комнате, и Её. Её белая кожа сияла в полутемноте. Девушка завороженно смотрела на безупречный профиль, вслушиваясь в почти беззвучное дыхание. Постель была ледяная. Но даже это не помешало Селин вновь отправиться в страну грёз.
— И ты представляешь, Катрин, ей пришлось расстаться с возлюбленным из-за того, что ей сказал это сделать его отец! — зеленоглазая сильно жестикулировала, нарезая круги вокруг кровати, на которой, еще в пеньюаре и чепчике, полулежала Катрин.
— Да что вы говорите!? Даже так? Невероятно! — с легкой улыбкой она потирала глаза, потому что Лини ворвалась во время, когда брюнетка еще спала. — Хотя нет, вероятно. Этого и стоило ожидать, потому что он дворянин, а она — простушка.
— Ну да-а, я зна-аю. Но все равно, меня это расстроило, я думала, что хотя бы в книге люди из разных сословий будут вместе…
— Более того, она не просто простушка, она падшая женщина, Селин. Такие долго не живут.
Зеленоглазая нахмурилась и замолчала. Катрин встала с кровати, потянулась, и тут же рыжеволосая, нырнула в кровать и развалилась «звездой», а в комнату вошла личная горничная Катрин — Софи. Она принесла воду для умывания и полотенца.
— Софи, матушка и братья не вернулись?
— Еще нет, мадемуазель, наказано было к полудню готовиться нам к их возвращению.
Зарытая в одеяла и подушки, рыжеволосая молчала и о чем-то долго думала, устремив взгляд на потолок. Она не заметила сколько пролетело за этим занятием времени, пока Катрин не встала перед ней, уже полностью одетая. Брюнетка протянула руку Селин, чтобы помочь ей встать.
— Пора на завтрак, мадемуазель Лини, но для начала, дойдем до ваших покоев, и сменим туалет.