«Мы шутим, что наша работа — развешивать мусор по стенам». Поговорили с Владом Титаев — основателем самоорганизации «Дом Культуры» — о том, как они провели вторую ярмарку «Отпечаток».
Расскажи про Дом культуры. Как родилась идея создать проект?
Можно сказать, что Дом Культуры — самоорганизация. Формат я впервые увидел в Москве. Идея показалась мне интересной, а Тула показалась мне в этом контексте очень глухим городом.
С современным искусством, да и с искусством вообще все сложно. Типичный провинциальный город. Есть один официальный кластер, созданный для развития культуры в городе, но почти никакой низовой самоорганизации.
Художники, если они есть, сидят по углам, занимаются чем-то сами по себе, без контекста и связей.
Я считаю, что должен быть культурный центр, точка притяжения. Чтобы художник, который не понимает, как работать с институциями, мог прийти, посмотреть и встроиться в процесс. У нас такой среды не существовало. Я решил, что ее нужно создавать.
Всё началось, когда ещё работал Культурный центр «Типография». Это было гибридное место — бар, кофейня, площадка для вечеринок, языковых клубов, стендапов. Там мы и собрались — компания людей с разными интересами. Я предложил делать на стене ежемесячные выставки, приглашать знакомых художников.
Так все и началось. Мы просто показывали графику на кирпичной стене. Я тогда ещё учился, кого-то нашел среди однокурсников, кого-то — через соцсети. Просто сказал: «Ребята, есть страшная стена, давайте хоть что-то на ней повесим». Потом начались более сложные проекты, но помещение было многофункциональным, его нельзя было надолго занимать под выставки, а других специализированных площадок в городе не было. Искать «белый куб» или договариваться — это всегда упиралось в деньги. Поэтому мы делали однодневные выставки: за день монтировались на танцполе, вечером — вернисаж, и тут же всё демонтировали.
Когда «Типографию» закрыли, встал вопрос: что дальше? Нам случайно предложили одно помещение, потом нашли ещё одно. Так мы и начали кочевать по городу с однодневными проектами.
Смешно, что я всегда думал о том, что у всех организаций именно российских обычно есть свое помещение. Я изначально думал, что и у нас должно быть своё постоянное пространство — намного проще постоянно привозить новые проекты. Но с самого начала не сложилось, и получился дрейфующий формат. Мы исследуем разные пространства и под специфику каждого места создаём выставку.
Это не классическая самоорганизация, где художники снимают мастерскую и творят вместе. И не коммерческая галерея. Скорее, серия передвижных выставочных проектов, сфокусированных даже больше на местах, чем на авторах. Оглядываясь назад, я вижу, что получилось нечто совсем иное, чем задумывалось.
Сейчас мы стараемся договариваться на более долгие сроки — две недели или больше, чтобы люди успевали прийти. Ищем пустующие, никому не нужные помещения, заселяем их искусством на время, проводим экскурсии. Можно было бы назвать это красивым словом «галерея», но мне оно не нравится. Я же не сорокалетний дядя, у которого есть куча денег с другого бизнеса, чтобы назваться галереей.
Наш проект — вырос из атмосферы «Типографии», из формата вечеринки. Мне интересна энергия однодневного события. Пространство, заполненное людьми, и то же пространство наутро, пустое, — это две разные реальности, другое взаимодействие со зрителем.
То есть это не самоорганизация и не галерея, а кочующий выставочный проект, который работает с городским контекстом.
В этом году вы во второй раз организовали ярмарку современного тульского искусства. Как как все прошло?
Я пытался привлечь не только тульских авторов, ведь за два года нашего существования мы работали со многими иногородними авторами
Сначала на открытия приходило человек десять. Потом аудитория росла. Когда мы начали кочевать, эти люди пошли за нами, и подключались новые, которые видели наши анонсы и афиши в соцсетях.
Я всегда искал помещения в центре для максимальной доступности. В итоге собирали по 150-200 человек.
Конечно, многое зависело от удачи. Я закидывал анонсы во все местные паблики. Первую мы сделали в 2024-м совместно с художницей-куратором. Искал проходное место в центре. Пришлось выставлять работы на столах, потому что стены использовать в этом помещении было нельзя. Ярмарку посетило малая часть нашей постоянной публики, но зато пришли те, кто целенаправленно хотел купить искусство.
Люди в Туле покупали графику за 3000 рублей. Это впечатлило, и я решил повторить через год.
Тогда подключились ребята из тульского объединения «Резервуар» — они занимаются перформансом и делаю выставки в подвальном помещении старого дома.
Они сказали: «В прошлом году были продажи, давай ещё раз». Я согласился, но понимал, что снова выставлять работы на столах — это непрофессионально. Люди не покупают то, до чего трудно добраться и то, что не было им объяснено. Да и сама концепция «приходите купить» в Туле не работает. Люди идут на выставку, а не на распродажу.
Месяц ушёл на поиск хоть какой-то поддержки — финансовой и информационной. В итоге собрали коалицию местных партнёров. Я сначала хотел зацепить московскую аудиторию, но понял, что важнее опереться на своих.
Началась организационная круговерть: логистика, монтаж, договорённости с каждым художником. На вернисаж пришло меньше людей, чем ожидалось. Видимо отпугивали слово «ярмарка» - казалось, что будут что-то навязать. Ярмарка мы сделали как полноценную выставку, где можно просто спокойно смотреть.
В первый же день купили две работы на 15 тысяч рублей. Впечатляюще. Потом продажи шли точечно. Мы работали три дня, я водил экскурсии. Большинство приходило просто послушать, но были и покупатели. Особенно люди постарше — когда я в разговоре упоминал, скажем, Булатова, и они кивали, я понимал: это наша целевая аудитория. Такие люди обычно очень легко покупают недорогое искусство в подарок.
Я ставил цель продать хотя бы по одной работе, всего авторов было 26. В итоге продали минимум по одной работе у 20 художников. Все остались довольны. Я изначально выстроил финансовую модель так, чтобы покрыть базовые расходы, даже если работа не продастся. В итоге вышли в “плюс”. Но, лучше не спрашивать, насколько. Мы поделили прибыль между нами и галереей резервуар пополам. Хватит каждому на бутылку хорошего шампанского. Когда распределял нашу «прибыль» на пять человек подумал: «Вообще класс».
Заработать в Туле на независимой ярмарке — фантастика. Меня радовало другое: люди целенаправленно покупали искусство, у «Дома культуры» купили на 14 тысяч. Значит, аудитория растёт и готова поддерживать. Это вносит разнообразие в нашу деятельность. Бесконечно делать одни только выставки становится скучно и бессмысленно. Мы шутим, что наша работа — «развешивать мусор по стенам». А ярмарка — это другое событие, она поднимает планку, показывает, что мы можем такое организовать. Художники видят, что проект живой, что можно не только выставляться, но и продаваться. Это меняет отношения. Так что да, это имиджевая история, но с очень ощутимым результатом.
Зачастую культурные инициативы требуют много ресурсов на создание, но приносят небольшую прибыль. Как не сдуться?
Я задаюсь этим вопросом после каждого проекта. В какой-то момент я понял, что вкладываю месяц работы в событие, которое длится один день. Потом — пустота. Ты всегда ждешь большего, а получаешь то, что получаешь. И начинается: «Зачем это всё?»
После больших проектов я всегда беру паузу. В первый год я гнал события одно за другим, почти ежемесячно. Хотел набрать аудиторию, пока есть энергия. Но потом наступила пресыщенность. Надоело просто развешивать объекты. Возникают вопросы: «Сколько можно? Ради чего?» Даже художники редко творят только ради продажи. В этом должен быть внутренний запрос.
Я понял, что нужно менять подход. Не заставлять себя делать проект раз в месяц «по графику», а дать идее вызреть. Хороший проект обычно рождается из чего-то, что тебя по-настоящему волнует. Сейчас у меня может не быть десяти идей, но есть одна, которую нужно додумать до цельного состояния. И только тогда за неё браться. Распыляться на кучу полуготовых замыслов — верный путь к выгоранию.
С другой стороны, иногда хочется всё бросить. Вот если бы мы не вышли в ноль на ярмарке — какой в ней смысл? Мы потратили силы десятка человек, нам помогали друзья, которые кроме “фана” ничего больше не получили. Поэтому важно, чтобы это не превращалось в рутину. Искусство можно сделать профессией, но штамповать проекты как на конвейере — значит убить в нём самое живое.
Из-за ярмарки я, кстати, стал меньше заниматься своим личным проектом. Мои личные соцсети на время умерли - я выкладываю только проекты «Дома культуры».
Но зато эти проекты стали глубже, я занимаюсь не просто постингом в интернете. Это требует больше времени, но и результат весомее.
Главный вывод — не пытаться объять необъятное. Не сидеть сутками, рисуя свои работы и параллельно курируя чужие проекты. Крыша поедет, ты ничего не успеешь, и всё покажется ерундой.
Как опишешь ландшафт тульского искусства? С чем работают художники: какие темы, медиумы?
В Туле почти отсутствует формат больших проектов, где художники оформляли бы какое-либо кураторское высказывание. Это не хорошо и не плохо, а просто отличительная особенность города в сравнении с ситуацией в Москве и Санкт-Петербурге.
В основном, авторы занимаются развитием собственных практик и стиля и могут собирать небольшие проекты по итогам определенного периода. Из таких художников можно выделить Максима Фёдорова (ESDENKT), работающего на стыке абстрактной живописи и перформанса, Глеба Салина — сюрреалиста, соединяющего в картине и графике бесконечные потоки образов в единую вневременную структуру, Олега Агафонова — живописца и графика, работы которого напоминают синтез ранней модернистской абстракции и фигуративной живописи и Марию Головкину — художницу, проекты которой исследуют пространство и его память, сохранившуюся в артефактах.
Есть авторы, которые не проживают в данный момент в городе, но все равно считают себя Тульскими художниками и активно откликаются на приглашения для участия в проектах. Это керамист Катя Забелина, фотограф Софья Курочкина и художник и иллюстратор Арина Лифанова. На удивление в Туле, начали приживаться и практики перформанса и современного танца. Понятно, что аудитория, интересующаяся искусством, в Туле гораздо меньше чем в крупных городах, но постоянные посетители внушают оптимизм.
