Глава 3 «Терзания в изменчивом мире»

Его смена давным давно закончилась, но это совершенно не означало конец работы, вызванной этим холодящим кровь в жилах вызовом. Перед самим многоквартирным домом столпились служебные машины, а квартиру, где произошло необычное убийство, а затем и смерть подозреваемой, опечатали. Всё это время от Ричарда не отходили другие сотрудники, выпытывая всевозможные детали и хронологию событий, привевших к необходимости применить служебное оружие. Ричард отвечал на каждый заданный вопрос, но в его голосе не слышался запал действительно находившегося здесь человека. Его речь была автоматизированной, сухой и полностью, касавшейся дела, а тем временем сознания парня было в совершенно ином месте, далеком от Земли. Оно прокручивало каждый миг, показывая каждое выражение лица той женщины, что, если быть честным, не походила на что-то человеческое. Но от этого не становилось легче. Убийца. Именно так заклеймил себя Ричард, вынося собственное судебное решение, продиктованое убеждениями на жизнь.

Наконец, тела стали погружать в чёрные мешки, а к персоне Ричарда потеряли всякий интерес. Врачи, обследовавшие тела, не дали какого-либо внятного ответа насчёт того, что это было и почему та женщина вела себя настолько неадекватно. Хотя пожалуй, это слово было слишком мягким для той, кто с неудержимым аппетитом отрывал куски плоти от собственного мужа. В словах «экспертов» не было конкретики. Только догадки: «Возможно появление нового штампа Бешенства» или же «Женщина находилась не в себе из-за нескольких психических отклонений, обострившихся в незадачливый момент». Так глупо. Он помнил её глаза, помнил, что в них не оставалось ни намека на сознание. И все эти теории, оговоренные сейчас до проведения полноценного вскрытия, казались ему детской нелепицей, предназначенной только для того, чтобы дать хоть какое-то логическое объяснение. Да даже по их лицам было ясно, что они в замешательстве, не говоря о выдуманных на скорую руку объяснений.

Впрочем, Ричарду уже было совершенно всё равно насчёт этого. Он очень сильно хотел добраться до дома, а затем и до содержимого мини-бара, призванном облегчить его душевное состояние. Сев в свой внедорожник, Ричард доехал до участка без происшествий. Уже на месте смена сдалась без каких-либо вопросов, а непосредственный руководитель их отделения заботливо дал парню возможность отдохнуть на следующий день от работы. Каждый, кто уже знал об этой истории, знал, что для Ричарда это не пройдет незаметно. Он всегда был слишком идейным, слишком миролюбивым для того, кому вручают пушку с словами: «Если нужно — стреляй». Сегодня он выстрелил с целью защититься, но тем самым внутри предав самого себя.

Выйдя из места работы, Ричард шёл в сторону дома, погруженный в тянущие его к дну мысли. Небо уже стемнело, и, казалось, что совсем скоро можно будет встретить яркие звёздочки ночи, указывающие путь в далёкие дали. И в этот миг, где-то за поворотом послышался резкий рёв выхлопной трубы мотоцикла. Этот рёв эхом отозвался в ушах Ривза, вынуждая застыть на месте с широко открытыми глазами. Выстрел. Это напомнило ему выстрел, который в очередной раз пробудил образы недавнего происшествия. Вот он вновь стоит зажатый в угол, наводя пистолет прямо на живого человека, который одними лишь уголками губ просить о помощи. Было ли так на самом деле или это лишь проделки надломленного сознания? Кто знает.

«Я же мог... Мог быть осторожнее. Просто запереть её в комнате, подождать помощи, которая облегчила бы её состояние...»

Одна настойчивая мысль продолжала крутиться в голове Ричарда всю оставшуюся дорогу до собственного дома. Он не мог больше это выносить. Он хотел отключить свои мысли. Заставить их заткнуться, лишь бы не ощущать вину. Торопливые шаги по лестнице принесли парня к его квартире, где, даже не разбуваясь или переодеваясь, он проскользнул в кухню. Под деревянным столом располагался мини холодильник, которого сейчас так жаждал полицейский. Дёрнув за ручку, Ричард быстро извлёк бутылку коньяка, припадая к горлышку жадными глотками. Горячительная жидкость обжигала горло, привлекая всё возможное внимание на себя, а затем и на длительное послевкусие. Впрочем, парень не собирался давать ему раскрываться, ведь сразу же последовало ещё пара внушительных глотков, после которых следовал шумный вдох воздуха в лёгкие. Ричард знал, что коньяк принято пить неспеша, маленькими глотками, дабы насладиться всеми его нотками. Но сейчас ему было всё равно. Абсолютно плевать. Желание напиться до беспамятства выигрывало в схватке со всем остальным.

— Спасибо Алиса за коньяк. Он очень кстати... — пробормотал себе под нос Ричард, наконец-то усаживаясь на ближайший стул. И правда, этот коньяк являлся подарком его подруги, принесенном на их вчерашнюю тусовку в качестве презента.

Стаканы оказались совершенно бесполезны, проигрывая удобству глушения бутылки прямо с горла, как самого быстрого способа опьянеть, а значит лишиться всех навязчивых мыслей. Глоток за глотком, он продолжал пить, совершенно не заметив, как со временем переместился в собственную спальню, продолжая распивать алкоголь уже на мягкой поверхности. И ровно также, как он не обратил внимание на это перемещение, он не заметил, как его веки наполнились свинцом, а голова отяжелела, принуждая опуститься на мягкую подушку. За каких-то пару секунд он отрубился в край. Но, к сожалению, даже во сне он не смог окончательно избавиться от тревоги и травматических образов. Ворочаясь с одного бока на другой, он видел тот день в ещё более кошмарном виде.

Солнце давным давно приблизилось к зениту, сменяя утро на обеднее время. Однако, Ричард даже и не думал пробуждаться по своей воле. Так что главной причиной его пробуждения стали настойчивые позывы полностью пустого желудка, готового уже начать переваривать себя, лишь бы не оставаться в подобном положении. Веки парня медленно приоткрылись, а замыленные глаза медленно обвели взглядом потолок над кроватью. Он не ощущал себя отдохнувшим, словно всю ночь только то и делал, что грузил, а затем разгружал десятки грузовиков с бетоном собственными руками.

Первая попытка хоть как-либо двинуться оказалась разрушительно провальной. Резкая, острая головная боль дала о себе знать так неожиданно, что, по ощущениям, было бы легче получить пулю в лицо, чем терпеть подобные муки. Протяжный стон сорвался с губ Ривза, выражающий всю безысходность ситуации. Даже самая малейшая мысль отзывалась раскаленной болью в его голове, вынуждая пытаться контролировать мысленный поток так, чтобы совсем не мыслить, ведь так было бы легче. 15 минут. Ещё долгих 15 минут он боялся пошевелить даже пальцем, чтобы не вызвать очередной пик головной боли, но даже здесь была проблема в том, что его горло пересушило так, как не сушит даже в самых жарких пустынях. Он безумно сильно хотел пить, так сильно, что чуть ли не сходил с ума. И это вынудило его медленно, неуклюже подняться с кровати, подходя к графину воды, расположенном на прикроватной тумбочке. Прильнув губами к посудине, Ричард жадно упивался водой, не обращая внимания на небольшие струйки, стекающие по его скулам куда-то вниз. И только на половине объема посудины он вернул ту назад, тяжело дыша.

— Я жив... — с неподдельным счастьем в голосе произнес Ричард, ведь ему казалось, что он совсем скоро умрёт.

Но у него оставалось две нерешённые проблемы: головная боль, а также пустота в желудке. Решив начать с первой, парень быстро отыскал по ящикам первые попавшиеся таблетки от похмелья и головной боли, выпивая их. Далее настала очередь приготовить для себя обед, что на деле являлся завтраком для самого Ричарда. Не став выдумывать что-то сверх нормы, он на скорую руку приготовил 2 жаренных яйца, а затем и сосиски в дополнение к блюду. На удивление, та вчерашняя попойка в некоторой мере действительно помогла ему забыться о всех невзгодах. Голова просто напросто была занята чем-то другим. Вот и весь секрет его утреннего спокойствия.

После приёма пищи, он наконец-то выдохнул, ощущая что большинство базовых потребностей организма были закрыты. Он думал, что теперь отдохнёт, просматривая видосики, но у мира были на это свои планы. В рекомендациях выскочил видеоролик малой и независимой новостной команды. Тихий щелчок раздался по комнате, а глаза Ривза устремились в проигрыватель:

— Приветствую каждого зрителя! С вами корреспондент Иллиар, и мы прямо сейчас узнаем цели этого протестующего! — оператор берет крупный план на человеке, который выглядел совершенно не очень. Кожа мертвецки бледная, осунувшееся лицо, словно мужчина сбежал из концлагеря, а не жил в свободной стране. И этот вид напомнил Ричарду ту женщину. Она выглядела практически также. Но хуже. Намного хуже.

— Сэр, не хотите ответить на парочку вопросов? — корреспондент подошёл к мужчине, как вдруг тот кинулся вперед, вцепляясь зубами прямо в руку. Послышался крик боли корреспондента, а тот мужчина повалил его на землю. — СУКА! ОТЦЕПИСЬ БОЛЬНОЙ!

Оператор, в миг бросивший камеру на пол, стал оттаскивать того мужчину от своего друга, а затем, как только тот освободился, подобрал камеру и дал деру. На этом запись, выгруженная в сеть обрывалась.

Ричард сидел перед ноутбуком, словно каменная статуя, вновь не веря своим глазам. Эта история слишком сильно походила на то, что он видел в той квартире, то, что ему до этого говорил Кейн. Мысли о этой ситуации постепенно свернули в сторону разразившейся тревоги в груди, которую он ощущал прямо перед тем, как выехать на вызов. Что-то творилось в мире. И творилось страшное. Хоть, парень и был по жизни беспросветным оптимистом, но подобные факты, кинутые прямо в лицо, игнорировать было просто невозможно. Может, всё не так уж и страшно, но быть осторожным всяко же лучше?

С подобными мыслями Ричард схватил телефон, став обзванивать каждого своего друга с просьбой быть аккуратнее в ближайшие дни, не выходить на улицу без сильной надобности, а также подзапастись едой в доме. Многие думали, что он решил разыграть их, от чего не воспринимали слова всерьез, но всё же такой спешный тон Ривза постепенно заставлял их хоть отдаленно прислушаться. Он не говорил прямо причину. Да и что он мог сказать? Простите, я испугался одного видео на Ютубе, а также слов своего коллеги? Такому никто бы не поверил, он прекрасно знает, так что приходилось с тяжестью на душе врать близким о неположенности распространяться о подобном вне работы. Иногда это помогало. Иногда нет и трубку сбрасывали.

«Хоть бы эта интуиция ошибалась... Всё же нормализуется. Наше правительство не допустит беспорядков или же распространения какой-то болезни...» — мысленно успокаивал себя Ричард в своих оптимистических желаниях.