«Слышу знакомую речь, вижу облик твой...»
Нᴇᴛ ᴧюбʙи бᴏᴧᴇᴇ иᴄᴋᴩᴇннᴇй, чᴇʍ ᴧюбᴏʙь ᴋ ᴇдᴇ.
Ветер, смелый озорник, колыхал ветви дерева, украшая всю округу столь тихим, но не менее прекрасным шелестом листьев. Слабая тень, неспособная противиться воле природы, то наступала на красно-белый плед, то отступала на пол шага назад. Беловолосый мужчина, витающий в собственных мыслях, продолжал расставлять тарелки по пледу, щедро украшая его разнообразными блюдами — и стейки, и печёный картофель, и салаты, и даже картофельное суфле с ванильным кремом. Он прекрасно знал насколько сильно она любит и мясные, и картофельные блюда, от чего невольно желал угодить как можно сильнее. Слабая улыбка в предвкушении тронула лицо. Он уже не мог дождаться, когда придет она.
— НИКОЛО!!! — прокричала Саша на бегу, привлекая внимания мужчины на тропинку, ведущую к этой ровной поляне.
Николо в тот же миг взглянул на стремительно приближающуюся фигуру, не в силах скрыть собственную улыбку. Рука взмахнула вверх, приязно махая бегущей на встречу кареглазой девушке. Стоило ей завидеть этот жест, она тут же ускорилась ещё больше, несмотря на столь сбившееся дыхание от внезапного бега. Саша оставалась Сашой, сколько бы времени не проходило. Всё такая же энергичная и активная, по своему глупая, но по-настоящему прекрасна, чтобы не происходило. Она ангел Разведкорпуса, она ангел и его души.
— Осторожнее! Не упади ненароком! — с тихим смешком сказал Николо, увидев, как та едва запнулась об небольшой камень.
— А вот и не упаду! Я же не настолько неуклюжая, бе-бе, — Саша шутливо высунула язык, преодолевая последнее расстояние, что разделяло их. — Николо! Я еле дождалась, когда нас отпустят с последнего инструктажа. Думала, что всё! Не поем больше твоей еды.
— Тебе не нужно было так спешить, она бы все равно никуда не делась, — попытался её успокоить Николо, хоть внутри и разлилось тепло от столь сильного желания Саши встретиться с ним.
— Ну а я откуда знаю? Вдруг... — она нахмурилась, разглядывая округу в явном поиске столь злостного недоброжелателя, кто мог бы съесть её еду, а затем четко указала на ветку дерева, где сидела рыжая белка. — А вдруг вот она бы съела! Что я тогда буду делать, скажи мне, а?
Саша продолжила махать руками, приводя сто и один аргумент на тему возможных виновников в покушении на её еду, что даже Николо потерял дар речи, еле удерживаясь от того, чтобы не рассмеяться вновь. С ней ему сталось так легко и беззаботно, что даже не знаешь за что такое счастье свалилось с небес.
— Хорошо-хорошо, я понял, что все вокруг хотят тебя объесть, — подвёл итог блондин, в миг прерывая эту тираду про злостных нарушителей. — Лучше садись, иначе зачем я всё это готовил?
В голове девушки, словно что-то щёлкнуло, заставив вспомнить о том ради чего они здесь собрались. Саша опустилась на плед и тут же стала пожирать взглядом каждое блюдо, приготовленное Николо, не в силах выбрать что-то одно. Казалось, что ещё несколько секунд и из её рта потекут слюни от предвкушения вкуса каждого из блюд.
— Начни с этого, — Николо пододвинул ближе одну из тарелок с отчётливой ухмылкой. — Картофельное суфле с ванильным кремом специально для «картофельной девочки»
— Что?! Даже ты используешь это прозвище? Иди ты, — «Картофельная девочка» смутилась с небольшим преувеличением, но всё же прикоснулась к тарелке. Небольшой кусочек оказался в ложке, после чего и во рту девушки. А затем снова и снова...
— Бофе!!! Эфо сафое луфшее, фто я фробывала, — Саша с диким аппетитом уплетала суфле, ощущая, как по щекам начинают стекать слёзы всепоглощающего счастья. — Николо, ты мой Бог! Серьезно, твоя готовка настолько прекрасная...
А тем временем Николо лишь смущённо отводил взгляд в сторону, пока щёки разгорались всё больше и больше от комплиментов девушки. Это далеко не первый раз, когда происходило подобное, но для него это оставалось всё слишком неловким, хоть и приносящим тепло в груди. Он счастлив видеть то, как его готовка приносит ей удовольствие. Он счастлив просто быть рядом с Сашей, забыв об этой чертовой войне. Именно эта «дьяволица Парадиза» нашла его смысл жизни в готовке. И Николо совершенно не знал, когда простая благодарность за оценку его еды, перешла в что-то большее. Но стоило ли это отрицать? Слишком очевидно, что он влюблен в неё. И, кажется, об этом знают все кроме неё самой.
— Кстати, а что вы обсуждали на инструктаже? — вдруг вспомнил мужчина, вновь возвращая взгляд на Сашу.
— Инструктаж? — Саша сначала даже не поняла о чем идёт речь, пока в голове не всплыло событие до их встречи. — А-а! Завтра утром мы вылетаем на дирижабле в Либеро. Эрену нужна наша помощь. Ну ладно, все равно скоро вернёмся.
— Раз скоро вернётесь, то хорошо.. — его лицо стало более облегченным. Он совершенно не любил эти вылазки Разведкорпуса. Он не желал, чтобы она подвергала себя опасности, но и иного выбора в их ситуации не стояло. — Слушай.. А давай поужинаем вместе после того, как вернёшься?
Николо неловко почесал затылок. Это предложение вырвалось само собой, как и появилось то желание. Он пожелал признаться в своих чувствах именно на этом ужине. Столь глупое и внезапное желание, но, скорее всего, так было бы лучше. Саша хотела бы, чтобы он делился всем, что есть у него на душе. Таков уж она человек, открытый и по-настоящему добрый. Ей стоит об этом знать, даже если его чувства невзаимны.
— С радостью! Ну теперь точно обязана побыстрее вернуться ради тебя, — Саша громко рассмеялась.
Мечтательный взгляд Николо невольно задержался на лице девушки, рассматривая ту, как произведение искусства. В этих солнечных лучах, проигрывающих на её каштановых волосах и карих глазах, она казалась такой искренней, словно была олицетворением путеводной звезды, направляющей путников в этом сером и жестоком мире. Её звонкий смех доносился до ушей приятной благодатью, заставляя забыть о всех невзгодах на свете...
Грохот. Раскатистый грохот выстрела разразился по поляне, словно из ниоткуда. Глаза мужчины расширились, а он сам застыл в немом оцепенении... На животе Саши образовалось алое пятно, стремительно увеличивающееся с каждой секундой, пачкая её белоснежную блузку.
— Холодно... Почему так холодно, — Её лицо перекосилось в гримасе боли, а взгляд с удивлением опустился ниже.
Николо моргнул, а солнечная поляна вокруг сменилась старым дирижаблем, летящем в непроглядной тьмы ночи посреди шумного дождя. Саша лежала впереди в луже собственной крови в сером обмундировании Разведкорпуса. Мужчина рванул вперёд, падая на колени возле своей любимой, начав со всей силы зажимать рану рукой, словно это могло помочь остановить кровотечение.
— Саша! Саша! Прошу говори со мной! — рука трясла её плечо, словно пытаясь вернуть её сознание на землю. — Врача! Есть здесь кто-нибудь? Прошу помогите!
В отчаянном крике разошелся Николо, но вокруг не было ни души. Полностью пустой, безжизненный дирижабль отозвался глухим молчанием, словно не слыша этой отчаянной мольбы Николо о помощи своей возлюбленной.
— Чёрт побери, куда все подевались?! — взгляд замылился от слез, что более не удавалось сдерживать. — Саша!
— Не нужно... Так кричать... — еле двигая губами прошептала Саша, смотря отсутствующим взглядом куда-то в бок. — Ужин... Ещё не скоро?... А.. Нико?...
Веки, налитые свинцом, медленно потянулись ниже, больше не имея малейших сил на сопротивление. Холод, исходящий ото всюду, начал отступать, а на душе стало спокойнее...
— ПРОШУ НЕ ЗАКРЫВАЙ ГЛАЗА! — навзрыд проорал Николо, прижимая Сашу к себе. — НЕ ПОКИДАЙ МЕНЯ...
Он не чувствовал её дыхания. Он не ощущал её пульса на руке. Он не слышал её сердцебиение, в отличие от своего, сходящего с ума. Она просто не могла умереть. Не так просто. Он же не успел сказать ей столько всего... Николо взглянул на уже безжизненное лицо своей возлюбленной, заорав от всепоглощающего отчаяния.
За окном ночь. Николо проснулся от столь ненавистного сна, посещающего его каждую ночь, ощущая, как в груди сияет всепоглощающая дыра. Она умерла три дня назад, но с её смертью умерли они оба. Звук ударов сердца отдавался где-то в ушах, лёгкие совершенно не принимали воздух, содрогаясь в панике. Отсутствующий взгляд Николо смотрел перед собой, тогда как всепоглощающий ком мыслей и ощущений захлёстывал с головой. Тело, не в силах оставаться на одном месте, сползло с кровати на пол, задевая фоторамку, стоящую на тумбе. Стекло с звоном разбилось, на мгновение привлекая внимания мужчины. За разбитым стеклом рамки на него смотрела фотография его самого вместе с столь радостной Сашой. Она была так рада узнать, что можно запечатлить кадр из жизни благодаря фотоаппарату, подаренным от Елены. И эта фотография окончательно добила Николо. Он был таким же разбитым, как и эта фоторамка. Больше не было её. Больше не было их. Он больше не сможет увидеть её улыбку, услышать её звонкий смех наяву. Не сможет признаться в своих чувствах и сказать как сильно он её любит. Больше не услышит её комплименты к готовке сквозь слезы, так радуясь простой еде, которую он готовил. Ничего больше нет.
— Слышу знакомую речь, вижу облик твой, — тихое пение разошлось по комнате. И с каждым словом голос дрожал всё сильнее. — Но почему это только во сне...
Николо забился в угол комнаты, поджав колени ближе и спрятав в них свое лицо. По лицу стекали многочисленные струйки слез, которые даже не пытались сдержать. Бессмысленно. Эта утрата ударила по нему слишком сильно. Он просто так не может... Ему хотелось закричать от боли, но в тоже самое время любые слова застревали в горле, не имея возможности вырваться на волю.
Оставались только всхлипы, тихо доносящиеся из его комнаты в эту непроглядную ночь. Ровно также как и в любую ночь с момента её смерти. Каждый день схож как один, и такой же невыносимый, как и остальные.